once in the studio.

сегодня джейку снова пришлось задержаться в студии. казалось, что, когда он говорил о том, что собирается начать писать песни — то не был так серьезен., но сейчас он вновь засиживается допоздна в маленькой комнатке. конечно, остальные волновались, даже очень., но на их вопросы об этом, он отвечал лишь: ‘через часик я приеду в общежитие! честно! ’, но он не возвращался, а лишь засыпал на кресле прямо в наушниках. остальные мемберы уехали в общежитие часа два назад, но джейк продолжает просиживать и портить свой режим в студии. уже в сон клонит, глаза невольно закрываются, но он лишь отпивает кофе и продолжает работать. и на столе разбросаны различные бумаги с текстами и прочим. джейк, кажется, сам уже не разберет где и что написано., а с каждым с днем количество этих бумажек пополняется. по десятку раз он прослушивает в наушниках одну и ту же мелодию, что кое-как наконец написал. шим негромко вздыхает, откидываясь на спинку стула, потягивается и зевает. спать хочется, даже очень., но он пообещал, что должен наконец написать свою первую песню каких бы усилий это не требовало. даже сбитого напрочь режима и небольших проблем со здоровьем. он снимает наушники, откладывая куда-то в сторону. спину ломит, так и хочется размяться, но сил нет. единственное на что он готов сейчас — это накинуть капюшон на голову и уснуть. — снова работаешь? внезапно раздается сзади, и джейк вздрагивает. он точно был уверен в том, что все остальные мемберы уехали домой еще как несколько часов назад. и видя сейчас перед собой никого иного как хисына, он был крайне удивлен его присутствию. — хи-хен? — разворачиваясь на кресле, спрашивает джейк. он даже не пытается скрыть свое удивление, — я думал ты уехал со всеми остальными… — я ходил провожать их, — отвечает хисын, проходя к небольшому диванчику и присаживаясь на него. видеть джейка таким уставшим было для него настоящим испытанием. которое он провалил. он был взволнован и даже не скрывал это. здоровье джейка волновало его. по большей части, не потому что хисын его хен, а потому что джейк действительно важен для него. и важен не в том смысле, в который бы сам хотел верить хисын., а в том, что он влюблен. невинно так, совсем не заметив этого — хисын влюбился в него., а может в его доброту? или красоту? хотя это вообще не важно, ведь он сам не знает как и почему это произошло., но это произошло и точки возврата уже нет. и каждый раз, что джейк оставался до утра в студии или чувствовал себя неважно, мало ел или засыпал в любую свободную секунду — хисын волновался. поэтому сегодня, сообщив всем остальным, что он ‘проследит’ за джейком, хисын остался. — но остался здесь, с тобой, потому что я волнуюсь за твое здоровье, джейк. — все нормально… — но все не так, джейк понимал это. понимал, что такая большая и резкая загруженность ни к чему хорошему его не приведет., но если джейк хочет, то делает. и с этим даже он, увы, порой не в силах справиться. — все еще как ненормально, — говорит правду хисын, подходя к джейку и опираясь ладонями о стол, — я вижу, что ты устал. я очень волнуюсь, джейк, — со всей тяжестью и переживанием говорит хисын, — и на носу камбек. если ты не возьмёшься за свое здоровье, то… — подведу вас, — на вздохе произносит джейк и падает головой на стол, — я знаю. таким уставшим и измотанным хисын еще ни разу не видел джейка. даже после тренировок, что порой занимали целые дни, с утра до ночи, джейк не был таким. будь на то воля хи бы поднял его на руки и понес бы на тот самый диванчик., но он лишь негромко выдыхает, присаживаясь на корточки перед джейком, разворачивая того к себе и кладя руки на его колени. как же сильно на лице джейка читается усталость. и разочарование. — я хотел написать что-нибудь, — наконец говорит джейк, пытаясь не обращать внимания на хисына перед его коленями, — это так сложно, хен. хи молчит, но осторожно поглаживает колени джейка, пытаясь немного успокоить того. и