Однострочники 26.20 Даяна

Когда Сэм впервые её увидел, его пытались сожрать волколаки. Девица, явившаяся будто из ниоткуда, технично влупила по яйцам их наводчику-человеку, прострелила шею вожаку стаи, добила растерянных щенков чёткими одиночными «Чпок, чпок, чпок!» Если бы не буфера третьего размера, Сэм бы в предобморочном помутнении принял её за Дина. Познакомиться не удалось, когда его выпнули перед национальным госпиталем Колорадо, Сэм соображал ещё меньше, чем волколачьи щенки после потери главы стаи. Кровопотеря и затяжная бессонница едва не свели его с ума. Но профиль девчонки казался таким знакомым, и голос, прикосновения огрубевших ладоней… Увидеть её снова пришлось, когда охота опять пошла невпопад. Почти отъевший ему голову пумпка-чаоид, вдруг осветился оранжевым заревом и бухнул, взрываясь и заливая окрестности желтой пахучей кровью. Когда Сэм выбрался из тыквенных зарослей, красотки уже и след простыл. — Я точно не произвёл на тебя впечатления… — пробормотал Сэм, безуспешно отряхиваясь от слизи, и тихо добавил: — А жаль. Вытаскивая его из-под шкафа-проглота, милая леди не стеснялась в словах, высказала и за йети-размер, и за тотальную косорукость. Спрашивала, родился ли Сэм уже таким, или просто в детстве часто из люльки роняли? Доволокла хромающего охотника до Импалы и там обмерла, восторженно разглядывая и причитая: — Ох, детка, какая же ты… — она оглянулась и уточнила: — Грязная! Парень, да ты просто маньяк… В ту ночь она впервые не испарилась, а наутро в случайном мотеле у них получился неловкий секс. Будто с девственницей, на простынях осталось пятнышко крови. Она принесла ему кофе и снова пропала, ушла в рассвет. А ровно через неделю уже отстрелила голову подкравшемуся вампиру. — Нет, Сэмми, я решила, нельзя бросать тебя одного. Ты же самоубьёшся, как последний гражданский. Они переехали в бункер. И секс у них был каждый день. И ночь. И вообще как придётся. Дайана оказалась затейницей. После пары её экспериментов со страпоном Сэм уже не мог поклясться, что до конца жизни сохранит свою гетеросексуальность. Готовить она не умела. Сэм варил для нее кашу и делал салаты, она шлёпала перед ним жирные от начинки бутеры, и все были довольны. Единственный серьёзный разговор у них состоялся через полгода, когда беременность не получалось скрывать даже в огромных для неё Сэмовых рубашках. Сурово посмотрев в глаза, Дайана спросила: — Ты будешь во что бы то ни стало беречь и защищать нашего ребёнка? Сэм, задохнувшийся от множества эмоций, смог только кивнуть. — Ты обещал! — ткнулся коготок ему в живот. Больше она серьёзных разговоров не заводила. Сэм почти бросил охоту, устроился учиться и подрабатывать, нацелился стать программистом. Он впахивал, приходил домой полуживой, но счастливый. Хотел любить Дайану и будущего ребёнка всю оставшуюся жизнь. Рожая, она умерла. Повернула к нему голову и внятно, отчетливо, словно самое важное в жизни произнесла: — Прости Сэмми, меня отпустили всего на один год. Прости. — Она стукнула себя кулачками в грудь и ехидно добавила буквально на последнем вздохе: — Зато у меня были клёвые сиськи! Сэм, когда отошел от шока, только и смог произнести: — Дин! В больнице его потрясение поняли неправильно, а ребёнка так и записали — Дин Винчестер. И уж после этого Сэму пришлось смириться с потерей и жить.