О потерях и приобретениях

— Я тут подумал, — сказал Драко и поднял глаза от игры на Гермиону, которая свирепо смотрела на доску. — Гермиона? Ты слушаешь или пытаешься использовать беспалочковую магию, чтобы поджечь игру? Она испуганно подняла глаза. — Что? О, ты думал? О чём? Драко улыбнулся ей, чувствуя себя чрезвычайно довольным собой. — Крестражи. Гермиона рассказала Драко о них несколько дней назад, после того как Поттер осудил Люпина за то, что тот ничего не предпринял по этому поводу. Драко сидел в гостиной, склонившись над старым письменным столом, вместе с Гермионой, пытаясь расшифровать перехваченное сообщение совы, и Поттера… немного прорвало. По старому радио каждый вечер, ровно в восемь вечера, передавали новости о войне для тех, кто выступал на стороне Ордена. В тот вечер новости были в основном удручающими. Как всегда. Драко не понимал, зачем все это слушали. Если бы это зависело от него, он бы предпочёл не проводить вечер в депрессии из-за новых смертей и отчаяния. Нет, Драко мог бы придумать куда более приятные способы провести вечер — он посмотрел на Гермиону и ухмыльнулся про себя. Но в тот вечер появились новости ещё о двух семьях предателей крови, Силлифутс и Колк, которые некоторое время назад исчезли из своих домов. Очевидно, их нашли; расчленённые, их останки были нанизаны на верёвку и украшали фасад ныне заброшенного здания Ордена в Хогсмиде. Драко игнорировал это — на самом деле он активно пытался не слушать, но Гермиона издала звук отвращения и отложила перо. — Это ужасно, — сказала она, и Драко молча согласился, не озвучивая истинные мысли вслух. — Это война. И ты реагируешь именно так, как того хотел бы Лорд… Сама-Знаешь-Кто. — Она была немного напугана этим, но Драко отказался приукрашивать ситуацию. Затем Драко и Гермиона посмотрели в другой конец комнаты, оторванные от игры в гляделки звуками ругани Поттера. Мальчик-который-выжил был белым от гнева и дрожал так, словно с ним вот-вот случится припадок. — Гарри? — позвала Джинни Уизли, но была проигнорирована, поскольку Поттер стоял и свирепо смотрел на Люпина, уютно устроившегося с Нимфадорой у камина. — Вот почему мы должны добраться до крестражей! Из-за этого! Эта чёртова война не закончится, пока они не будут уничтожены, а вы ничего не делаете — не даёте мне попытаться до них добраться — и люди умирают! Драко никогда раньше не слышал ни о чём, что называлось бы крестражами, и в нём взыграло любопытство. Люпин нахмурился, высвободился из объятий кузины Драко и, бросив взгляд на Драко, нахмурился и кивнул. Совершенно очевидное предупреждение Поттеру не говорить об этих крестражах, чем бы они ни были, пока Драко, бывший Пожиратель Смерти, находится в комнате. В течение последних нескольких дней Орден доверял Драко настолько, что позволил ему помогать Гермионе в исследованиях и расшифровке, под, как они считали, её «строгим надзором», но это было только после того, как Гермиона настояла, потребовала и почти умоляла от его имени. «Дайте ему шанс проявить себя», — сказала она на следующий день после того, как Драко выпустили из подвала, и на следующий день они неохотно согласились. Но в тот вечер, когда Поттер проговорился, он проигнорировал молчаливый приказ Люпина заткнуться. — Ты должен позволить мне что-нибудь сделать! — в отчаянии воскликнул он. — Я не могу просто сидеть здесь и смотреть, как умирают люди, в то время как мы знаем, где находится чаша! В то время как мы должны охотиться за диадемой! Драко хотел услышать больше, но Люпин остановил Поттера. — Не здесь, Гарри, — сказал он, твёрдо опустив руку на плечо Поттера, и не слишком вежливо вывел его из комнаты, оставив Драко наедине с самой интригующей тайной. Итак, позже тем же вечером, после томных, приятных и одновременно разочаровывающих поцелуев с Гермионой, Драко спросил её, что же такое крестражи. И она, конечно же, всё ему рассказала. И тем самым дала Драко лучший шанс из всех, что у него были до сих пор, — завоевать доверие Ордена. Что может лучше развеять их презрительное недоверие, чем придумать план уничтожения крестража? Итак, Драко провёл последние два дня, ломая голову над тем, как заполучить один из крестражей, и теперь он думал, что, возможно, нашёл решение. — Крестражи? — спросила Гермиона, выбрав трёх маленьких солдатиков, и после минутного колебания положила их на стол. Драко ухмыльнулся; он собирался победить — снова. — Потерянная диадема Кандины Когтевран, если