trust;

— А член у тебя такой же каменный? Внезапно разрезает тишину чужой смешок. Чжун Ли, не имей закаленной тысячелетиями выдержки, наверняка бы выронил левитирующие над обнаженной ладонью янтарные камни, но он лишь переводит недоумевающий взгляд в сторону рыжего лохматого существа на диване. Тарталья, в один момент уже отвлекшись от стопки документации, с интересом наблюдал за переливами кор ляписа, что поглощал некогда бледную, подобно нефриту, кожу на руке. — Что, прости? - уточняет мужчина, ловя упавшие на ладонь камни и убирая их в шкатулку, — Ты о чем? — Ну, член, - закатывает глаза Предвестник, сдерживая очередной нахальный смешок, — Или ты все еще не сопоставил человеческую анатомию? Вроде у Божков такая же. С того момента, как Тарталья вернулся в Ли Юэ, желчь из его рта в сторону мужчины лилась примерно постоянно, но Чжун Ли закрывал на это глаза - мальчишка был ведом обидой, говорил гадости от кипящей в груди несправедливости и досады. Некогда Гео Архонт сетовал на примитивность человеческих чувств, но и поделать ничего не мог - свою вину он все же признавал. Ведь, в конце концов, именно он использовал юношу в своем масштабном плане подобно пешке, играя на чужих эмоциях и стремлениях, предугадывая его поступки и делая ставку на желание Предвестника выкрасть Сердце Бога в слепом желании объять необъятное. Даже сейчас, когда Тарталья вновь выводил его на конфликт или жалкое того подобие, Чжун Ли лишь терпеливо смотрел на его натянутую улыбку. Стоит признать, Тарталья фальшивить умел - у него это будто по венам текло вместе с элементальной энергией, - ведь, когда Чжун Ли встречает его в порту, тот и представить не может за этими объятиями и улыбками череду уколов по уязвимым местам Архонта. — Твой вопрос не имеет никакой логической подоплеки, а я голоден. Предлагаю спуститься к кораблям, наверняка уже прибыли свежие фрукты, - Чжун Ли закрывает шкатулку и аккуратно убирает ее на верхнюю полку, проходя к дивану, чтобы забрать снятые перчатку и плащ. Тарталья показательно садится на плащ и забирает перчатку, заводя руку с ней за спину, — Чайлд. — О, нет, у меня все еще имеется имя, которое ты прекрасно знаешь, - нараспев парирует юноша, губы изгибая в усмешке, — А еще Вы не ответили на поставленный вопрос, Гео Архонт. Бровь Чжун Ли предательски дергается в раздражении, но он лишь глубже вдыхает - все чаще ему казалось, что в Фатуи набирают детей. — Моя анатомия аналогична человеческой, так что, пожалуйста, слезь с моего плаща и верни перчатку, Аякс, - мужчина терпеливо протягивает ладонь, прикрывая глаза в ожидании, но вместо ожидаемой ткани ощущает прикосновение теплой кожи. Дрожь липкими лапами скользит по позвоночнику. Тарталья аккуратно ведет пальцем по, так называемым, линиям жизни. Жар камня неожиданно восхищает, потому юноша широко улыбается - так искренне и тепло, что у Чжун Ли что-то щемит под ребрами: не хочется признавать, как он скучал по “светлой” стороне приятеля. Чайлд прикосновениями скользит выше, обнажая предплечье от оков льняной рубахи, очерчивает гео-узоры, что золотом опаляют подушечки пальцев и переливаются на фоне янтарного блеска, поднимает руку еще выше, к локтю, где камень тускнеет, отливает черным ониксом. Тарталья облизывается мельком, скорее даже неосознанно, когда чуть надавливает на кожу - проверяет, обманчив ли вид камня, и удивленно округляет глаза, оценивая твердость некогда нежной кожи. — Ого! - усмехается на выдохе Тарталья, а после резко прочищает горло, кашляя, — То есть, это достаточно занятно. Я не встречал такое ранее у Архонтов. — А ты встречал много Архонтов? - Чжун Ли не дергается, позволяет Тарталье изучить себя, стараясь