Tying the knot

Следующим утром Гарри решил добраться на такси до универмага, где скрывалась больница Св. Мунго. Поттер почти всю ночь проворочался в кровати, представляя, как пройдет разговор с Франциском и не выспался. «Ну, во-первых, — размышлял Гарри, переворачивая подушку холодно стороной, — нужно будет называть его Франциском или лучше мистером Маузом, чтобы сразу показать, что я не сумасшедший, а вообще очень даже приличный юный джентельмен». «Потом, — Гарри свесил правую ногу с кровати, — нужно будет как-то зацепить его, чтобы он меня сразу не выгнал. Ну, сказать, например, что я очень сожалению, что наша первая встреча прошла в столь неприятных для меня обстоятельствах. И вообще от горя я был вне себя». Гарри понравилось слово «горе», оно-то точно сможет зацепить, если, конечно, Мауз не бессердечный. «Конечно, не бессердечный, — справедливо рассудил Поттер, — вон как Северуса пытался от меня защитить». Поттер перевернулся на другой бок и мысленно показал фак размытому пятну, которое было Франциском в тот злополучный день, а потом блаженно заснул, чтобы проснуться через какие-нибудь пару часов. Злой, невыспавшийся и с отвратительным предчувствием. Наконец водитель разблокировал двери, и Гарри выбрался на просторную улицу около универмага и решительно направился к нему. Поттеры по другому не умеют, скажу я вам! Гарри прошептал цель своего визита — укус гнома (ничего лучше он так и не смог придумать) и благополучно вошел в холл через витрину. Пытаясь привлекать как можно меньше внимания, Гарри шмыгнул к привет-ведьме за стойкой «Справки». — Эм, простите, — ведьма обернулась, и по ее лицу Гарри понял, что операция может провалиться вот прямо сейчас. Кажется, девушка была из группы «О Мерлин мой, это же сам Гарри Поттер!». Ее глаза расширились, как у совы, затем она прищурилась, как бы пытаясь найти хоть какое-то подтверждение своей догадки, нашла — шрам все еще занимал положенное ему место, и уже набрала в грудь воздух, чтобы заверещать. Гарри сжал палочку в кармане и наложил на ведьму Конфундус. — Мне нужен доктор Мауз, — зашептал Гарри, — у нас с ним встреча назначена, он обещал осмотреть мой укушенный палец. И Гарри для подтверждения, а может и своего успокоения показал привет-ведьме забинтованный на скорую руку палец. Той конечно было все равно. Она лишь кивнула и безжизненным голосом сообщила: — Третий этаж, кабинет триста пятнадцать. Доктор Мауз ждет вас. — Спасибо, мисс, и простите. Гарри помчался к лифтам, чертыхаясь и припоминая Мерлина и его бедные подштанники. Поттер замер у двери под номером триста пятнадцать, поднял было руку, чтобы постучать, но тут же опустил. Голос Гермионы у него в голове настойчиво отговаривал от затеи и велел вернуться домой. Гарри тряхнул головой и громко постучался. Дождавшись заветного «Войдите», Поттер скользнул в белый плен больничного кабинета и застыл на пороге. Предполагаемый доктор Мауз что-то пытался найти в ящике рабочего стола и даже не обратил внимание на пришедшего. — С чем пожаловали, — доктор прищурился, выискивая имя и фамилию пациента, в рабочем ежедневнике, — мистер Поттер. Доктор резко вскинул голову, Гарри попытался как можно более естественно улыбнуться: — Эм, мистер Мауз, — Гарри заметил, что доктор завозился, пытаясь найти палочку (которая лежала на подоконнике), — вы не волнуйтесь, я не буду нападать. Я не сумасшедший. Гарри указал на палочку доктора: — Вы, наверное, ее ищите. Мауз кивнул (очевидно это был именно он): — Спасибо, — помолчав, доктор продолжил, — я ожидал, что вы ко мне придете, мистер Поттер, хотя Северус уверял, что вы не сможете найти меня. Гарри усмехнулся: — Он всегда был не высокого мнения о моих умственных способностях. — Ох, ну что вы, Северус говорит, что вы исключительный молодой человек, просто исключительный, — Мауз указал ему на стул для пациентов. «Тогда какого хера он меня кинул и даже не поставил в известность насчет проблем с наследством, а побежал к тебе женихаться, — мрачно подумал Поттер, но ничего озвучивать, конечно, не стал». — Я так понимаю, вы пришли сюда не показывать мне свой многострадальный палец, — доктор добродушно усмехнулся, рассматривая конструкцию из бинта и пластыря, которую Гарри еле соорудил. — Вы правы, — Гарри покраснел —детский сад, ей-Мерлин, — я бы хотел поговорить о… — Северусе, — Мауз понимающе кивнул. Гарри нахмурился — все шло куда лучше, чем он представлял. И похоже Мауз был нормальным и