Полнолуние

До полнолуния оставалось еще добрых три часа, а Айзека уже ломало. По пути к дому Скотта, он несколько раз падал на колени, вонзая в себя собственные когти, пытаясь вернуть контроль над волком, который одичав, воет и больно скребется изнутри. Проблемы с ним начались после смерти Бойда и в Айзеке что-то щелкнуло. Он никому не говорил, что с каждым днем ему было все сложнее сдерживать волка, что как-то обратился, когда маленькая чихуахуа облаяла его на улице, и что «суперспособности» стали нестабильными. И сейчас он тихо плетется по пустынной улице, быстро моргая и со всей силы сжимая зубы. У дома он жадно втягивает воздух, чувствуя запах Скотта на втором этаже, и решает лезть через окно. Парень вваливается в комнату, когда его уже тихо трясет, а тело бросает то в обжигающий холод, то в нестерпимый жар. - Айзек? Айзек! – он сквозь туман слышит, как Скотт выкрикивает его имя, и бросается на помощь, абсолютно не зная, что следует делать. Глаза Лейхи непрекращающимися вспышками мелькают от ярко-желтого к светло-голубому. Шумным шипением пытается глубоко втянуть воздух, но с каждым разом, с хрипами и кашлем он выплевывается обратно. В голове мутится, и до Айзека поочередно доносятся обеспокоенный голос Скотта, и бьющий, жесткий - отца, стирающие границы между реальностью и галлюцинациями. - Я не знаю, что с ним... - Это все ты, Айзек. Твоя вина. - ..его трясет, он теряет контроль... - Тебя уже заждалась твоя одиночная камера в подвале... - ..кажется, он может навредить себе... - И даже не смей кричать, ты, маленький ублюдок. - Что мне делать? - Ты ничтожен, ты всегда таким был, все, что ты можешь... - Как мне ему помочь? - …это перегрызть свою бесполезную глотку. Какофония давящих звуков, долбящего пульса, громкое эхо голосов взрывают разум. Айзек обхватывает голову руками и кричит. Человеческий голос срывается и на смену ему приходит волк. Взбешенный, неконтролируемый, сорвавшийся с цепи - он носится из стороны в сторону, когтями вспарывая кожу и мышцы, и брызгая окровавленной слюной, когда чья-то рука врезывается в грудь, и какой-то человек орет в его морду имя хозяина. Это лишь сильнее подстегивает волка, теперь он видит перед собой добычу и, не теряя времени, зубами вцепляется в плечо, наслаждаясь горячим металлическим вкусом крови в пасти. Когда безобидная добыча в когтях обращается в оборотня и с оглушительным ревом, за шкирку, отбрасывает тело Айзека, волк все еще ликует. Обнажает клыки и не сводит взгляда с предмета своей охоты, предвкушая, как разорвет его на части и затем отправится дальше, в поисках другого куска мяса. Обращенный что-то говорит, пытаясь достучаться до его человека, но "хозяин" слишком слаб и измотан, ему ни за что не выбраться этой ночью из страны с собственным адом. И, кажется, другой оборотень понимает это. Тогда волк снова атакует, замахнувшись на человека, но тот отскакивает. Раз, второй, третий. Черным маревом гнев застилает глаза, и он бросается напролом, надеясь силой сбить с ног и растерзать это назойливое тело. Но его резко останавливают, и волк оказывается спиной прижат к полу. Скотт наваливается сверху, удерживая собой обезумевшего оборотня, и вкладывает всю свою волю в угрожающее рычание, с воем выдыхая в лицо имя Айзека. На мгновения волк затих, заинтересованно прислушиваясь. -Айзек, слышишь меня? Давай дружок, кивни мне, - он склоняет голову и хмурится, - такое бывает, Айзек, слышишь? Твоя стая практически раскололась и якорь ослаб. Ты должен сосредоточиться. Ну, давай же. Следуй за моим голосом. Волк шумно выдыхает сквозь сжатые зубы и ноздри его расширяются, втягивая запах более сильного оборотня. Не раздумывая, рвется вперед к нему, ощущая, как Скотт напрягся, но в этот раз не нападает - он проводит языком по щеке и откидывается обратно. Зверь оглядывается на своего человека внутри, вслушиваясь в него, и одно на двоих сердце пропускает удар от очередной порции запаха Маккола. Волк скулит и слабеет, чувствуя, как на шее снова затягивается ошейник - Айзек? - Скотт все также сидит сверху, своими руками удерживая его. Лейхи моргает и широко раскрытыми глазами ошеломленно смотрит на друга. Как и волк несколько мгновений назад, Айзек подается вперед останавливаясь у губ Маккола, чувствуя, что хватка его слабеет. Скотт дышит неровно и, повинуясь какой-то неведомой силе, осторожно прикасается к губам Айзека. Сухо и