Миссия: «Второй шанс»

      Толкнув незапертую дверь, Тревор сообразил, что вчера не удосужился отыскать ключи. В этом мире ему чертовски везло: в дом никто не забрался, хотя, кроме ноута и телика, воровать было в общем-то нечего.       По привычке бросив вещи куда попало, он заглянул на кухню и напился воды из-под крана. Надо всё-таки какую-то жратву купить, а то совсем грустно. Отправился в ванную, раздеваясь на ходу. Хотелось смыть с себя песок и пот.       Подставив лицо тёплым струям, Тревор намылил мочалку и машинально коснулся старого шрама на левой стороне живота возле рёбер. Пальцы нащупали лишь гладкую кожу. «В смысле?» Тревор, отплёвываясь от воды, удивлённо распахнул глаза. Не было никакого шрама ни слева, ни справа. Хотя вряд ли он мог бы ошибиться. Воспоминание о той хэллоуинской ночке в баре «Жёлтый Джек» исчезло без следа. Носил он эту отметку семь с лишним лет, а тут… р-раз, и ничего.       Тревор протёр высокое запотевшее зеркало и с превеликим любопытством принялся осматривать себя. Нет, без всякого там маниакального нарциссизма. Творилось что-то чертовски странное. Синяки, язвочки, отметки от уколов — всей этой херни не стало. Никаких следов наркотической зависимости, которая отравляла его прошлую жизнь.       Тревор ошарашенно коснулся небритой щеки и поднял глаза. Долго пялился на свою определённо «улучшенную» версию. Лицо, которое видел каждый день в зеркале, тоже будто бы изменилось. Словно он скинул десяток лет. И не сказать, что это новое отражение ему не нравилось, но всё же… Такого ведь не бывает на самом деле! В ванной, среди мыльных брызг и пара, на него снизошло озарение.       Той ночью в трейлере он, видно, сыграл в ящик. И должен был попасть в ад, в настоящий ад с котлами, вилами и чертями, или как там? Тревор коснулся татуировки на шее — пунктирной линии с надписью: «Режь здесь». Дорожил ли он своей жизнью? Это вряд ли. Терять было нечего, он всегда жил одним днём. Смерть не страшила, потому что шагала с ним в ногу, он сам стал смертью для многих. Жалел ли о чём-то? Пожалуй, выбора не было с самого начала, с того момента, когда он был ребёнком, не нужным никому, брошенным и забытым. Одиноким волчонком, которому приходилось выживать.       Чем он мог заслужить эту новую, лучшую жизнь, непонятно. Похоже, кто-то там наверху здорово облажался, раз Тревор попал сюда. Или это какое-то изощрённое испытание? Насмешка? «Посмотри, какой могла бы стать твоя жизнь». Нужно найти ответы, вот только с чего начать?       Он закрутил краны и дёрнул с крючка полосатое жёлто-оранжевое полотенце. В прихожей вякнул звонок, и Тревор, чертыхнувшись, швырнул полотенце на край раковины. Вытащился в коридор в чём мать родила, и, не раздумывая, отворил дверь.       Джулия в этот раз прикинулась в светло-бежевый брючный костюм, хлопала накрашенными ресницами, стоя в пол-оборота.       — Привет, я тут хотела спросить… — протянула она, обернувшись. — Ой, лучше в другой раз, — испуганно отмахнулась и шагнула в сторону.       Тревор пожал плечами, глядя на захлопнувшуюся перед носом дверь. Никогда, что ли, голого мужика не видала? Наверно, какая-нибудь лесбуха или эта, как их там, у которых вечно права ущемляют?       Какую там он психологическую травму нанёс соседке, волновало мало. Собственных проблем по горло, с ними бы разобраться. Тревор вернулся к той куче одежды на полу и отыскал бывшую когда-то белой футболку с изображением серебристого бычьего черепа и серые тренировочные штаны. Нижнее бельё валялось вперемешку со всем остальным. Так даже удобно, когда всё в одном месте.       Взъерошив мокрый тёмно-каштановый «ёжик», Тревор коснулся пальцами заляпанного зеркала в прихожей. Нет, серьёзно, теперь-то он нравился себе куда больше. Чёрт возьми, он и правда попал в другую реальность! Словно в какой-то дурацкой фантастической книжке, которые Тревор терпеть не мог.       Отыскав в куртке водительское удостоверение, он аж поперхнулся от удивления. В прошлый раз и не взглянул на год рождения. Тысяча девятьсот восемьдесят третий! Если верить дате на телефоне, то сегодня было двадцатое октября две тысячи тринадцатого. Ровно через десять дней ему исполнится… тридцать. Тридцатого октября. Какая-то долбаная магия!       Сначала Тревор обрадовался, ещё бы! Такой шанс выпадает… да никому, наверное. А после загрустил, вспомнив, что в той, «прошлой» жизни, помер, как собака в одиночестве и грязи. Интересно, какие были похороны? Кто пришёл? Майк наверняка толкал речь. Они смогли вспомнить хоть что-то хорошее о нём?       Нет, смириться с собственной смертью оказалось непросто. Надо всё-таки поскорбеть как-то там, ну, хоть выпить.       По пути в магазин Тревор пытался осознать, что где-то в другой реальности его не стало. В голове это всё просто не укладывалось, но было чертовски грустно. И всё-таки, почему он очутился здесь? Должен ведь быть какой-то смысл. В «прошлой» жизни (да, он уже начал привыкать потихоньку к этому слову) смысла и вовсе не было. Она скорее составляла дикую смесь восторга и ужаса. Что-то вроде того, как ехать по трассе, выжав педаль газа в пол, и знать при этом, что тормоза отказали. Мимо проносятся смазанными чертами деревья, машины и люди — безликие, будто манекены в стеклянных витринах. Игрушечный мирок — один большой эксперимент. Насколько далеко он смог зайти? Похоже, разогнался так, что перелетел финишную черту и даже этого не заметил.

