trust

Если бы кто-то посмотрел на жизнь Адриана Агреста со стороны, мог бы небеспочвенно решить, что у парня есть всё, о чем только можно мечтать. А если тот и мечтал о чём либо, то мечты эти могли быть только прихотями избалованного золотого ребёнка. Если кто-то знал Адриана достаточно близко, чтобы считаться его другом, то с лёгкостью мог опровергнуть эти суждения, ведь жизнь мальчика-модели на деле была далека от идеала, коим кормили публику. Проблемы с отцом, чрезмерное давление и жёсткая диета — это замечали все, кто общался с Адрианом как с личностью, а не мальчиком-с-обложки. Но и это было лишь верхушкой айсберга, который включал в себя и Бражника, чтоб его, и любовные терзания, о которых даже Нино не расскажешь, и десять способов добычи камамбера без привлечения лишнего внимания, и… список можно продолжать и продолжать. Никто стопроцентно не знал, о чём мечтает Адриан. Друзья предполагали, догадывались, но никогда не пытались заговорить об этом открытую, чтобы не бередить раны. А он мечтал, и мечтания эти часто были связаны, как ни странно, с отцом и большинству людей были как минимум чужды, а то и вовсе непонятны. Ведь Адриан мечтал о таком простом, казалось бы, понимании. Ему хотелось хоть капельку живого (не через планшет и личного ассистента) внимания. Не то чтобы он мыслил о том, чтобы завладеть всем временем отца, что вы. Адриан прекрасно понимал, что тот невероятно занятой человек, но… неужели семейный завтрак — это так много? Доверие было ещё одним очень желанным (для Адриана, разумеется) элементом отношений с отцом. И полностью отсутствующим на данном этапе. Адриан ведь не был ни эгоистом, ни идиотом, и чётко осознавал, что исчезновение Эмили повлияло не на его одного, что отцу тоже невероятно тяжело и, может, даже больнее, чем ему, но… почему бы не разделить эту ношу? Не доверить свои чувства близкому человеку? Адриан безумно хотел быть таким для отца, стать взаимной поддержкой, опорой друг для друга. Но Габриэль, по видимости, не разделял этих желаний.

***

— Плагг, мне это не нравится. С чего бы отцу вызывать меня к себе? Вдруг ему не понравились фото с последнего сэта? Но почему не передать через Натали, как обычно? Ах да, она же приболела… Но отец же просто отправлял мне имейлы в таком случае! А вдруг он установил скрытую камеру и увидел моё превращение?! Черныш на это лишь закатил глаза. — Расслабься, пацан, дыши. Чего ты всё драматизируешь… Может, он просто захотел провести время вместе? Съешь камамбера и не парься! Теперь пришла очередь парня закатывать глаза, но Плагг таки добился своего — Адриан перешёл из состояния «ещё чуть-чуть и панические атака» с состояние «стрёмно, но жить можно» с нотками… — Плагг, опять ты со своим вонючим сыром! — Не оскорбляй мою прелесть! — наигранно обиженно протянул квами и немного посерьёзнел в следующий момент: — А любые посторонние вмешательства (типа этих ваших камер) я бы учуял, не парься, не было тут никого в наше отсутствие. — Спасибо, Плагг, — тихо сказал Адриан, прекрасно понимая настоящие побуждения котёнка. Парень вздохнул, судорожно пытаясь собрать мечущиеся мысли в кучу. Он вроде не косячил нигде и, если верить Плаггу, не палился, но понять, зачем он мог понадобиться отцу, не получилось. Прежде чем выходить из комнаты, Адриан окинул взглядом просторное помещение, чтобы проверить, всё ли на своих местах (вдруг кто-то зайдёт проверить чего), пригласил Плагга к себе в рубашку быстрым жестом (для встречи с отцом ему моральная поддержка ещё как понадобится, хоть и безмолвная) и напоследок глянул свое отражение в зеркале — безупречен, как всегда, но проверить надо было, иначе пришлось бы выслушивать лекцию о поддержания имиджа от Натали. Хотя… если та на больничном, то читать статью на ту же тему, а потом ревью на неё в письменном виде (не станет же отец время на нотации тратить).

***

Стоя перед дверью в отцовский кабинет, Адриан всё никак не мог решиться постучать. Казалось бы, что такого, зайти к родителю, да ещё и по предварительной просьбе. Но тут просьба была более схожа с приказом, а родитель предпочитал общаться с единственным чадом с помощью третьих сторон, и парень не мог унять волнение (и — совсем немного — дрожь в коленках). Вынырнуть из состояния тихой паники помог щипок от Плагга, достаточно болезненный, к тому же, и Адриан набрал побольше воздуха в лёгкие и постучал, мысленно обещая себе поблагодарить квами за это. — Отец, ты хотел меня видеть? Всё так же не отрываясь от созерцания портрета пропавшей жены, Габриэль кивнул: — Проходи, Адриан. Нам нужно серьёзно поговорить. Внутри едва не умирая от паники, Адриан механически кивнул и на ватных ногах подошёл ближе к отцу. Такое «радужное» начало разговора из уст родителя могло испугать любого подростка, у которого был хоть малейший секрет, а тут от Габриэля, любой разговор с которым по умолчанию не может быть не серьёзным, Адриану, который вообще-то ещё и Кот Нуар, и это тот ещё секретный секрет. В итоге, Адриану оставалось только надеяться, что его ужас (ака холодный пот по спине и животный страх в глазах) останется незамеченным. — О чём, отец? — выдавил Адриан, молясь, чтобы голос его не подвёл. Не хватало ещё перед отцом заикаться! — Скажи, ты по ней скучаешь? Адриану не пришлось угадывать, о ком шла речь. Но почему отец решил о ней заговорить? Неужели вспомнил, что он не один в своём горе и решил разделить его с сыном? Но почему-то Адриан не мог заставить себя радоваться такой перспективе. Какое-то ужасное чувство поселилось в груди после слов отца, на давая ходу позитивным мыслям. Он не мог объяснить, что это было, инстинкт, предчувствие, чуйка или ещё что, и к чему, но это ощущение неправильности давило, не давая дышать. Впервые Адриану настолько захотелось просто сбежать от отца. Всё его естество вопило «опасность». — Р-разумеется, отец! Мне очень её не хватает… — ни капли лжи, ни капли понимания ситуации. — На что ты готов пойти, чтобы её вернуть? «Опасность! Опасность! Опасность!» Сотни вопросов мелькали в голове, но шестое чувство просто кричало не спрашивать, не сейчас. Что-то было ужасающе не так. Теперь Адриан чувствовал ещё и волнение Плагга. Ситуация набирала оборот, который никто из них не мог предвидеть. — На всё… — его ответ звучал уверенно, идеально. Как всегда. Годы практики дали результат. Сколько раз Адриану приходилось играть на публику? Теперь публикой стал отец, вот и всё, он будет играть, не имея понятия, куда она его приведёт. — Тогда, быть может, ты согласишься мне помочь? — молвил Габриэль, доставая что-то из кармана брюк и протягивая Адриану. На ладони отца лежала брошь Павлина. Сердце Адриана, кажется, остановилось. — Разумеется… отец.