избавить подсознание от назойливых мыслей о том, что подпускает Предвестника слишком близко. Потенциально опасно близко. — Как знать, - в чужой извечной манере уходить от ответа шепчет Чайлд, поднимая небесные глаза на мужчину, — Это присуще Архонтам или твоя особенность? Почему это осталось, отразилось на оболочке человека? — Слишком много вопросов, - Чжун Ли хмурится, щуря глаза, и склоняется к юноше. — У меня недостаточно ответов, чтобы вопросы исчерпали себя, - Тарталья откидывается на подушки, так что мужчине приходится упереться в спинку дивана ладонью, чтобы нависнуть над ним, — Выглядит неплохо, - комментирует он проблески золота меж пуговиц. — Благодарю, - поддерживая детскую игру, отвечает Чжун Ли, склоняясь ниже, к уху гостя, — Что ты хочешь узнать? - шепчет вкрадчиво, низко и глубоко, опаляя жаром мочку. Тарталья с вызовом вздергивает нос, а после раздвигает ноги, позволяя Архонту упереться коленом в диван. Смотрит долго, выжидающе, взвешивая все полярности ситуации и просчитывая каждое свое и, возможно, чужое слово. Иначе нельзя - он же Фатуи в конце концов. — Ты впустил меня в свой дом после всего, что произошло. Почему? - юноша хмурит брови, смотрит решительно, а Глаз Бога на ремне опасно пульсирует гидро энергией, — Ты же знал, что после произошедшего я мог бы убить тебя. Ты предал меня. — Ты не смог бы убить меня, - Чжун Ли говорит это так спокойно и ровно, будто это что-то очевидное. Чайлд дергает бровью в недоумении, когда мужчина решает продолжить, — Ты не слаб, Чайлд, чтобы опускаться до такой столь примитивной вещи как месть. Твои принципы, стремления и желания идут впереди разума, но где-то глубоко ты знаешь, что я тебя не предавал. — Моей целью было найти Гео Архонта в Ли Юэ, когда он все это время ел и отоваривался за мой счет, - Тарталья нервно усмехается, подаваясь выше, к чужому лицу, — Ты воспользовался мной. — Ты позволил мне воспользоваться тобой, - наперекор отвечает Чжун Ли, тоже наклоняясь к лицу Предвестника, совсем не смущаясь близости между ними, когда дыхание юноши скользит влагой по его губам. — Хах? - возмущенно фыркает Чайлд, отстраняясь от лица напротив, — Ох уж это Божественное самомнение. — Еще вопросы? - Чжун Ли смотрит на юношу сверху вниз, и это его, признаться, забавит. Тарталья строптив, горделив и самоуверен, но сейчас, погрязший в миллионе вопросов в голове, его лицо выглядело сосредоточенным, даже сложным. — Так каков твой член? Он каменный? - улыбается невинно Тарталья, пожав плечами. Чжун Ли измученно выдыхает, отстраняясь и подходя к комоду, чтобы достать новую пару перчаток и застегнуть пуговицы на рубахе, — Хей! Не игнорируй меня! — Разговор окончен, пойдем на ужин, - рука, доселе переливающаяся закатными бликами янтаря, возвращает свой привычный вид, и Гео Архонт не скрывает тонкой улыбки, видя озадаченный взгляд Предвестника. — Ни черта не понимаю, - поясняет свое замешательство юноша, видя довольное выражение лица Чжун Ли, — Но я еще вытрясу из тебя правду. — Для Фатуи? - спрашивает Архонт, когда Тарталья равняется с ним плечом к плечу. — Для себя, - щуря глаза в лисьем взгляде, дергает уголком губ в усмешке Предвестник, ускоряя шаг, чтобы на полкорпуса опережать мужчину. И так, после каждого шторма, наступала мирная рябь — они говорили друг с другом так, будто ничего не произошло. В закатных бликах на океанской ряби просвечивались острые скалы, разрезающие местами безмятежную гладь. Чжун Ли смотрит на чужое лицо с очередным ворохом мыслей, таким непривычным для того, кто за тысячи лет привык ожидать любой исход от кого-угодно. Тарталья был исключением, персональной слабостью, даже в этом - он не мог его прочесть.