поверхностно. Отстраняясь, принюхивается и вал запахов окутывает его - крови, драки, адреналина, возбуждения, благодарности. Тучи расползаются, и обнажается полная луна, ярким светом заливая комнату и озаряя лицо раскрасневшегося Айзека. И Макколу кажется, что ничего прекрасней он в своей жизни не видел. Он приспускает волка и с силой вновь прижимается к губам, проникая в приоткрытый рот и сталкиваясь языками. Не думая больше ни о чем, на ощупь находит горло кофты Айзека и, не обнаружив пальцами пуговиц, разрывает ее, отчего Лейхи улыбается сквозь поцелуй. Только когда в груди болезненно заныло от нехватки воздуха, Скотт отстранился ради спасительной дозы кислорода, чтобы снова припасть к шее беты, зарываясь руками в его волосы. Айзек выдыхает с тихим стоном и, выпустив когти, разрывает серую футболку Маккола, оставляя на груди тут же затягивающиеся порезы. Волки внутри уже не видят врагов друг в друге, волна подростковых гормонов заставляет их сблизиться. Яркие янтарные глаза мелькают в полутемной комнате, когда Скотт, проведя рукой вниз, неуверенно расстегивает брюки Лейхи. Прикоснувшись влажными губами ко лбу парня, задерживается, и, обхватив его член, ведет ладонью вниз от сочащейся смазкой головки к основанию, срывая чувственный стон. - Скотт... кровать... Маккол кивает и неразборчиво утвердительно бормочет. Избавившись от лишней одежды, они замирают, и медленно поднятая к щеке рука Скотта разрушает последний барьер сдержанности. Резко притянув к себе оборотня, впивается поцелуем, жадно и властно, кусая губы и рыча от удовольствия. Айзек останавливается и под недоуменный взгляд, разворачивается к постели. Забравшись на кровать, прогибает спину, руками упираясь в изголовье и, широко расставляя ноги, оглядывается, прожигая взглядом. И будь проклят этот мир, если юному практически-альфе не кажется это до одури горячим. Скотт оглаживает его спину и, покрывая беспорядочной россыпью нежных поцелуев, постепенно опускается ниже. Не сильно кусает Айзека за задницу, вызвав этим легкий смешок тут же переходящий в протяжный скулеж, когда начинает его вылизывать, теплым влажным языком, проникая вглубь. Лейхи дышит рвано, постепенно двигаясь на встречу трахающих движений. Бессвязно шепчет, прося большего, и Скотт отстраняется, размазав слюну по члену, медленно, боясь навредить, осторожно начинает входить в него. Айзек сжимает зубы, болезненно выдыхая. -Черт, прости, ты... -Я тебе не девка, справлюсь. Маккол все еще колеблется, поэтому с громким стоном оборотень насаживается до конца, с силой сжимая деревянное изголовье кровати и, кажется, ломая его. И тогда Скотт двигается в нем, по началу пробно и медленно, но, поймав угол, при котором Айзек вздрагивает всем телом, поджимая пальцы ног и выдыхая самые чувственные стоны, уже не сдерживаясь, трахает его. Наваливаясь всем телом на его спину и впиваясь клыками в плечо, двигается жестко, полностью выходя и тут же вдалбливаясь до основания. Преодолевая спутанное наслаждением сознание, тянется к пульсирующему члену Айзека и заключив его в плотное кольцо, дрочит в такт своих движений. Оба уже откровенно рычат, волки мечутся изнутри и никакие оковы не сдерживают их, когда первым кончает Скотт и, сжимая Айзека, заставляет последовать за собой. Стоны срываются в кульминационный вой, отнимая последние силы. Вернувшись с дежурства, Мелисса громко хлопнула входной дверью - этим двум лежебокам уже пора было собираться в школу. Но никакой ощутимой реакции за шумом не последовало. Она вздохнула и затопала к комнате сына: - Мальчики! - открыв дверь, женщина замерла в культурном шоке. Вся комната была разнесена в хлам, лампа разбита, от тумбочки остались одни дощечки, по всему полу разбросан всякий хлам и куски одежды. На покосившейся кровати с изодранными простынями мирно посапывали ее "герои". На руке сына лежала кудрявая голова Айзека, а их конечности беспорядочно обхватывали друг друга. Лейхи, кажется, что-то снилось - он беспокойно ерзал и время от времени вздрагивал. Нахмурившись сквозь сон, Скотт сильнее прижал к себе Айзека, носом зарываясь в его волосы, и, как ни странно, этот жест сработал - парень тут же успокоился. Поджав губы, Мелисса тихонько прикрыла дверь и почему-то улыбнулась. Напевая незатейливую мелодию из очередной рекламы подгузников, она спустилась вниз, чтобы приготовить мальчикам завтрак. Что-то ей подсказывало, что эти двое будут зверски голодны.