быть точным. — Что с ней? — спросила Гермиона, окидывая его долгим настороженным взглядом. — Думаю, я знаю, где она, — с удовольствием объявил Драко и наблюдал, как на лице Гермионы сменяются самые разные эмоции. Она совершенно не умела скрывать свои чувства; Драко был просто поражён, что никто в Ордене не обратил внимания на её поведение по отношению к Драко. Хотя Нимфадора, казалось, что-то подозревала, судя по подозрительным взглядам, которые она время от времени бросала на них обоих. Но это могло быть просто потому, что она была из семьи Блэк, а не благородной гриффиндоркой, как большинство других. Прямо сейчас на лице Гермионы появилось недоверчивое, но полное надежды выражение. — Правда? — Нет. Я лгу, — ответил Драко и рассмеялся, увидев, как вытянулось её лицо. — Конечно, я не лгу. Серьёзно, Гермиона. Ты что, совсем мне не доверяешь? — Она бросила на него взгляд, который недвусмысленно велел ему заткнуться. — Как ты думаешь, где Сам-Знаешь-Кто её спрятал? Её глаза заблестели, и хмурое выражение, которое она сохраняла на протяжении всей их игры в «Риск», исчезло, игра была полностью забыта, когда она уставилась на Драко с пристальным интересом. — Это всего лишь предположение, а не уверенность… но я думаю, что она в Выручай-комнате, — сказал Драко, ухмыляясь, глядя на игровое поле, море чёрных фигур с большой группой красных солдат и пушек Гермионы, сгрудившихся на поле на границе Казахстана в тщетной попытке защитить его. Гермиона в замешательстве уставилась на него. — Выручай-комната? Но почему Орден до сих пор её не нашёл? Наши люди постоянно там работают. Драко почувствовал себя немного неуютно. Причина, по которой он подумал о Выручай-комнате, была не из тех, о которых ему нравилось напоминать Гермионе. — Помнишь, э-э, исчезательный шкаф? — Тот, через который ты впустил Пожирателей Смерти в Хогвартс? — спросила она отрывисто, и Драко поморщился. — Да. Вот он. — Я помню его. И что же… О, места, где прячут вещи! Ты думаешь, Сам-Знаешь-Кто спрятал диадему там! И с тех пор она там? Прямо у нас под носом? — Такова моя теория. Однако есть только один способ выяснить, прав ли я, и это не совсем безрисковая миссия. Вам нужно будет отправить всех, кто находится в Комнате, обратно через туннель в паб Аберфорта Дамблдора, оставив лишь небольшую команду, чтобы они вышли в коридор Хогвартса и призвали Комнату в виде места, где спрятаны вещи. А потом вам придётся обыскать всю комнату в поисках диадемы… а затем сбежать с ней обратно в Комнату, как только она преобразится, а затем найти способ уничтожить диадему… — Драко замолчал. Вряд ли это был надёжный план, и его теория могла даже оказаться неверной, и в этом случае это был бы напрасный риск. Но если он был прав… Гермиона, казалось, следила за ходом его мыслей. — Если ты прав, Драко, то это могло бы… это было бы потрясающе! Настоящая, железобетонная победа Ордена! Не то чтобы большинство из них знают правду, поскольку мы должны держать существование крестражей в секрете, но… — Гермиона лучезарно улыбнулась ему и резко встала, перегнувшись через стол, не обращая внимания на игровое поле, обвила руками его шею и крепко поцеловала в губы. — Ты чудесный, — счастливо пробормотала она, и Драко, воспользовавшись моментом и приоткрытыми губами Гермионы, провёл языком по её губам, на мгновение втянул её нижнюю губу, затем отпуская её с тихим всасывающим звуком. Гермиона пылко поцеловала его в ответ, и её губы были тёплыми и податливыми, а язык посылал восхитительные мурашки по его крови. Драко схватил Гермиону за бедро и притянул к себе, и она забралась на стол на четвереньках, жадно прильнув своими губами к его. Его рука скользнула под подол её магловского короткого худи, и он обнаружил, что его прежние подозрения подтвердились — на Гермионе Грейнджер не было лифчика. О, блядь. Он застонал и обхватил одну грудь рукой, и Гермиона издала удивлённое «мфх», но только крепче поцеловала его, когда его рука нежно погладила её грудь. Кожа была такой нежной, а изгиб — таким тёплым и упругим, а затем его пальцы нащупали её сосок, и Гермиона пискнула и застонала, когда Драко нежно покрутил его между пальцами. Он потянул за него и почувствовал, как она задрожала, его кровь прилила в возбуждении к его члену. Какого хуя он делал это с собой, молча спросил он. Это была пытка: целовать её, прикасаться к ней везде, где она позволяла, а потом так пиздецки расстраиваться, что ему