***

Несколько дней проходит с последнего ужина, когда Тарталья откладывает очередной отчет от подчиненных. Исследования по архонтам дали ровным счетом ничего - либо люди не знали о смертных оболочках любимых божеств, либо не интересовались подробностями их анатомии. Ясно было немногое, а именно: что это действительно случается лишь в случае активации элементальных сил, что в случае с Гео Архонтом кожа меняет свою структуру, вид и температуру, а еще… — Только ли это руки... - произносит задумчиво вслух Чайлд, закусывая кончик ручки. Он снимает перчатку и оглядывает ладонь, поглаживает затвердевшие от тетивы подушечки пальцев и хмыкает. Как бы его тело реагировало на воду, будь он Гидро Архонтом? Были бы его руки подобно клинкам - обволакивала бы их вода, повторяя формы тела, а энергия причудливыми узорами переливалась бы тонкими линиями на коже? Он встает со стула, подходя к балконному парапету и ложась на него щекой, свесив руки. Вечерний Ли Юэ как обычно кипел жизнью, смехом и пряными запахами забегаловок. Народ мельтешит один за другим, и лицо юноши трогает улыбка - они подобно муравьям таскают что-то, следуют в рядочек по своим делам. Выделяется среди этого муравейника лишь темная макушка с золотом на концах, обладатель ее идет нарочито медленно и статно среди снующих людей. Тарталья удивленно выгибает брови, но позу не меняет - надо же, смог выцепить этого зануду среди целой толпы. Чжун Ли вдруг останавливается и поднимает взгляд, встречаясь янтарем с ясным небом. Тарталья машет рукой, когда мужчина внизу сдержанно кивает ему головой и продолжает путь. — Возможно, у тебя каменные даже чувства, - выдыхает Чайлд, хватаясь за перила и отклоняясь назад, разминаясь, — Ну и жуть! - смеется он самому себе, даже не думая обратить внимания на изучающий взгляд янтарных глаз на себе.

***

Со временем интерес к телу Архонта отошел на второй план: обилие внезапных поручений из Снежной тяготили новоявленного посла, так что встречи с Чжун Ли сократились до двух ужинов в неделю. На улицах Ли Юэ они также перестали встречаться, ведь расписание Предвестника сократились до ничтожных пяти пунктов: проснуться, позавтракать, поработать, вернуться домой и уснуть. На большее не хватало ни сил, ни времени, а косые взгляды от жителей города лишь подстегивали, напоминали о совершенной ошибке — в груди жгучим желанием царапалось стремление доказать себе, что любые ошибки поправимы, а сам Чайлд не такой уж плохой парень. — Вас ожидают, - говорит Надя, одна из мелких чинов Фатуи, когда Тарталья подходит к Банку Северного Королевства, — Я просила дождаться вас, но господин был настойчивым: сказал, что это что-то неотложное. Гадать о том, кто скрывается за тайным «господин», не приходится — друзей и знакомых у Тартальи в Ли Юэ не было. За исключением одного человека, которого он сейчас и не знал даже к кому отнести: друг? знакомый? враг? объект симпатии? На последнем пункте юноша смеётся с самого себя, покачивая головой в попытках вытрясти подобные мысли, когда Надя лишь выдыхает, прикрыв глаза, привыкшая к любым выходкам Фатуи. — Спасибо, что предупредила, - улыбается мягко Чайлд, кивая головой в знак благодарности и проходя в здание. Банк привычно встречает его морозным воздухом и тишиной. Предвестник улыбается каждому сотруднику, бодрым шагом поднимаясь на последний этаж - где располагался его временный кабинет. Стоит у двери с минуту, выравнивая дыхание и поправляя внешний вид в отражении лакированного дерева. Почему он вообще должен собираться с силами, чтобы войти в собственный кабинет к непрошенному гостю? Дверь Тарталья открывает резко, нараспашку, и выстраивает на своем лице настолько правдоподобное удивление, на которое только способен. Судя по опущенным в пол глазам, Чжун Ли верит - или хочет, чтобы Тарталья так думал. — Ох, доброе утро, - выдыхает Чайлд, морским бризом проходя мимо Архонта у книжного шкафа и садясь за рабочий стол, сразу доставая переплетенные алой нитью бумаги с печатью Снежной, — Не ожидал тебя увидеть. Что-то срочное? - улыбается