Особый сервис

       – Шепард, – двухтональный голос сегодня звучит особенно укоризненно. – Опять?        – Гаррус! – под возмущенно подпрыгнувшим коммандерским седалищем чуть слышно поскрипывает многострадальная кровать. – Тебя стучаться не учили?        – Сказала женщина, как минимум раз в сутки вламывающаяся в помещение главной батареи и отвлекающая меня от моих прямых обязанностей, – в ответ раздается скептическое хмыканье, после чего стучат по ступенькам тяжелые бронеботинки. – Так что… как вы там говорите? Горшок зовет корову черной?        – Чайник, а не корову.        – Извини, до сих пор путаюсь в вашей земной фауне, – ответ звучит столь легкомысленно, что можно не сомневаться – он допустил эту ошибку намеренно, и на лицо сама собой просится улыбка… хотя, честно говоря, после последней вылазки совсем не до веселья! И дело даже не в том, что Шепард терпеть не может вулканические планеты, просто…        – Ай-яй-яй!..       …Идея пробираться к вот-вот готовящемуся взорваться реактору по пустой трубе системы охлаждения явно была не самой удачной!..       За спиной слышится глубокий вздох, в очередной раз подтверждающий, что Гаррус Вакариан смирился с тем, что некоторые вещи не меняются, и безуминка, живущая в Шепард, поистине неистребима. В конце концов, он подозревал что-то такое, когда решил встречаться с инопланетянкой, поэтому особого возмущения, как ни странно, не испытывает, и вот уже его пальцы начинают осторожно щелкать застежками ее покореженного скафандра. Судя по запаху расплавленного пластика, эта броня уже отслужила свой срок, но, по крайней мере, Гаррус молчит, а не сыплет малопонятными турианскими ругательствами – значит, дела обстоят не так уж скверно. Джеймсу, которого уже перед самой посадкой в челнок буквально обварило крутым паром, явно повезло намного меньше, и, собственно, именно поэтому Шепард отказалась идти в медотсек, дабы дать возможность доктору Чаквас возиться с одним пациентом за раз…       Но кто ж знал, что один не в меру проницательный турианец в очередной раз раскусит ее актерскую игру?        – Так, колись, Вакариан: что меня выдало? Запах паленой пластмассы? Потекший панацелин? Учащенное сердцебиение?..        – Выражение лица.        – …Что?        – Выражение лица. Когда доктор вколола Джимми кроганскую дозу обезболивающего… я думал, что после того провала на торгах больше никогда такого не увижу.        – Че-ерт… – она прикладывает ладонь ко лбу. Осторожно. – Нужно будет поработать над мимикой.        – Лучше бы тебе поработать над чувством самосохранения. Тоже полезно бывает… Так, сейчас может быть больно.        – А то до этого мне было… ай! Гаррус!        – Лучше помолчи, – голос турианца совпал с очередным чвакающим звуком – кажется, многострадальная человеческая кожа буквально прикипела к внутренней поверхности брони, так что приходилось действовать аккуратно. – М-да. Скажи спасибо «Киншаса Фабрикейшенс», они не зря ломят за свою продукцию такие цены: похоже, компьютер все же успел залить тебя панацелином прежде, чем полностью отказала электроника…        – Так значит, там все же ничего серьез… ай-яй-яй!        – Куда? – впрочем, стоило ей лишь приподняться, как сильная трехпалая рука без лишней нежности схватила ее за плечо и заставила вновь плюхнуться на кровать. – Сиди спокойно.        – Но у меня еще дел…        – Подождет тебя твой Хаккет, никуда не денется.        – Гаррус, ты не понимаешь…        – Шепар-рд, – на этот раз он ее имя почти прорычал. – Не заставляй меня искать альтернативные пути твоего… утихомиривания.        – …Деспот.        – Мне было у кого учиться.        – Тиран. Манипулятор. Самоду… и-ик!        – А я советовал помолчать…        – Сад-дист! – ужасно хотелось кинуть подушку, но все подушки были вне зоны досягаемости, так что оставалось просто бить кулаком по бессловесному матрасу, пока Гаррус без лишней спешки избавлял спину Шепард от прилипших к ней кусков поддоспешника. К счастью, их оказалось не так уж много…        – Вот чисто интересу ради, Шепард, – пробормотал Гаррус, отдыхая от трудов своих тяжких на коммандерской кровати; сама хозяйка валялась рядом, голая до пояса и уткнувшаяся лицом в подушку, – что бы ты делала, если бы я купился на твое вранье и не зашел бы тебя проведать?        – Дождалась бы, пока Карин разберется с Джеймсом, – пробурчала та, стараясь не слишком дергаться – толстый слой панацелина еще не до конца засох. – Ну, или страдала бы в гордом одиночестве, с бутылкой чего-нибудь покрепче.        – А завтра маялась бы от похмелья.        – Угу.        – Прямо перед очередной встречей с Советом.        – Ты бы видел, как Спаратус морщится и дергает носом… Ладно-ладно, я бы привела себя в порядок. Часика так за… пять.        – Но этих пяти часов в твоем распоряжении никогда не бывает, поэтому как же хорошо, что на борту «Нормандии» оказался такой умелый и обаятельный калибровщик, всегда готовый предоставить своему коммандеру особый сервис…        – Напрашиваешься на похвалу, Вакариан?        – А что, я ее не заслужил?        – Скажи еще, что требуешь повысить зарплату!        – Что вы, коммандер, ведь я в команде на совершенно добровольной основе! Вот только не так давно видел я на Цитадели одну симпатичную винтовку…        – Напрашиваешься, Вакариан, – ее голос звучит сдавленно – то ли из-за подушки под носом, то ли из-за еле сдерживаемого смеха. – Определенно напрашиваешься…

Конец.