Люби меня, люби

      Рассвет поднимался над Винтерфеллом: яркие лучи солнца играли на росе травы, разбиваясь о нее на бесконечное количество пучков, светящихся радужным цветом. Воздух был чист и свеж: ничто не могло омрачить чувства. Это был один из тех дней, когда, широко раскрыв ставни, окунаешься в воздух и свет, пропускаешь его через себя. Именно тогда ты понимаешь, как прекрасна жизнь, как прекрасно такое банальное действие, как дыхание. В такие дни хочется жить, хочется чувствовать, хочется ощущать. Твои мысли и разум предельно открыты: ты готов к новым свершениям и кажется, что ничего невозможного нет.       Джон проснулся и сел на постели: тренировка была запланирована сразу же после завтрака. Он надел серые бриджи и чёрный, стёганый дублет и решил спуститься вниз. До сего дня он видел лишь одинокую комнатку, теперь же перед ним лежал целый замок. И сразу же первое, что вспыхнуло в мозгу, было вопросом: «Как пройти в чертог, чтобы позавтракать?». Понятное дело, спрашивать у слуг было неправильно, тогда бы они подумали, что парень тронулся разумом. Он решил закрыть глаза и прислушаться к голосу интуиции. Спустя минуту ноги сами повели его. Он понял, что знает весь план замка: осознание этого пришло к нему таким же образом, каким вспоминают давно забытый стих из детства. Спустя пару минут он стоял около массивных дубовых дверей, ведущих в чертог. Он распахнул их и вошёл в теплое помещение. За столом уже сидел отец, Робб и его приёмная мать, леди Кейтилин.       Это была привлекательная женщина лет тридцати с волосами цвета осенних листьев. Они обрамляли точёное лицо с высокими и тонкими скулами. Тонкие губы, казалось, были созданы только для смеха и признаний в любви. Синие глаза излучали тепло. Однако, увидев Джона, Кейтилин нахмурилась, взгляд стал колючим и пронизывающим. Она наклонилась к мужу и что-то сказала ему на ухо, на что лорд Старк ответил: «Он мне такой же ребёнок, как и все остальные, поэтому он сядет с нами и точка!». Атмосфера накалялась на глазах. Когда Джон сел справа от Робба, сердце его зашлось в бешенном ритме. Он не смел поднять взгляда: рядом сидел его идеал, идол, абсолютное божество. Именно из-за этого смазливого лица, обрамлённого каштановой щетиной, он буквально терял самообладание. Нож грозился выпасть из рук, парню пришлось с силой сжать кулак и уткнуться взглядом в стол, лишь бы не видеть, лишь бы не чувствовать. Он пытался не выдать своих чувств: одна половина страстно желала взглянуть в эти бескрайние синие глаза, утонуть, раствориться, исчезнуть в них, другая же – тотчас провалиться под землю. Снедаемый внутренней борьбой, он кое-как разделался с завтраком из яиц с копчёным мясом. Руки неистово тряслись, а он, как ни в чём не бывало, сидел рядом, словно насмешка, словно самый страшный грех: казалось бы, протяни руку и попадёшь в западню искусителя. Его нога была всего в нескольких сантиметрах от ноги Джона и последний начал буквально млеть и растворяться в своих мечтах. Вдруг Робб, стараясь сесть удобнее, расставил ноги и одна из них задела Сноу. Он резко вытянулся, как струна: непонятный огненный поток прошёл через всё тело, прошибло электрическим разрядом. Лицо мгновенно покраснело, он спешно наклонился как можно ниже над тарелкой, рука до побеления костяшек сжимала нож. Он понимал, что чувства его могут раскрыться. Вдруг ему на плечо упала рука брата. - Как ты сегодня, - спросил Робб. – Нормально себя чувствуешь? - Д-д-да, намного – промямлил Джон - Тогда жду тебя минут через двадцать на турнирной площадке, я соскучился по нашим тренировкам!       Робб прищурил глаз, мягко убрал руку с плеча, встал из-за стола и вышел вон. Сноу потряхивало, он не мог найти выход своим чувствам. Он вышел из чертога и на ватных ногах отправился к оружейной.       Спустя несколько десятков минут, Джон был готов и стоял напротив своего сводного брата с турнирным мечом в руках. Солнце играло на стали: свет дробился и искрился на почти зеркальной глади лезвия. Сноу подташнивало: он не знал ни техники, ни ударов, ни как надо обращаться с мечом. Парень закрыл глаза, вдохнул, прерывисто выдохнул. Где-то в мозгу вспыхнул огонёк, сердце перестало трястись. Дрожь отступала: страх уходил из тела, по нему заструилось тепло. Справа сир Родрик скомандовал начало. Джон раскрыл глаза и скрестил с братом мечи.       