вежливо, учтиво. — Мне показалось, что я смогу помочь тебе. Ты ведь излишне занят в последние дни, верно? У меня много свободного времени, так что я был бы не против занять себя с пользой… - начинает Чжун Ли будничным спокойным тоном, переходя на заумные объяснения своих умозаключений. Как он бесцельно обошел границы города за последние пару дней, как побывал в Заоблачном Пределе и даже как помог юным археологам вместе с Люмин. В конце концов, он завершает свой долгий рассказ тем, что решил помочь приятелю, погрязшему в бумагах - ведь он неплохо справляется с любым видом документации, за тысячи лет приловчился. Улыбка на лице Предвестника дергается под нарастающим раздражением - боже, этот Архонт вообще ничего не понимает? - и с глухим стуком опускает ладони на стол. — Спасибо, не требуется. Я сам справляюсь, правда! - Тарталья улыбается шире, говорит бодрым тоном и всем видом излучает дружелюбие, — Что-то еще? — Возможно, мне не хватает тебя, - внезапно произносит Архонт, поднимая блеск золота в глазах на юношу. Смотрит долго, будто гипнотизирует, и делает шаг к рабочему столу, — Тогда, когда ты спросил меня про физиологию… мне, вероятно, не хватает понимания многогранности смертного юмора. Я воспринял это резче необходимого, мне жаль. — Лучше бы ты так извинялся не за это, - Чайлд позволяет улыбке обратиться в плотно сжатые губы, — Это была не совсем шутка, к слову… Да и я бы сам узнал, раз ты не хочешь делиться этим, - он пожимает плечами безразлично и старается успокоить бушующие волны в груди, утыкаясь в изучение новых отчетов. — А за что я должен извиниться? - Чжун Ли говорит так спокойно, что Тарталья голову резко вздергивает, взглядом впиваясь в чужое лицо. Мужчина напротив стоит и смотрит на него так, будто искренне не понимает. Невероятно, он и правда не понимает. — Это попытка в “смертный” юмор? - Чайлд дергает уголком губ в кривой усмешке, а после встает со своего места, подходя к Архонту вплотную, дыша носом в чужие губы - благо их разница в росте не была значительной. — Я не совсем понимаю его, так что нет. Ты слишком много недоговариваешь, Аякс, держишь в себе - это понемногу разрушает тебя. Ты можешь мне доверить свои печали и волнения, Властелин Камня услышит твои тревоги и… — Ты больше не Властелин Камня. И я больше тебе не доверяю. Между ними повисает тишина. Тяжелая подобно грузному камню, удушающая подобно толще воды. Они смотрят друг другу в глаза: в глазах Чжун Ли скорбь и сожаление, когда Тарталья смотрит твердо и обиженно. Чайлд кусает губу изнутри, подавляя бурлящее желание высказать все: от самых истоков обиды до причин извечных стычек. Чжун Ли оглядывает лицо и, кажется, впервые может понять эмоции юноши напротив. Он снимает перчатку медленно, бережно укладывая ее на край стола, пока Тарталья смеряет его непонимающим и раздраженным взглядом. — Позволишь? - звучит скорее из вежливости, потому что Архонт уже нежно кладет ладонь на бледную щеку Предвестника. Выдыхает, когда понимает, что юноша не дернулся под его касанием - позволил, — Расскажи мне все. Я хочу понять. — Но тебе ведь не понять, понимаешь? - Чайлд старается говорить в легком тоне, улыбаясь натянуто и не разрывая зрительного контакта, — Ты привык быть единоличником, привык, что твои поступки всегда оправдываются, воспринимаются за истину - ты же Божество, - но не всегда все готовы примириться с твоим укладом. Порой то, что ты делаешь, оставляет след не только на фигурах в твоей шахматной игре. Позади каждой фигуры есть что-то или кто-то, что эта фигура бережет. Ты не думаешь об этом - ты всегда был один, но… Я не твоя бесполезная пешка. Я сильный, я чертов Одиннадцатый из Предвестников Фатуи, мне есть кого защищать, когда все, что ты видишь - свои идеалы. Ты не уповаешь своей силе, нет, - ты просто привык быть лучше других во всем. Сейчас же ты Нечто, старающееся стать обычным смертным. Ты не ценишь чужих чувств, не понимаешь своих, ощущаешь себя все таким же бесконечно всемогущим, но это не так. Теперь ты Никто. Для меня, для этого