казалось, что даже час под холодным душем не утолит его похоть. Но он не хотел останавливаться. Драко нравился её вкус, то, как она прикусывала его губу, а затем ласкала это же место языком, как тихонько всхлипывала. Его рука скользнула вниз по её боку, легла ей на спину, и он стал целовать её, спускаясь от губ к горлу, покусывая впадинку, где пульсировала кровь. А затем она отстранилась, и Драко застонал от неизбежного разочарования. Блядь. — Извини, — выдохнула она, слезая со стола и возвращаясь на своё место, раскрасневшаяся, с вьющимися волосами, блестящими глазами и пухлыми губами, покрасневшими от поцелуев. — Твои солдаты тыкались мне в колени. Она хихикнула. Драко опустил взгляд на игровую доску — она наполовину съехала со стола, и повсюду были разбросаны их фигуры. — Держу пари, ты сделала это нарочно, — беспечно сказал он Гермионе, осматривая ущерб. — Что? — спросила она, и Драко махнул рукой в сторону доски, поёрзав на стуле, поскольку его брюки неудобно сдерживали эрекцию, которая ещё не поняла, что не получит желаемого. — Удобно разрушить игру как раз перед тем, как потерпеть сокрушительное поражение. — Поражение? Я вполне держалась на плаву. — У тебя осталась одна страна, Гермиона, — сухо сказал Драко. — Одна. Если ты думала, что у тебя есть хоть малейший шанс на победу, то твоё понимание тактики намного хуже, чем я думал. Она фыркнула, но не стала спорить, и улыбка заиграла на её — восхитительных — губах, когда она начала собирать разбросанные фигурки. — Это хороший план и хорошая теория, Драко. Я думаю, стоит попробовать, и я уверена, что Римус, Кингсли и Гарри согласятся, — сказала Гермиона, резко меняя тему, и Драко перевёл дыхание, пытаясь придумать, как лучше приступить к следующей части своего плана. — Мне нужно, чтобы ты мне кое-что пообещала. Гермиона подняла глаза, румянец сошёл с её щёк, но её глаза всё ещё имели оттенок виски, и она с любопытством нахмурилась. — Что? Драко высыпал горсть солдатиков в их маленький контейнер. — Я хочу, чтобы ты пообещала, что позволишь мне быть тем, кто расскажет им. Это было сформулировано именно так, как надо. Гермиона ни за что не смогла бы отказать ему в этом. — Ты хочешь, чтобы они тебе доверяли, — сделала она вывод из его слов, и Драко кивнул — это было правдой. — Хорошо, — согласилась она. — Ты обещаешь? — Я обещаю, — послушно сказала Гермиона, а затем склонила голову набок. — Я бы всё равно позволила это сказать тебе. Ты это знаешь. Тебе не обязательно заставлять меня что-то обещать. Драко заёрзал, чувствуя себя немного виноватым за то, что собирался сделать. — Я знаю, но, видишь ли… Я не собираюсь рассказывать им ничего, что они могли бы использовать, пока они не согласятся отпустить меня на задание по поиску диадемы. И позволить мне активно участвовать в миссиях Ордена в целом — или, скорее, по крайней мере, в тех миссиях, частью которых являешься ты. Гермиона уставилась на него, разинув рот. Драко ещё немного поёрзал, снова и снова вертя в пальцах пушку и поглядывая на неё сквозь чёлку — всё ещё достаточно длинную, чтобы лезть в глаза, несмотря на то, что Гермиона подстригла его на днях. Она всё ещё сидела с открытым ртом, рука застыла в воздухе с горсткой солдатиков. — Гермиона, — осторожно произнёс он, и она замерла. — Ты ублюдок! Ты слизеринский ублюдок! Она прошипела «слизеринский» так, словно это было худшее оскорбление, которое она могла придумать, и бросила в него горстку своих солдатиков. Драко закрыл лицо рукой и изо всех сил старался не рассмеяться, когда она встала и яростно посмотрела на него сверху вниз, пылая яростью. — Ты манипулирующий, лживый, злой, ужасный мерзавец! Каждое оскорбление она подкрепляла пушкой, которую швыряла ему в голову, и Драко встал, обходя стол, а она попятилась от него, покраснев от гнева и угрожающе подняв перед собой пригоршню пушек. Как будто крошечные магловские пластмассовые фигурки могли каким-то образом напугать его и отогнать. На самом деле это было довольно мило. Гермиона всегда была странно привлекательна, когда приходила в ярость — пугающая и раскрасневшаяся. Драко двинулся к ней, подняв руки в знак примирения и как щит от летящих в него игровых фигурок. — Мне жаль, Гермиона, правда жаль, но я знал, что если просто спрошу тебя напрямую, ты будешь против. И даже если бы ты была не против, чтобы я отправлялся на задания, другие члены Ордена не были бы столь же солидарны. Я знаю тебя, и ты не сможешь