Нас догонит июль

Десять минут и старый лиазик окончательно въедет в лето, а несколько десятков детей разного школьного возраста покинут автобус, оставив после себя лишь кучу пустых коробок из-под сока, обёрток от шоколадных конфет и забавный скрип кожаных, местами потёртых сидений. Невысокий мальчик с пепельно-белыми волосами, попивая сок, вышел из распахнутых дверей и голубыми глазами оглядев всё окружавшее его пространство, направился к воротам. Солнце рисовалось на голубом небе, настолько голубом, пожалуй совсем как на рекламных брошюрках, маленьким, словно его можно было схватить и спрятать в ладошках. «Почему до сих пор никто не додумался спалить это место» — пробубнил он себе под нос и угрюмо зашагал в сторону такого ненавистно знакомого жилого корпуса. На улице расцветал июль, небольшие скопления анютиных глазок, бережно посаженных в клумбы вдоль тропинок, только только набирали цвет, а высокие хвойные деревья отбрасывали тени, защищая скопившихся под ветвями детей от палящего солнца. Дойдя до небольшого деревянного здания и открыв тяжёлую железную дверь, ведущую в помещение, мальчик попал прямо в жилой корпус. Одарив комнату взглядом, он понял, что с прошлого его приезда, собственно как и с позапрошлого, ничего сильно не изменилось. Всё те же противно скрипящее под телами детей железные кровати с парой торчащих пружин из каждой, те же прикроватные тумбочки, настолько маленькие, что кажутся почти игрушечными, и те же старые, местами дырявые занавески, которые последние лет пять явно не стирали. Мальчик громко кашлянул и сумев привлечь к себе внимание тех немногих, кто уже успел разложиться по койкам, громко сказал: -всем привет, я Киллуа. Несколько удивленных лиц ненадолго задержались на его фигуре, а затем, не обратив на вошедшего практически никакого внимания, продолжили заниматься своими делами. «Ничего не изменилось» — бросил Киллуа, повернув голову куда-то в сторону, благодаря чему увидел ранее незамеченного мальчика, который бесстыдно на него пялился. Киллуа попытался отвести взгляд, но тому было искренне все равно на эти попытки. Спустя некоторое время Золдик, нахмурив брови всё-таки спросил: — чего ты на меня пялишься?! Брови его собеседника стремительно поползли вверх, он дружелюбно протянул руку и громко, так что его слышал почти весь корпус крикнул: — я Гон! Киллуа нехотя протянул руку в ответ. Он не привык к такому вниманию к себе, тем более в таком месте. В детских лагерях легко найти друзей? Враньё. К тому же если ты ещё и приехал на неделю позже положенного начала смены. Киллуа проводил в здесь каждое лето начиная с 9 лет. И за это время ему так осточертело это место: каждый куст, каждый выступ на тропинке и каждая деревянная доска, из которых наспех были сколочены корпуса. Каждое лето. Каждое грёбанное лето он просаживал абсолютно точно как предыдущее, потому уже давно оставил попытки завести здесь друзей, всё равно это кончится тем, что они оба разъедутся по разным городам, оставив после себя лишь блеклые воспоминания, что к следующему его приезду в лагерь окончательно исчезнут. Гон тем временем, схватившись за протянутую руку, поднялся с кровати. — Киллуа, ты в столовую пойдёшь? Ты же после дороги голодный наверное, — спросил он, дёргая своего нового друга за рукав водолазки, намереваясь тем самым показать, что отрицательный ответ он не примет. И как только подбородок Киллуа слегка опустился, изображая утвердительный кивок, Гон тут же поволок его в сторону двери.

***

Столовая с каждой секундой всё больше наполнялась ароматом сваренной ранним утром каши и свежеиспечённых булок. Между обеденными столами шныряли вожатые, расставляя тарелки, содержимое которых голодными детьми съедалось практически в мгновение. — Леорио! — крикнул Гон и быстро зашагал в сторону высокого парня с очками на переносице. Тот, обернувшись и наигранно нахмурившись ответил: — чего опаздываешь? — Смотри! Это Киллуа! Леорио наклонил голову влево и увидел Киллуа, всё это время стоявшего за спиной своего нового друга. — О, привет, давно не виделись, Киллуа. — С прошлого лета — буркнул он себе под нос и поднял на своего вожатого взгляд, что до этого момента был направлен в пол. — Тебе тут конечно никогда не нравилось, но надеюсь в этом году что нибудь изменится, — начал было Леорио, как тут же замолчал лишь увидев недовольную мину, которую тот состроил. -ладно, ладно, я понял, тебе всё ещё тут не нравится, — начал вожатый, — о, кстати, ты знаком с Курапикой? — это кто? — не успел спросить Киллуа, как чьи-то не шибко большие руки легли на его плечи и не громкий голос ответил: — это я. Испугавшись, он подскочил на месте, и обернувшись увидел перед собой невысокого парня в детской лагерной форме и со светлой длинной чёлкой, прикрывающей серые глаза, которые, скорее всего из-за освещения, слегка отдавали в красный. Киллуа осмотрел его с ног до головы несколько раз и сказал: — ты новый вожатый что ли? — ну не совсем, — ответил тот, — я тут так, между делом шатаюсь. А ты только приехал, да? — ну типо того, — ответил он. — ладно, в любом случае приятно познакомиться, — ответил Курапика и даже не пожав руку, ушёл в сторону стола с младшими отрядами и принялся половником раскладывать манную кашу по их тарелкам. — странный он какой-то, — сказал Киллуа свой вердикт, за что получил от стоящего рядом Леорио затрещину по затылку. — за что?! — взмолился он, искренне не понимая что он такого сказал. — нормальный он, — ответил Леорио, нахмурив брови, — иди ешь уже. — ладно ладно, иду.