***

      Дома Тревор разогрел в микроволновке курицу с рисом — первый попавшийся под руку полуфабрикат, купленный в магазине. И, хлопнув о край столешницы, открыл пиво. Вышел в прихожую и с печальной ухмылкой отсалютовал отражению в зеркале.       «Паршивая была жизнь. Может, оно и к лучшему?» — сказал он в пустоту.       Прежде Тревор ни о чём не жалел, не было времени остановиться и взглянуть на себя со стороны. Да и желания такого никогда не возникало. Он просто катился по склону вниз, на самое дно, и сам того не замечал. А даже, если бы и захотел остановиться, то не смог бы. Слишком далеко всё зашло.       И вот теперь он здесь, в каком-то параллельном мире, знакомом, но в то же время и неизвестном. И снова совершенно один.       В какой-то момент стало так себя жалко, да и выпитый алкоголь усилил эффект. Тревор всплакнул немного, а после и задремал, уронив голову на руки.       Сколько времени прошло, неизвестно. Звонок резким эхом разорвал хмельной сон. Тревор подскочил, опрокинув табурет, и ошалело помотал головой. В дверь продолжали трезвонить.       «Да кого там ещё чёрт принёс?!» — рыкнул Тревор, смахнув с футболки крошки от чипсов и решительно направившись в прихожую.       Отворил с желанием настучать незваному гостю по роже или послать куда подальше, если это всё-таки окажется баба. Джулия эта или какая-нибудь рекламная агентша.       Растерянно моргнув, Тревор отступил назад.       — Мод?..       Мод — знакомая, приятельница, можно даже сказать, подруга из его прошлой жизни выглядела взволнованной и раздражённой. Прежде он её такой не видел. Да что уж, в принципе не ожидал, что она может появиться здесь.       Верно, на лице отражалась вся гамма эмоций: удивление, недоумение, недоверие…       Мод не стала ждать, пока Тревор придёт в себя. Втолкнула внутрь и захлопнула дверь.       — Негодный ты мальчишка, почему не отвечаешь на мои звонки?!       Тревор недоуменно открыл рот.       — Звонки?       — И смски. Я уж думала, с тобой что-то случилось. А ты тут… пьянствуешь, — с долей облегчения заметила она. По-хозяйски повесила длинный бежевый плащ на гвоздь и прошла на кухню.       Тревор, ни черта не понимая, последовал за ней. В той прошлой жизни он знал другую Мод. Они работали вместе, если это можно так назвать. И отношения у них были приятельские. Может, они и здесь друзья? Только с чего ей так беспокоиться? И звонков никаких не было, кроме…       Мод тронула его за руку, узрев бардак на кухне и батарею пустых бутылок под столом.       — Ну, конечно, всё так, как я и думала.       И едва она его коснулась, Тревор вспомнил! Это было… больно, чёрт, когда события пары десятков лет за считанные мгновения пронеслись перед глазами. Тревор прислонился к стене и зажмурился. Картинки воспоминаний мелькали будто слайды на киноэкране.       Слишком, слишком много за один раз. В какой-то момент он просто выпал из реальности, а очнулся уже в комнате, на диване. Обеспокоенный голос Мод звучал приглушённо, слов не разобрать. В голове словно взорвалась сигнальная ракета, и он наконец-то всё вспомнил.       — Тебе получше, Тревор? Ты меня напугал, — Мод прохладной ладонью коснулась его лба.       Тревор только и мог, что пробормотать: «Извини». Когда они добрались до комнаты, даже не помнил. Наверное, Мод пришлось тащить его на себе. Она, конечно, сильная женщина, но всё же, сколько ей? Около шестидесяти.       Мод поправила подушку под его головой и села на потрёпанный компьютерный стул с отломанными подлокотниками.       — Вызвать врача?       Тревор отмахнулся. В башке всё ещё «стреляли молнии» — отголоски того «взрыва», но он уже пришёл в себя. Только понятия не имел, как себя вести в свете новой информации.       — Нормально всё, просто голова закружилась, — поспешно ответил под внимательным взглядом Мод. — Уже прошло.       — Ну-ну, — она сухо кивнула и тут же сурово нахмурилась. — Пить-то надо меньше. Почему на звонки не отвечал?       Тревор молчал, прокашлялся и приподнялся на локтях. Пробуя на языке новое и давно уже позабытое слово, осторожно её окликнул.       — Мам? Принеси воды, пожалуйста, — последнее он тоже нечасто употреблял в той прошлой жизни.       Мод с готовностью поднялась и вышла.       Тревор выдохнул и принялся лихорадочно соображать. Времени мало. Теперь-то он знал, что в этой жизни Мод забрала его из приюта, усыновила, когда ему было шесть. Но чтобы всё это осознать, разобраться в пёстром калейдоскопе воспоминаний, требовалось явно больше пары минут. И как себя вести с матерью, с которой у них, похоже, нормальные, здоровые отношения, он понятия не имел. Нужно сказать что-то такое, что её успокоит. Соврать?       Мод вернулась быстро, вручила стакан и вновь опустилась на стул.       — Во что ты квартиру превратил… Не стыдно?       Тревор отвёл глаза. Чёрт, теперь она будет его отчитывать. Последний человек, который пытался это сделать, закончил плохо. Долбаный страховой агент, чьей головой он пробил витрину.       Так, нет, не отвлекаться. Может, притвориться больным? Тревор прокрутил в голове этот вариант развития событий. Не годится. Мод тогда взбредёт ещё в голову остаться, а ему точно нужно время, чтобы понять, как действовать дальше, раскидать всё по полочкам.       — Я с этим разберусь. Просто мне… было некогда.       Мод поджала губы, а потом ласково сжала его ладонь.       — Ладно, ничего, я тебе помогу. Приеду в субботу, и не дай бог ты снова будешь пьяным! Эта женщина того не стоит.       «Какая, блядь, женщина?» Тревор не мог ничего понять. В этот раз никаких подсказок-картинок не последовало, и оставалось лишь промычать в ответ что-то невразумительное.       Мод сочувственно кивнула.       — Нужно просто это пережить, развод — не конец света.       Тревор боялся нагородить какую-нибудь чушь, потому что понятия не имел, о ком говорит Мод. Вообще никаких намёков. Эта новая жизнь полна сюрпризов!       Интересно, что там случилось с бывшей женой? Он натворил что-нибудь жуткое? Тревор сел на диване и, поморщившись, потёр лоб. Он почти протрезвел и, мельком взглянув на часы, обнаружил, что уже половина десятого нового дня.       Мод будто угадала его мысли, ободряюще улыбнулась и поднялась на ноги, сжала его плечо.       — Ты ни в чём не виноват.       Тревор поднял на неё растерянный взгляд. Это что-то новое, такого ему раньше никто не говорил. Неужто виновата бывшая жена? Наверно, наставила ему рога. И как он её вообще не убил?       — Что ж, я, пожалуй, пойду. У меня ещё дела в городе. Просто хотела убедиться, что с тобой всё в порядке.       — Всё в порядке, — эхом повторил Тревор, проводив Мод до двери. Соседка, к счастью, в этот раз не вытащилась в подъезд.       Тревор отправился в ванную, умылся холодной водой и долго разглядывал в зеркале, заляпанном зубной пастой, своё новое отражение.       «Да, ну и дела, здесь точно не соскучишься!» — воскликнул, ухмыльнувшись «двойнику».       Так много вопросов стояло на повестке дня, а башка, тем не менее, разламывалась на части. Похмелье накатило тяжёлой дурной волной. Всё-таки Мод права, стоит притормозить, а не то и эта жизнь рассыплется стеклянной крошкой в его корявых лапах.       Закончив с утренними процедурами, Тревор натянул ботинки и куртку и долгие пятнадцать минут бродил по квартире, пытаясь отыскать ключи. Майк как-то сказал, что хаос — его стихия. Тревор не спорил, никогда не было места, в котором хотелось бы сохранить уют. Лишь убежище, берлога, в которой можно переночевать. Он не привык следить за порядком и не видел в этом смысла, но сейчас поиски выводили из себя.       Совершив второй круг по квартире, Тревор наткнулся на мешок с мусором и от души его пнул. Жестянки, бутылки и апельсиновые корки рассыпались по полу, мутная струйка вонючего рыбного соуса, вытекшая из какой-то банки, довершила картину.       «Прекрасно, блядь, просто прекрасно! Именно то, о чём я мечтал!» — процедил он сквозь зубы.       Кое-как взяв себя в руки, Тревор опустился на корточки и принялся собирать мусор. И как раз заприметил связку ключей, блеснувшую под кухонным столом. Правда теперь он понятия не имел, куда запропастились ключи от пикапа. Ладно, не то чтобы сейчас он собирался куда-то ехать. Аптека в соседнем доме.