поставить под угрозу отказа план, пока они не согласятся отпустить меня на активные миссии. Это не в твоём характере. — Значит, ты солгал мне? — Я не совсем солгал, — уклонился Драко, и Гермиона покачала головой, сердито указывая на него пальцем, всё ещё пятясь от него. — Ты обманул меня! Это, по сути, одно и то же, и ты, чёрт возьми, прекрасно это знаешь, ты!.. — Пушка пролетела по воздуху, отскочив от груди Драко, не причинив ему вреда, а затем ещё четыре быстро друг за другом попали ему в лицо и грудь. — Ты хитрый, лживый, бесящий засранец! — Хорошо, тогда эти обвинения могли бы быть несколько более верными… — Ты слизеринец! — И всё-таки это не оскорбление, Гермиона. — Он не смог сдержать ухмылки, а Гермиона издала яростное, разочарованное «ох», а затем прижалась спиной к стене, и Драко схватил её за запястье, когда она попыталась ударить его. — Прости, что я обманул тебя, — сказал он тихо и спокойно, и хотя она всё ещё смотрела на него, по крайней мере, Гермиона перестала кричать. — Как я могу доверять тебе, когда ты так поступаешь? Что, если они откажутся? Я не могу молчать, зная то, что я знаю! — Они не откажутся. Они будут загнаны в угол — Поттер ни за что не упустит шанс заполучить крестраж из-за меня. — Драко отпустил руку Гермионы, и она потёрла запястье, всё ещё глядя на него, хотя теперь скорее угрюмо и обиженно, чем разъярённо. — Я всё равно могу им рассказать, — неубедительно пригрозила она, и Драко многозначительно посмотрел на неё. — Ты обещала мне, Гермиона. Ты обещала. Она резко выдохнула и легонько ударила его по руке, прислонившись спиной к стене и вздохнув. — Ты конченный ублюдок, ты знаешь это, Драко Малфой? — Я поверю тебе на слово. — Ты пользуешься моим нежеланием нарушить обещание, чтобы шантажировать Орден и заставить его отправлять тебя на задания, когда прекрасно знаешь, что я этого не хочу. — Обиженные карие глаза посмотрели на него, и Драко почувствовал укол вины, который он решительно подавил. — И ты сказал мне первой, чтобы я попыталась убедить Орден, что они должны прислушаться к тебе и дать разрешение на участие в миссиях, потому что я знаю, насколько важна эта информация, — закончила Гермиона, нахмурившись, когда собрала всё это воедино. — Мне действительно жаль. — Нет, это не так. Если бы ты сожалел, то не поступил бы так со мной — не поставил бы меня в такое положение. — Ладно, я не совсем сожалею… но я чувствую себя ужасно из-за того, что ты расстроена, — Драко попытался успокоить Гермиону, и его рука прошлась по её напряжённому плечу к локтю, а затем снова вверх. Она не оттолкнула его, и он воспринял это как знак того, что она не собирается снова бить его или швырять в него фигурками. Но и счастливее она тоже не выглядела. — Если они откажутся и не изменят мнение, тогда я им скажу. Я даю тебе два дня, чтобы попытаться переубедить их, но после этого, если они по-прежнему будут отказываться, а ты по-прежнему не передашь им информацию, я, чёрт возьми, нарушу своё слово и расскажу им, — твёрдо произнесла Гермиона, и её слова прозвучали так, словно причиняли ей боль; она очень серьезно отнеслась к своим обещаниям, как Драко и ожидал. — Они не откажутся, — уверенно сказал он, но Гермиона не выглядела такой уверенной. — Что, если они воспользуются сывороткой правды? Драко ухмыльнулся. — Тогда у меня есть по крайней мере неделя; я знаю, что она у вас снова закончилась, я спрашивал Луну. — Ты действительно всё обдумал, не так ли? — едко спросила Гермиона. Драко продолжал ухмыляться, и она бросила на него уничтожающий взгляд. — Я обещаю, что если они откажутся — чего не произойдёт — то, если они не передумают в течение двух дней, я скажу им сам, — пошёл он на компромисс. — Ты обещаешь, хм? — спросила Гермиона, приподняв брови и скривившись, и Драко кивнул. — Клянусь. — Хорошо. — Гермиона позволила Драко заключить себя в объятия, но отвернулась, когда он попытался поцеловать её. Это было больно. — Если ты ещё раз так сделаешь, я прокляну тебя. Понял? — Драко расслабился, боль от отказа исчезла. Волосы Гермионы щекотали его лицо, когда он поцеловал её в макушку. — Понял. — Значит, ты больше не будешь этого делать? — хмыкнула она. — Я не могу этого обещать, Гермиона. Я не даю обещаний, которые, возможно, не смогу сдержать. Но если ты проклянёшь меня за это… Что ж, такие последствия я могу принять, — осторожно сказал Драко, и Гермиона издала ещё одно разъярённое «ох» и ударила его в грудь.