это даже немного помогает. ли чувствует как напряженность, будто бы, покидает второго с тяжелым вздохом и бормотанием что-то вроде ‘спасибо, хен’ хисын еле как слышит это., а лучше бы и вовсе не слышал, ведь сердце сейчас внезапно бешено забилось, словно хочет взять и предать хи и своими ударами об грудную клетку сообщить джейку о чувствах. и стоит шиму положить свои руки на его плечи, как щеки предательски переходят на сторону сердца и ярко краснеют. ли быстренько отодвигается, но осторожно, так, чтобы случайно не скинуть со своих плеч теплые руки джейка. так хоть немного спокойнее. хотелось бы думать хисыну. — раз уж тебе стало немного легче, — начиная тихо, но продолжая громче говорит хи, — можешь дать послушать, что у тебя получилось? джейк немного удивлен такому предложению. песня еще не закончена, текст потерян, а хоть какие-то слова, что помнил джейк — забылись. и давать послушать обыкновенную мелодию — было бы неприлично. хотя может только джейк так считал., но если хисын действительно хочет послушать еще неготовую версию его песни — джейк может доверять ему. в принципе может доверять. не зацикливаясь только на прослушивание мелодии, но и двигаясь за пределы этого. хисын для джейка — человек, которому он готов полностью довериться. и даже если бы хисын сказал, что джейк может доверить ему свою жизнь — он бы сделал это. наверное, довериться хисыну было самым правильным решением, которое когда-либо принимал джейк. он абсолютно не жалеет об этом и готов приняться за все, что предложит хен. даже если в конце ничего не получится и они лишь будут громко смеяться над этим. все равно. ‘это же хи-хен, конечно, я могу полностью ему доверять’ или ‘хисын-хен, я доверяю тебе’, а еще ‘человек, которому я больше всего доверяю? хисын! ’ и все бы ничего, если бы одна причина, засевшая где-то глубоко в душе, не проявила такое, казалось бы на первый взгляд, странное доверие. — она еще не полностью готова, — смеется тихонько и берет наушники, протягивая хисыну, — есть только мелодия, а текст. он затерялся где-то… — ничего, — скрещивая ноги, так чтобы сидеть было удобнее, хисын берет наушники и осторожно надевает их. ли кивает, а джейк боязливо протягивает руку к мышке и одним щелчком включает мелодию., но у хисына будто эйфория моментально, по одному, буквально, щелчку включается, вместо той мелодии. такая необъяснимая радость и гордость. казалось, что джейк просто шутил, говоря о том, что никогда не писал песни. нагло обманул. это красивое сочетание гитары и внезапных переходов — звучало поистине красиво. пленило, затягивало в какой-то туман, тянула на дно. настолько это зацепило хисына, что он внезапно для самого себя начал напевать. напевать абсолютно не то, что было в тексте. и джейк знал это., но наблюдая за тем, как хи с закрытыми глазами напевает что-то из головы, слушая в это время написанную им мелодию — заставляло просто молчать. — а. — открывает глаза хи, когда мелодия прекращается, — я пел что ли? — удивленно, но больше растеряно спрашивает хисын., а джейк кивает. много-много раз. — аа. я же не знаю текста вовсе. и не подготовился даже. это так случайно вышло! извини? — на одном вдохе произносит хисын, стягивая наушники. — ты очень красиво поешь, хен. — серьезно выдает джейк, — знаю, что это не соответствовало тексту, но просто слушать то, как ты поешь. это заставило меня забыть о тексте… — это потрясающе. — говорит хисын про мелодию, (конечно не) упуская сказанное джейком, — ты врал, когда говорил, что никогда не писал песни! джейк смеется, отнекиваясь и отвечая, что эта мелодия уж и не так хороша, и хисыну она кажется потрясающей лишь из-за того, что он уставший., но хисын, казалось, был действительно серьезен, когда продолжал говорит о том, насколько талантлив джейк. — не говори так, — отвечает шим и негромко зевает. — заканчивай, — приподнимаясь с пола и кладя наушники на стол вдруг более серьезно произносит хисын, — я не хочу, чтобы ты