города - обычный работник ритуального бюро. Я доверял тебе… да что там! Ты мне нравился. Как Чжун Ли нравился, Гео Архонт. Тарталья слабо ударяет кулаком по груди мужчины, сжимая зубы до скрипа - ломается, словно соломинка под булыжником. Чжун Ли слушает его, не моргая. Чайлд заходится неловким смехом - невыносимо разговаривать с тем, кто никогда не сможет понять тебя. Тарталья пытается отстраниться, но Архонт внезапно дергается, прислоняется лбом ко лбу и выдыхает. Его волосы на момент блестят золотом, когда рука на щеке твердеет, обращаясь в янтарь. — Я не знал. Мне жаль, - несмотря на привычный тон голоса, Чжун Ли болезненно изламывает брови, потираясь носом об нос, — Мне следовало быть корректнее в своих чувствах, Аякс. Прости. — Не зови меня этим именем сейчас, мне неприятно, - Тарталья отводит взгляд, старается отстраниться, чтобы не дать слабины. Чжун Ли в ответ накрывает перекошенные напряжением губы своими - бесцеремонно, будто ему уже разрешили. Накрывает мягко, трепетно, скорее просто прижимаясь. — В Ли Юэ этот жест означает, что человек дорог другому человеку, - поясняет мужчина, отстранившись и стараясь мягко улыбнуться. Лицо Тартальи не выражает ничего - он застыл, осознавая произошедшее. Его поцеловали? Да и кто, этот Гео Архонт? — В Снежной это значит ровно то же самое. Так что, думаю, ты ошибся, - Чайлд порывается вырваться из объятий, выстраивает гордость щитом, и Чжун Ли его отпускает. Смотрит виноватым щенком, - нет, драконом, - а после опускает взгляд. — Да, верно… Я не могу сказать, что люблю тебя. Тарталья вдруг ощущает пустоту: по плечам скользит холод, сжимает шею и надавливает на корень языка двумя пальцами в попытках вызвать рвоту. Он ожидал услышать подобное, подсознательно желал в слепой попытке забыть, закрыть для себя Ли Юэ на замок и не возвращаться сюда никогда; но услышать он в действительности такое был не готов. Он оборачивается на мужчину, смотрит загнанным в капкан подбитым лисом и проклинает этот день. Чжун Ли же впервые, кажется, выглядит озадаченным. — Думаю, для любви требуется больше времени, - вдруг продолжает Архонт, шагнув к Предвестнику и опустив янтарную ладонь на затылок, — А пока ты мне очень симпатичен. Мне хотелось бы, чтобы ты не держал на меня зла - от этого тянет в груди... Возможно, будет вероятным, я хочу, чтобы я нравился тебе так же, как ранее. Как Чжун Ли, как Гео Архонт. — Невероятно, - рвано выдыхает Чайлд, опираясь бедрами на стол и массируя виски в тщетных попытках ослабить нарастающую головную боль, — Все Архонты такие тугие? Даже Фатуи так сильно не выматывали меня, как диалоги с тобой. — Ты знаешь много Архонтов? Чайлду почему-то кажется, что подобный разговор уже был озвучен. Губы сами собой поддаются улыбке, когда в глазах мужчины проблескивает тепло. Это худшее признание в его жизни. — Я все еще не простил тебя, - уточняет Тарталья, закрывая дверь на замок и подходя к мужчине близко-близко, чтобы ощутить легкое тепло от тела на своей коже и почувствовать мерное дыхание на губах, — Можешь поцеловать меня, если хочешь, - подмечает он на опережение и тонко усмехается, видя сосредоточенный взгляд золотых глаз. Чжун Ли подается вперед и накрывает губы нежным поцелуем, изумленно выдыхая, когда Тарталья перехватывает инициативу, опускаясь спиной на стол и утягивая за собой. Предвестник скользит ладонью под жилет, расстегивая его и распахивая, подцепляет ловкими пальцами пуговицы на рубашке и оголяет торс. На черном ониксе тела мужчины выведены строгие линии, изображающие гео элемент: они тускло светятся из-за пассивной активации элементальной энергии, переливаются в предзакатных лучах и отражаются солнечными зайчиками по кабинету. Чжун Ли почему-то сосредоточенно хмурит брови под чужим изучающим взглядом. Тарталья запоздало понимает причину, касаясь ладонью прочной груди. — Все хорошо, мне просто надо привыкнуть, - вдруг утешает его Чайлд, смягчая взгляд. После того, как он вывалил на мужчину все свои тяготы неполноценности на фоне Бога, было бы совсем глупо, если бы тот