Будешь моей, во что бы то ни стало.

Полночь. Никто ещё не спит. В снятом доме до сих пор шумно. Включили караоке. Все смеясь поют, немного пританцовывают, Никита в сторонке подпевает вполголоса с очередным бокалом в руке. Лере резко становится плохо, она удаляется в свою комнату, желая побыть одной.       Находится в тишине, спокойствии — звукоизоляция максимальная. Девушка спадает на пол, скрючиваясь от острой боли в животе и неком головокружении. Недовольно морщится, понимая причину такого состояния... Вернувшись из туалета к себе, она замечает шоколадку на столе, завязанную тёмно-зелёной лентой. Лера улыбается, проверяет, высунув голову за дверь, нет ли этого тайного дарителя по близости, наконец берёт подарок и счастливая садится на кровать.       Распаковала аккуратно и начала есть, закатывая глаза в наслаждении, пока вновь не ощутила резкую боль. Слёзы проступили непроизвольно, изо рта раздался болевой стон. В этот момент к ней зашла Ксюша. — зай, ты как? — выглядывая из-за двери. — очень… Плохо… — сжимаясь, пытаясь выговорить хоть что-то сквозь подавление криков. — оу, а что у тебя в итоге поняла? — проходя к подруге. — ага… Месяки начались… В самый, сука, неподходящий момент! — выдавливая слова. — вот как… У тебя хоть прокладки есть? — нежно обнимая девушку за плечи. — они-то есть, иначе я бы не сидела сейчас на этой кровати. Но вот настроения вообще нет… — зарываясь поглубже в руках, давая себя обнять как можно крепче. — кстати, а ты уже съела шоколадку от Никиты? — посмотрев вниз, на голову подруги. — от Н.. Нет? А… А в смысле? Она от него была? — ничего не понимая, чуть отстранившись от Ксюши. — ну получается да. Я заметила как он с ней к тебе сюда зашёл на цыпочках, оглядываясь постоянно. И как вышел уже с пустыми руками тоже. — получается он мне её подарил? Но зачем? Что он хочет этим сказать? — а кто его знает? — пожав плечами. Лера, не медля больше ни секунды, побежала искать парня, чтобы расспросить. Он оказался на улице с сигаретой в губах. Стоит, облокотившись спиной о деревянный столб веранды и голову вверх поднял, забавляясь выходящим дымом. Девушка быстро оказалась около него и грозно нахмурившись, спросила: — что за подачки? Надеешься на мир между нами? — о чём ты? — спокойно, выпустив изо рта очередной клуб дыма. — та шоколадка. Для чего это было? Хотел подлизаться? Почему тогда анонимно? — чего ты такая нервная? — затянувшись, снова ответил вопросом на вопрос. — а, дак у неё эти дни! — выглянув из-за перил веранды пояснила Ксюша и сразу скрылась из виду, подмигнув Лере перед этим. — а, понятно… Ну на, закури, может полегчает, — не поворачиваясь, глядя всё так же в даль тёмного полночного неба протянул пачку. — пошёл ты! — нервно переминаясь с ноги на ногу, на что тот пожал плечами, продолжая бездумно втягивать никотин. Минаеву это разозлило ещё больше, но она постаралась не подаваться своему состоянию и спокойно ушла, резко обернувшись. Никита в это время сломал сигарету от злорадства… Или.? Как же можно так ненавидеть?

***

3 часа ночи. Все наконец-то спят. Все, да не все. В одной комнате, самой первой, еле слышны взвывания вместе с всхлипываниями. Лера плачет в подушку вот уже час, стараясь не привлекать внимания. Но одну всё же она привлекает. Ксюша… Девушка, постучавшись тихо-тихо, открывает дверь, ручку поворачивая медленно. Заходит. На носочках бежит к подруге, закрыв за собой. На ощупь ищет Леру и падает на неё, обнимая. Минаева, до сих пор пытаясь не особо афишировать свою истерику, мягко обнимает рукой, на которой лежит — левой, её за локоть, не поворачиваясь. Ночная гостья шепчет что-то заплаканной, подбадривает. Так пролежали минут 5, пока Лера не повернулась к подруге. Девушки, привыкшие к темноте, отчего хорошо видящие в ней, смотрят друг на друга долго, глазами то по губам, то по щёкам ведя, то доходя до приоткрытых век. Момент. Осознание. Поцелуй.       Бархатные губы на губах подруги, Движения неспешные, Царит верх осторожности, Ощущается волной нежности, Дыхания от чувств сбиваются.