чувствовал себя плохо из-за недосыпа. но джейк только виновато опускает голову, жмуря глаза, будто бы пытаясь набраться хоть минимального заряда. вот только хисын видит, как плохо это у него получается. — джейк, — хисын опирается боком о стол, громко вздыхает и скрещивает руки на груди, — я волнуюсь за тебя. — да, — так же со вздохом отвечает джейк, — я знаю, что вы волнуетесь… — нет, джейк, — но хи не дает тому договорить, — я волнуюсь. я. — что ты имеешь ввиду? — совсем растерянно спрашивает джейк, потирая глаза, что уже невыносимо болят от противного яркого монитора. он был в полном недоумении. хисын никогда не разговаривал с ним вот так. это действительно пугало его. он бы просто махнул рукой, говоря, мол, что за бред, хен, пошли, но что-то держало его на месте, и он продолжал пялиться то на хисына, то вниз, на свои колени. — я… — вроде как собирается ответить ли, но что-то внезапно перекрывает всем словам путь и они просто застревают в горле большим комом, — джейк, я… — хен? кислород перекрыли двоим одновременно. какие-то секунды в этой маленькой комнатушке, все также именуемой ‘студией’ наступила тишина. джейк ожидал ответа, хисын не мог собраться с мыслями. и, казалось бы, ничего их не объединяло. но бешеное биение двух сердец и ожидание чего-то ‘того самого’ — говорило об обратном. — ладно, — хисын делает шаг назад, оставляя попытки своего признания. какая-то тяжесть внутри. ему казалось, что он был уверен наконец сказать это., но все вновь пошло не так, — забудь, — но забудет ли сам хисын. — я люблю тебя, хен. совершенно неожиданно произносит джейк. настолько неожиданно, что тут же закрывает рот ладонями, будто бы это и не он сказал вовсе., но хисын все отчетливо слышал, пусть и не видел. он сейчас абсолютно не понимал того, что происходит у него внутри. в принципе, как и джейк, у которого щеки порозовели не сильнее хисыновых. такое непонятное тепло загорелось внезапно внутри. и, вроде как, должно жечь, делать больно., но оно только приятное покалывание и ничего больше. еще и необъяснимые законами физики бабочки летают где-то там внутри. и то ли счастье, то ли какое-то удивление, то ли весь спектр человеческих эмоций сейчас испытывали эти двое. хисын не смел повернуть голову, чтобы взглянуть на джейка. тот в свою очередь еще сильнее сжался, словно маленький щенок, все еще прикрывая рот ладонями. джейк хотел сказать ‘неважно‘, а хисын ‘я тоже’, но выдавить из себя эти слова двоим было на данный момент самым сложным испытанием. — а... — наконец начинает хисын, как можно осторожнее разворачиваясь к джейку, — джейк… — неважно, хен, — вслед и шим набирается небольшой уверенности, — все нормально, если ты захочешь забыть этот момент. — нет, — более уверенно отвечает хи, — я не хочу забывать его, — говорит и замолкает. ему стоит хоть как-то разложить всю информацию по полочкам в своей голове, чтобы слова не казались жалостью. и молчит хисын недолго и продолжает тут же, как кладет руку на макушку джейка, осторожно поглаживая того по голове. кстати, отчего шим слегка вздрагивает, немного поднимая голову. — дело в том, что. — вдох, — джейк, я люблю тебя. — что? — и в глазах у джейка словно миллионы звезд зажигаются одновременно. он будто бы не верил в это, хотя все слышал, отчетливо слышал. — уже давно... если честно… — продолжает ли, опуская руку на плечо младшего, — а? чего ты? слышит он тихое хихиканье и подходит ближе, наклоняясь к лицу джейка., но тот только быстро притягивает в свои объятия ли и мгновенно целует, отчего у второго начался внезапный ураган мыслей и эмоций. хисын быстро краснеет, буквально мгновенно, и джейка это еще больше смешит., но он чертовски счастлив наблюдать именно такую реакцию, потому что ‘хен ты очень милый, когда смущаешься’ — хи-хен, — улыбается джейк, не отпуская хисына из объятий, — я так счастлив сейчас. — я... я тоже, джейк, — улыбаясь произносит хи, кладя голову на плечо шима и наконец обнимая его в ответ.