не принял их - Чжун Ли впервые в полной мере осознал, что кого-то можно задеть. — Тебе было интересно… - Архонт медленно выпрямляется, терпеливо ожидая, когда юноша поудобнее устроится на краю стола, поджимая под себя одну ногу, — Причина во многом в том, что пока моя сила превосходит Глаз Бога - он не может в полной мере сдержать мои силы. То, что происходит с моим телом во время использования сил, не более, чем отголосок божественной формы, поглотить которую Глаз не в силах. — И… все тело у тебя такое? - Тарталья изгибает бровь, вновь оглядывая ладно слаженное тело и непроизвольно скользя взглядом ниже. — Да, - спокойно отвечает мужчина и тянется к ремню, совершенно невозмутимо вытаскивая его из брюк. Тарталья внезапно заливается румянцем, кладя руки на пах, чтобы предотвратить раздевание, но… — Ты возбудился от поцелуя? - неожиданно смеется Тарталья под непонимающий взгляд мужчины. Вот уж не думал Предвестник, что его преимущество над мужчиной раскроется в постели, — Прости, я не совмещаю личную жизнь и работу. — Ох, - выдыхает Архонт и смотрит на Чайлда, — Ныне быстро возбуждаться дурной тон? - он изгибает бровь в искреннем интересе, а Тарталья подавляет смешок, спрыгивая со стола и убирая документы в верхний ящик. — Думаю, я хочу лучше узнать конструкцию тела Архонта в своих покоях, - подражая чужой манере речи, улыбается задорно Тарталья, опираясь плечом на дверь и наблюдая, как мужчина аккуратно застегивает все пуговицы и рюши на своей одежде.

***

В гостиничный номер Одиннадцатого из Предвестников Фатуи они заваливаются под влажные звуки поцелуев. Чжун Ли добровольно позволяет партнеру ощущать превосходство, поддаваясь на прикосновения и выгибаясь в ответ на довольное мычание в поцелуй, но, выдерживая статус, звуков своего удовольствия не выдает. Тарталья зажимает Архонта в дверях, сминает мягкие бедра, раздвигая их в сторону и вжимаясь пахом. Чжун Ли хмурит брови, стягивает маску Фатуи и откладывает её на комод, позволяя себе хриплый вздох, когда горячие и влажные губы опускаются на шею. В постели они оказываются достаточно скоро, полураздетые и мокрые от пота. Распущенные волосы Архонта липнут к плечам и лицу, и Чайлд бережно убирает их, зачесывая назад. Юноша выцеловывает белоснежную кожу, на которой гео элементами расползались шрамы, оставляет яркие отметины, опускается ниже, к паху, носом ведя дорожку от пупка до влажного пятна на белье, когда Чжун Ли приподнимается на локтях, тяжело дыша. Смотрит пронзительно, показывая всем видом, что доверяет, и Тарталья изламывает губы в улыбке - он тоже однажды сможет. Чайлд кусает его бедра и трепетно расцеловывает пах, широко вылизывая, когда мужчина под ним выгибает грудь, подаваясь вперед. Тарталья скользит рукой от впалого живота к ребрам, пальцами пересчитывая каждое, пока Архонт закусывает губу, неустанно смотря вниз, на любовника меж разведенных и запрокинутых на плечи ног. Нежность захлестывает волной, окатывает с головы до пят, когда Чжун Ли шепчет тихое “Аякс”, не в силах сдержать стона от поглаживаний колечка мышц чрез ткань нижнего белья. Глаз Бога на ремне на момент загорается мягким голубым светом, и мужчина изгибает брови в непонимании - допустить использование элементальной силы на своем теле в момент близости было актом высшего доверия. На животе расцветает нежное голубое свечение чем-то схожее с символом Фатуи, но гораздо нежнее, деликатнее... отдаленно напоминающее Архонту глазурную лилию, а после низ живота обволакивает что-то мокрое, отчасти склизкое, заставляя прерывисто выдохнуть. — Тебе будет легче, - поясняет Чайлд, бережно оглаживая узор и стягивая нижнее белье с мужчины, чтобы после поспешно избавиться от остатков одежды на себе. — Ты практиковал использование сил в таком ключе раньше? - спрашивает Чжун Ли, судорожно сглатывая от переполняющей внизу влаги. — Честно? Ты первый, - неловко улыбается Тарталья, ведя плечом в попытке сбросить напряжение. Чжун Ли хрипло смеется: Чайлд начинает ему доверять, и начал тот с самого сложного - с правды. Чайлд