***

Пообедав, Киллуа шагал в сторону своего корпуса. По расписанию сейчас должны были проходить какие-то соревнования: то ли по волейболу, то ли по футболу. Ему было абсолютно наплевать на любые мероприятия в этом уродливом месте и потому он спешил к своей кровати только чтобы быстрее улечься на ней и устроив себе послеобеденный отдых, проспать пару часов. Доковыляв, он лёг, и как только голова коснулась подушки, тут же провалился в сон.

***

Луч лунного света проскальзывал сквозь приоткрытую форточку и бил Киллуа прямо в лицо. Он перевернулся на другой бог, но тщетно, сон как рукой сняло. Прокрутив в голове всю ситуацию, например то, что летом солнце садится ни раньше десяти вечера, а отбой происходит около одиннадцати, он сделал вывод, что сейчас скорее всего около полуночи. Сложив ладоши вместе, перевернувшись на другой бок и подложив их под щёку, Киллуа уже собирался снова уснуть и проспать как минимум до общего подъёма, как его живот на весь корпус издал звуки, напомнившие о том, что он не ел часов шесть и было бы неплохо это исправить. «Интересно, а столовая открыта?», — прошептал он свои мысли вслух и поднявшись на локтях с кровати, встал и вышел из корпуса. На улице веяло летней прохладой, пыльный ветер обдувал голые щиколотки и плечи, заставляя бледную, ни склонную к загару кожу покрываться мурашками. В лагере было настолько тихо, что казалось будто все его обитатели вымерли, лишь пара кузнечиков из разных кустов напевали свои песни. Подойдя к столовой по тропинке, выложенной потрескавшейся плиткой, и не издав практически никаких звуков, он услышал как около двери кто-то, судя по всему наугад, пытался вставить ключ в замок и открыть помещение. Человека Киллуа из-за темноты толком разглядеть не мог, но по силуэту догадался, что это был скорее всего кто-то из старших отрядов, но точно не вожатый. Он собирался было подняться к нему по лестнице, но как только ступил на ступеньку, она издала противный скрип и незнакомец, не ожидавший встретить кого-либо, с громким протяжным лязгом уронил ключи и пока на ощупь искал их раздражённо спросил: — кого там ещё принесло? — о, это ты, — вкрикнул Киллуа, узнав знакомый голос, — Кир… Кирап… — Курапика я, — с лёгким недовольством в голосе напомнил он, — ты голодный, да? Киллуа кивнул, на что тот закатил глаза и ответил: — ладно, пойдём я тебя покормлю.

***

Столовая, погружённая в полумрак, встретила их полной тишиной. Лишь полосы лунного света, проходящие сквозь расшторенные окна, поблёскивали на напольной плитке. Нащупав в темноте кончиками пальцев выключатель, Курапика врубил свет. — садись куда хочешь, — сказал он, — я сейчас вернусь. И направившись в сторону стола для раздачи, стал рыскать в его нижних ящиках. Киллуа же, выбрав стул и успев пожалеть о том, что судя по всему выбрал самый скрепучий, принялся ждать, изредка поглядывая в сторону Курапики. — нашёл! — радостно вскрикнул тот, доставая поднос с несколькими булочками с творогом, коробку молока и пару старых гранёных стаканов. Подойдя к Киллуа, он поставил всё перед ним, а сам уселся напротив. — ешь, — сказал он, положив подбородок на подставленные ладони и пристально на него уставившись. — а ты? — я есть не хочу, только молоко попью. Они просидели несколько минут в тишине, пока Киллуа жевал булку, а когда закончил спросил: — а ты вообще кто? Вожатый? Помощник вожатого? — я? — переспросил Курапика, — ну вообще я по сути никто. Просто меня вожатые просят иногда помочь и я помогаю. В ответ ему были только молчание и хлопающие глаза мальчика напротив, который спустя несколько секунд всё-таки сказал: — мне кажется, ты хороший. — а? Почему? — ответил покрасневший до кончиков ушей Курапика, особо не привыкший к похвале. — не знаю, просто ты такую энергетику излучаешь, ещё вот накормил меня — сказал он и кинул в рот остаток последней булочки.

***

Дойдя наконец до корпуса, а затем и до кровати, Киллуа принялся обдумывать то, что произошло за сегодняшний день. Его как всегда раздражал этот лагерь, безмозглые, слишком шумные дети и везде снующие вожатые. Бесил этот вечно заботящийся обо всех Леорио. А хотя впрочем, если не произошло ничего сверхнового, такой ли это повод расстраиваться? Хотя нет, Гон. Он казался ему ни то что бы милым, но каким-то настолько жизнерадостным, что даже странно. Он словно излучал свет всем своим нутром и заполнял им всех, кто его окружал. Может быть эта смена всё же будет ни такой уж и плохой?