***

      На улице оказалось свежо и ветрено. Тревор дотащил мусорный пакет до помойки и свернул в переулок — так путь короче. В аптеке, как назло, выстроилась очередь. Перекатываясь с пятки на носок и брякая ключами в кармане куртки, Тревор ожидал, когда она подойдёт к концу.       От скуки принялся разглядывать ассортимент и увидал знакомое лицо по ту сторону стекла. Он даже протёр глаза, подумав, что показалось. Шеф…       И тут-то его разобрал смех. Его старый приятель, Шеф, который готовил «лёд», с которым они вместе пытались отстоять лабораторию при стычке с «Ацтеками», заделался грёбаным аптекарем! Это просто умора!       Тревор ржал, как конь, аж слёзы на глазах выступили. А в очереди на него косились, как на дурачка. И даже вперёд пропустили. В той другой жизни он наверняка бы распсиховался и разнёс эту аптеку к чертям собачьим. В этой… до сих пор не верилось, что всё по-настоящему. Мир перевернулся с ног на голову или… наоборот?       Тревор подошёл к окошку и утёр ладонью слёзы.       — Привет. Дай что-нибудь от головы.       Шеф подозрительно поглядывал сквозь очки.       — Что именно?       Тревор развёл руками.       — Ну-у, перепил вчера, башка трещит.       Шеф поковырялся под прилавком и вытащил тёмно-синюю упаковку «Томапирина».       — Помогает от головной боли, при похмелье тоже.       Тревор расплатился и отошёл в угол к кулеру с водой, наблюдал, как Шеф обслуживает очередного покупателя. Не узнал, конечно. Он теперь для них будто призрак, а, впрочем, так оно и есть. Того прежнего Тревора больше нет.       Он запил таблетку и, толкнув стеклянную дверь, вышел на улицу. Тоскливо звякнул колокольчик. В прежней жизни друзей было мало, а теперь не осталось и вовсе.       Домой идти не хотелось. Что там делать в пустой квартире? На ходу и думалось лучше, головная боль прошла помаленьку.       Тревор долго бродил без цели, копался в воспоминаниях. Странно это и страшно даже немного. Прежняя жизнь была паршивой, а к этой он ещё не привык, не разобрался что к чему. Застрял где-то между двумя мирами.       Воспоминания из детства казались такими яркими, настоящими, но при этом Тревор ведь знал, что ничего этого с ним не происходило. Мод… Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