целует его вновь, уже более нежно и медленно, исследуя каждый миллиметр чужого рта, а пальцами скользит вниз, массируя влажное и хлюпающее от обилия влаги колечко мышц. Архонт шумно вдыхает через нос, хмурит брови, когда Предвестник проникает в него одним пальцем неспеша, бережно. Торопить не хочется: то, что между ними - это нечто большее, чем любовная утеха. Это подобно контракту, акту доверия: “я вверяю себя тебе, так что верь мне”. Шрамы отливают тусклым золотом, когда Чжун Ли не сдерживает первого сдавленного стона. Тарталья растягивает его тремя пальцами, вкрадчиво шепча глупости в изгиб плеча и слизывая капли пота. Мужчина запускает ладонь во влажные рыжие вихри, железной хваткой притягивая к себе в желании поцеловать вновь. Тарталья поддается - кусает губы в поцелуе, носом старается скинуть мокрые пряди с лица и ведет членом меж ягодиц. Чжун Ли глубоко вдыхает, когда Чайлд мокро ведет языком по шее, проникая в разгоряченное тело сразу наполовину - растянутые стенки и обилие влаги помогают. Мужчина отпускает себя, решая в очередной раз доказать свое доверие, и стонет низким голосом, после сжимая зубы и выдыхая. Тарталья даже замирает - смотрит удивленно, когда его валят на лопатки и заставляют замолчать поцелуем. — Позволь мне, - уточняет мужчина и выпрямляется, насаживаясь на всю длину и прогибаясь в спине. Ладонью он быстро собирает волосы в хвост и отпускает, чтобы те ниспадали за спину, и не сдерживает довольной ухмылки, видя восхищенный взгляд на себе. — Гео Архонт сидит на моем члене, - не сдерживает смешка юноша, откидываясь на подушки и закрывая глаза, — Невероятно. Чжун Ли в ответ одаривает его кивком - эта поза еще одно доказательство доверия с его стороны. Он двигается медленно, стараясь сохранять статный вид, но жмурит глаз, выдыхая, когда Тарталья сам толкается бедрами. Стараясь выровнить темп, Архонт упирается ладонями в изголовье кровати яркими янтарными руками, сминая золото под рукой, когда Чайлд поцелуями рисует дорожку на груди и ускоряет подмахивания бедрами. Тарталья резко садится, наматывая длинные черные волосы на кулак и оттягивая назад, когда символ на животе испаряется, а комнату наполняют томные стоны. Чжун Ли откидывает голову назад, цепляется за плечи, сжимает их до кровоподтеков и позволяет поцелуями терзать кадык. Тарталья жадно вдыхает запах влажной кожи, сжимает с силой бедро в попытке отстранить от себя разгоряченное тело, но в ответ мужчина грузно оседает на его бедрах и целует, позволяя заполнить себя. Они неловко утыкаются носами в шеи друг друга и сидят так некоторое время: потные, в сперме на животах и с перекошенными от удовольствия лицами. Чжун Ли запускает руку в чужие волосы на затылке, нежно поглаживая, когда Тарталья заинтересованно гладит ониксовые бедра и ласково оглаживает увитый золотом вен член. — И правда каменный член, - вдруг заглушено смеется в чужое плечо Чайлд. Чжун Ли устало вздыхает и кладет щеку на плечо, возвращая телу привычный смертный облик. Думает пару минут, перекатывает слова на языке и наконец произносит. — Тебе не нужно Сердце Бога, Аякс. Ты уже самый сильный смертный из всех, кого я когда-либо знал за эти тысячелетия. Я совершал миллиарды ошибок, повторял их не один десяток раз, чтобы прийти к тому, что я имею сейчас. Не всегда дар Селестии определяет твою силу. — Ты так говоришь только потому, что ты Гео Архонт, - наигранно бурчит Предвестник, на деле отводя взгляд и сломлено вглядываясь в пустоту комнаты. — Да, потому что мой опыт складывался тысячелетиями. Ты первый драгоценный для меня человек, которого я в силах уберечь от иллюзий необъятного. Мне неважно, что с меня возьмет контракт с жизнью за то, чтобы ты поверил мне сейчас. Хотя бы сейчас. Спина Тартальи подрагивает от беззвучных всхлипов, когда Чжун Ли гладит его по позвоночнику бережно, усыпая робкими поцелуями веснушчатые плечи. Чайлд поднимает слезящиеся глаза на мужчину и робко прижимается своими губами к чужим. — Я слышал, в Ли Юэ этот жест означает, что люди дороги друг другу. Я доверяю тебе.