вообще очень даже симпатичным, к своему неудовольствию заметил Поттер, только старый — на вид ему было где-то тридцать, а может и больше. — Я понимаю, — начал Гарри, — что вам сейчас не очень приятно со мной разговаривать и вообще. — Отчего же, — Мауз сверкнул белыми зубами, — мне очень даже интересно поговорить со знаменитым Гарри Поттером. — Но я пришел к вам не как тот самый Гарри Поттер, — Гарри начал отдирать пластырь с пальца, так он волновался, — а как… — Бывший избранник моего жениха, — продолжил за него Мауз. Гарри эта его привычка заканчивать предложения начала раздражать. — Да, — подтвердил Поттер, — я просто хочу понять, что случилось. Снейп мне и слово не скажет, вот я и решил, может вы что-то мне сможете рассказать. — Что вас интересует, молодой человек? «Ну началось, — подумал Гарри, — сейчас точно начнет жизни учить». — Хоть что-то, может, Северус вам говорил что-то про нас, — Поттер тяжело вздохнул, — вы не подумайте, что я пытаюсь мешать вашему счастью, я просто хочу понять. Получилось очень даже жалобно, Гарри и сам от себя такого не ожидал, хотя, это ведь было то, что он на самом деле чувствовал. Мауз засмеялся: — Все в порядке, мистер Поттер, — доктор заправил выбившуюся прядь волос за ухо, — нельзя мешать тому, чего нет. Гарри с подозрение уставился на Мауза — что он несет? — Вы хотите сказать, что несчастливы с Северусом? Зачем тогда выходите замуж? — А вы бы были счастливы с человеком, который во сне стонет чужое имя? — доктор горько усмехнулся, — который лишнего раза не дотронется, а иногда, задумавшись, называет вас именем другого. 
У Гарри защемило в груди от таких признаний. — Простите, — еле слышно сказал Гарри. — Ты тут не при чем, мальчик, — Франциск махнул рукой, — я сам выбрал этот путь. Так уж получилось, что Северус мой единственный шанс вернуть расположение родственников. «И у этого какая-то канитель с наследством и родственниками, — тут же сделал выводы Гарри, — и как они так удачно нашли друг друга? Неужто Малфой постарался — это их формат, весь такой прилизанный и отглаженный». — Так значит, вы друг другу помогаете, ну, с наследством? — Можно и так сказать, — Франциск кивнул, — вот видите, какой вы догадливый. Просто исключительный, как Северус и говорит. Гарри совсем не понравился тон Мауза. «Если у них договоренность, — думал Поттер, — так какого же этот доктор строит из себя обиженного влюблённого? Или там не только договор?» — Но вы в него влюблены, да? Гарри не сдержал рвущегося наружу вопроса и тут же пожалел. Мауз нахмурился, голубые глаза блеснули гневом. — Мистер Поттер, я все конечно понимаю, но это уже чересчур. Вы не мой пастор, чтобы я тут перед вами исповедовался. — Простите, не хотел вас задеть. Гарри казалось, что еще чуть-чуть и Мауз его погонит, но пока ему никто не указал на дверь, и Поттер все еще занимал стул пациента, сидя напротив будущего мужа своего бывшего партнера. И ситуация казалась немного сюрреалистичной. — Вы вроде сюда пришли спрашивать о вас и о Северусе. Так делайте это, а в мою душу не лезьте. Мауз сложил руки на груди и выжидающе уставился на Гарри. Поттер уже было набрал в легкие воздуха, чтобы задать один из сотен тысяч вопросов, которые маленькими снитчами кружили в его голове, но дверь резко распахнулась, и в комнату вошел Снейп. Слишком черный на фоне белых больничных стен, слишком резкий, слишком злой. Гарри бы дал семь мантикор из десяти, а то все восемь. — Какого черта ты тут делаешь, Поттер? — Снейп в два широких шага преодолел расстояние между ними и схватил Гарри за руку, чуть выше предплечья, и потянул вверх, — я хочу, чтобы ты держался подальше от меня и моего мужа. Снейп пытался поднять Гарри, чтобы выставить того из кабинета. Поттер будто бы одеревенел, его тело было больше не его. Что-то чудовищное и древнее просыпалось в нем. Неужели это всегда было с ним? Так долго спало, не поднимая головы, и вот решило вырваться наружу? — Северус, прекрати, ты делаешь мальчику больно, — последнее, что смог услышать Гарри перед тем, как закричать от по-настоящему пронзающей острой боли. Вам когда-нибудь выпадало счастье привести в этот мир новую жизнь? Вас когда-нибудь пытали круциатусом? Ну, быть может вы ударялись большим пальцем о прикроватный столик? Тогда, возможно, только лишь отчасти вы можете вообразить себе ту боль, которая меняла тело Гарри. Она пожирала, высасывала душу и отключала мозг. Он, кажется, кричал, а потом отключился.