~***~

— Я действительно не понимаю, что ты нашла в Малфое. — Что? — Гермиона напряглась, пальцы крепче сжали шнурки зачарованных кожаных наручей, которые она неуклюже надевала на предплечье, страх застыл на её лице. Её разум задрожал от паники. Конечно же, Гарри не мог знать. Не мог? Разве он не наложил бы на Драко заклятие забвения, если бы знал? — Ну, мне он всё равно кажется настоящим придурком. Я не знаю, что тебе нравится в его компании. Тон Гарри был небрежным, и Гермиона с облегчением расслабилась. Она слишком многое приписала словам Гарри. Она была слишком параноидальной. Они с Драко были очень осторожны, стараясь вести себя только по-дружески в присутствии посторонних; никто не мог об этом узнать. — Я не знаю, — задумчиво произнесла она. — Я думаю, если бы ты был добрее к нему, то и он был бы добрее к тебе, честно говоря. Он просто очень… замкнутый. — Он придурок, — проворчал Гарри, усаживаясь на кровать Гермионы и натягивая высокие ботинки, и Гермиона пожала плечами. — Конечно. Он же Драко Малфой, а чего ты ожидал? — Но он был её придурком, и от этой мысли она словно парила. — Но он не злой и не ужасный. Просто немного колючий. Я не знаю, Гарри. Он мне нравится… хотя я не могу объяснить почему, простыми словами. — Ну, очевидно, что он тебе нравится, если учитывать всё то чёртово время, которое ты проводишь с ним, — угрюмо ответил Гарри, застёгивая верхнюю рубашку, которую он носил, по дизайну немного напоминавшую Гермионе бронежилет, за исключением того, что она была сделана из облегающей кожи, а не из слоёв кевлара. — Ну, все остальные презирают его, включая тебя, за исключением, может быть, миссис Уизли. Я не собираюсь ненавидеть и его тоже, только потому, что ты этого хочешь. Наголенники хорошо сидели на Гермионе, и их было легче надеть, чем наручи, но они всё равно казались странными и громоздкими, когда она натягивала их на ноги. Гарри задумчиво промычал, а Гермиона нахмурилась, глядя на него, и её пальцы перестали двигаться. — Просто дай ему шанс, Гарри. Я не ожидаю, что он тебе понравится, но ты мог бы, по крайней мере, быть вежливым, вместо того, чтобы относиться к нему как к грязи или притворяться, что его не существует. — Гермиона… Она натянула один из своих ботинков; из мягкой, маслянистой кожи, с подошвой, которая, несмотря на жёсткость, была как вторая кожа — гибкая, цепкая и бесшумная. — Нет, Гарри. Ты должен вести себя с ним вежливо — хотя бы ради задания. Мы не можем допустить разногласий сегодня вечером. Гермиона подловила его, и они оба это знали. Гарри провёл рукой по своей вечно взъерошенной шевелюре, обнажая шрам на лбу, и, вздохнув, принял одновременно суровый и уязвимый вид. — Ладно. Я попробую. Гермиона подняла глаза и улыбнулась ему, едва не потеряв равновесие, когда запрыгала на одной ноге, пытаясь натянуть ботинок, и в этот момент из дверного проёма донеслось тихое фырканье. Гермиона, вздрогнув, подняла голову и удержалась от того, чтобы не свалиться на пол бесформенной кучей, только потому, что сначала привалилась к стене. Она разочарованно вздохнула, поняв по короткому смешку, кто именно смеялся над ней. Волосы упали ей на лицо, когда она закончила натягивать облегающий ботинок. — Драко, — поприветствовала она его и услышала улыбку в его голосе, когда он ответил тем же. — Гермиона. — Пауза, а затем продолжил более резким тоном: — Поттер. — Последовала более долгая пауза, и затем Гарри неохотно заговорил. — Малфой, — произнёс он. Одержав победу в своей битве с ботинком, Гермиона подняла голову, и её глаза