***

      Если начать сначала или почти сначала: жили они с матерью и братом в маленьком канадском городке на границе со Штатами. Отец тоже когда-то присутствовал, но его лицо давно уже стёрлось из памяти. Он бросил их, когда Тревору исполнилось четыре. Бухал, как чёрт, конечно. С матерью они постоянно лаялась, ругались, дрались, а потом всё равно как-то мирились. Пили-то вместе.       Тот последний скандал Тревор запомнил. Отец узнал, что Райан — младший сын, не от него. Братец вопил на разобранной кровати, а Тревор сидел в шкафу, подглядывал в щёлку, боясь дышать. Но родителям было не до него. Они так громко орали, что он заткнул уши. В какой-то момент всё затихло, а после раздались тяжёлые шаги. Дверцы разъехались в сторону, и тёмная фигура отца возникла в проёме. Тревор испуганно вжался в фанерную стенку, пытался спрятаться за всеми этими сваленными в кучу шмотками. Отец выволок его за руку, швырнул на пол дутую жёлтую куртку.       — Живей, одевайся.       Тревор не посмел перечить, прикусил губу, чтобы унять рвущиеся наружу слёзы.       — Мы идём гулять? — спросил растерянно.       — Да, куда-нибудь подальше от твоей шлюхи-мамаши и её ублюдка, — холодно подтвердил отец.       — Ублюдок, — повторил Тревор, тогда ещё не понимая, что это значит.       Отец устал ждать, пока он совладает с липучками на ботинках, схватил за шкирку и вытолкнул на улицу. Сам почему-то задержался, и Тревор долго переминался возле входа, притаптывая свежий снег. Когда отец распахнул дверь, едва успел увернуться, а не то бы точно пришиб.       Тёмными улицами они вышли к большому торговому центру, переливающемуся праздничными огнями.       Отец купил ему колу и картошку, а сам хлебал какое-то пойло из фляжки, глядя в тёмное окно.       Тревор боялся задавать вопросы, когда отец не в духе, лучше под горячую руку не попадаться. Время шло, народ в кафе расходился, а у Тревора уже глаза слипались. И он всё-таки рискнул спросить:       — Когда мы пойдём домой?       — Домой? К мамаше хочешь вернуться? — в отцовском тоне проскользнуло брезгливое пренебрежение.       Тревор подобрал ноги и, обхватив колени, помотал головой. Не знал, как ответить правильно.       Отец долго буравил его тяжёлым взглядом, а потом встал и, покачнувшись, подтолкнул к выходу. Он купил мороженое и сказал ждать у центрального входа. Тревор послушно сидел на скамейке, вытирая липкие пальцы о куртку, и ждал. Очень долго. Даже уснул, подложив под голову шапку.       Отец так и не вернулся. А когда полицейские привели Тревора домой, молчаливого, заплаканного и чумазого, мать лишь сердито отмахнулась.       — И на кой чёрт вы его притащили? У меня уже есть один.       В комнате надрывался маленький братец Райан. Тревор выскользнул из куртки, оставив её в руках полицейского, и убежал в комнату, где вопил братец. Забился под кровать. Дом был привычным местом со своими «потайными уголками», в которых можно спрятаться, укрыться от криков и ссор, подзатыльников и затрещин. Спрятаться. Забыть. Представить, что находишься где-то далеко, где уютно и тихо.       После того, как отец ушёл, стало хуже. Раньше они с матерью ругались друг с другом, и Тревору доставалось нечасто. Теперь же мать выплёскивала всю свою злость на него и на Райана, когда тот подрос.

***

      Погрузившись в невесёлые воспоминания, Тревор сам не заметил, как очутился на набережной. Сгущался сиренево-синий осенний вечер, и от воды шёл зябкий ветерок.       В той прошлой жизни Тревор остался один с матерью. В десять лет поджёг проклятый торговый центр, в котором его когда-то оставил отец. Просто «забыл», как какой-то мусор, а ведь Тревор был его родным сыном, в отличие от Райана.       В двенадцать ушёл из дома, скитался по улицам, нигде не находя себе места. Став постарше он называл это «тоской по дому», дому, которого никогда не было. Естественно, лишь про себя, а не вслух. Не хватало ещё, чтобы уличные приятели решили, будто он какой-то сентиментальный слюнтяй.       Пару раз его ловили и отправляли в приют, но это тоже мало походило на дом. Свои порядки, свои правила, свои «банды». Тревор умел постоять за себя и давно уже ничего не боялся. И, кажется, стал самым отвязным психом среди них всех. Теперь его обходили стороной. Да и плевать, к тому времени он уже привык быть один.       «У меня было охеренно тяжёлое детство», — с чувством произнёс Тревор, глядя в воду.       В этой жизни всё случилось иначе…