Стальной звон раздался вокруг. Мечи запели свою обычную песню, песню смертельного танца, песню кузнечного мастерства и воинского искусства. Сноу круто развернулся: тело окатывали потоки воздуха, он оказался в своей стихии. Сначала, он дал волю своему телу, не смея вмешиваться в ход событий: братья кружились друг вокруг друга, осыпая ударами. Сноу поглощал каждое движение Старка, рассматривал каждое выражение лица. Вскоре, Джон кажется приноровился. Он начал брать приёмы из своей прошлой жизни, где они дрались на палках, представляя, что это мечи. Танец приобрёл иной характер: в глазах Робба засветился огонёк, он был ошарашен. Сноу набирал обороты – его меч сверкал, как молния, движения были точны и быстры, как у змеи. Он резко поднырнул под меч, перекатился и точным ударом выбил его из рук брата. Остриё турнирного меча указывало Роббу прямо в грудь. Они оба часто и прерывисто дышали, с обоих градом сыпался пот. Видно было, как под дублетом вздымается мощная грудь соперника. Джон посмотрел Роббу в глаза и увидел там странный огонёк. Он внезапно понял, что не только он млеет по наследнику Севера, но похоже и сам Старк млеет по нему. Глаза лучились непонятным, едва уловимым теплом, на лице застыла слабая, измождённая тренировкой улыбка.       Мечи звякнули о землю. Первым нарушил молчание Робб: - Неплохо, очень неплохо. Я не узнаю тебя братец, болезнь, видимо изменила тебя. Очень напористый стиль. - Спасибо конечно, но мне показалось, что ничего такого не происходило. Я просто старался закрыться от твоих атак, чтобы ты не разметелил меня, - сказал Сноу, улыбаясь во всё лицо. - На сегодня достаточно, можете идти отдыхать – сказал сир Родрик и парни, обсуждая тренировку, отправились в арсенал снять снаряжение. Снимая дублет, Джон украдкой посмотрел на Робба: он стоял с голым торсом, пытаясь найти исподнее. Парень не мог оторвать глаз: сколько раз он молился, чтобы увидеть такое вживую, чтобы почувствовать присутствие такого человека рядом. И вот он, пожалуйста! Ищет бельё, ругается, бросает всё в разные стороны. Джон отвернулся, чтобы положить меч в ножны и внезапно ощутил на своих плечах чьи-то сильные руки. - Ты неплохо сражался сегодня – ответил голос.       Он был нежным но в то же время, это был грубоватый, с мальчишеским придыханием голос. Сноу повернул голову и увидел голый торс, а затем и голову Робба с копной каштановых волос. Руки Старка охватили его шею, голова упала на плечи. Джона затрясло: так бывает, когда тебе дарят то, о чём ты мечтал больше всего на свете, такое чувствуешь только при исполнении своих самых сокровенных желаний. Он повернул голову и приник ей к шевелюре брата. - Ты же знаешь, я не останусь тут навсегда – начал Джон. – Скоро прибудет дядя Бенджен, и мне придётся отправится на Стену. Ты понимаешь, мы расстанемся навсегда. Не привязывайся – это сведёт тебя с ума. - Помолчи. Давай просто постоим так – ответил Робб. – Я давно уже понял, что питаю к тебе нечто большее, нежели братская любовь. Я понимаю, что это противоестественно, но не могу ничего с этим поделать, – голос понизился до сокровенного шёпота. – Это уже внутри меня, оно течёт по моим жилам, сидит глубоко в теле. Я не могу расстаться с этим, не могу вытащить это или уничтожить. Я даже пробовал прибегнуть к помощи шлюх из Зимнего городка, но и это не помогло. Мне нужен лишь ты: мой воздух, мой свет, моё дыхание. Никто и ничто не разлучит нас: я постараюсь что-нибудь предпринять       Джон не находил слов. Он не знал, что больше ошарашило его – исполнение желаний, внезапное признание или вообще всё вместе. Он решился на отчаянный поступок. Парень развернулся, взял лицо Робба в свои руки, провёл ими по щетине. Она колола ладони, ярко синие глаза пронизывали каждую клеточку тела. Старк прерывисто дышал, прикрыв глаза: чувства нахлынули как буран, как вьюга, как морской вал на берег. Джон медленно наклонился и прикоснулся к губам брата. Электрический разряд пронзил его тело, каждая клеточка тряслась и испытывала удовольствие. Где-то глубоко в животе развязывался клубок, сознание улетало прочь. Робб ответил на поцелуй. Они стояли в глубине арсенала, сливаясь в единое целое. Казалось, что это будет длиться вечно. Никакая причина, никакой человек, никакая ситуация не способна их разлучить. Такая любовь не ломается, не рушится, не забывается.