слегка расширились при виде двух мальчиков — на самом деле мужчин. И тот факт, что они определённо выросли, стал гораздо более очевидным прямо сейчас. В специальной броне мракоборцев, которую они получили для этой миссии, они казались совершенно чужими в сравнении с тем, какими их обычно видела Гермиона. Она была одета так же, как и они, и поэтому могла мысленно перечислить весь свой наряд, используя множество незнакомых ей слов: безрукавки с высоким воротником, наплечники, закрывающие плечи, наручи на предплечьях, кожаные наголенники, закрывающие всю ногу, и, наконец, ботинки до середины икры — всё из угольно-чёрной кожи. Под ними была облегающая чёрная одежда, которую миссис Уизли купила в соседней деревне — чёрные магловские футболки с длинными рукавами и легинсы. Гарри не нравилось носить женские легинсы, но им нужно было что-то лёгкое и удобное вниз, чтобы броня не натирала тело. Легинсы как раз… подходили. Оба мальчика выглядели намного старше, полностью облачённые в поношенную тёмную броню мракоборцев. Несколько поколений назад она вышла из моды, и только Грозный Глаз носил что-то похожее на то, что они носили сейчас. Эти комплекты доспехов были добыты бог знает где, и как только на них были наложены отражающие и защитные чары, они стали казаться как новенькие. Гермиона была сторонницей максимальной защиты, а поскольку броня была рассчитана не на физическое оружие, а на заклинания, она была достаточно тонкой, чтобы не стеснять движений. Она просто не привыкла носить так много кожи. Драко в своей униформе был похож на лезвие ножа: жёсткий, с заострёнными чертами лица и суровым взглядом, его копна светлых волос была зачёсана назад, почти как в те времена, когда они были детьми. Он выглядел худым, истощённым — опасным. «Человек, которого ты не знала, был рядом, пока его клинок не вонзился тебе в спину, или пока его безмолвный Сомниум не был наложен на тебя», — подумала она и вздрогнула. Гарри выглядел совершенно иначе, чем Драко, несмотря на то, что на нём была точно такая же броня. Он выглядел более массивным, как солдат, лидер; один из тех людей, за которыми идут в бой, зная, что с ним они не проиграют. Он выглядел как мужчина, причём закалённый, опытный боец, и его ярко-зелёные глаза, прищурившись, смотрели на Драко. Гермиона моргнула и, прежде чем невысказанная вражда между двумя мужчинами могла вспыхнуть с новой силой, быстро заговорила: — Гарри, почему бы тебе не пойти и не проверить, готов ли Люпин? Я спущусь через минуту. Мне просто нужно затянуть эти дурацкие наплечники. Гарри хмуро посмотрел на Драко, но коротко кивнул. — Конечно, Гермиона, — рассеянно сказал он и бочком прошёл мимо него, продолжая щуриться. Гермиона подумала, что Гарри не так уж трудно было вести себя дружелюбно, но, по крайней мере, он поздоровался с Драко, а это было уже что-то. — Нужна помощь? — предложил Драко, наблюдая за ней с улыбкой в своих острых, опасных глазах, и Гермиона улыбнулась и протянула руку. — Да, не мог бы ты?.. Это сводит меня с ума. Он шагнул к ней, едва слышно шурша промасленной кожей, и Гермиона крепко придерживала наплечник, пока Драко натягивал его, довольно ловко для человека, у которого была только одна рука. — Ты уверен, что с тобой всё будет в хорошо? — встревоженно спросила Гермиона, наверное, в сотый раз, и губы Драко невесело скривились, и он промычал что-то в знак согласия. — Я уже говорил тебе, Гермиона, что прекрасно справляюсь с одной рукой. Гермиона не была уверена, но сейчас она всё равно ничего не могла с этим поделать, кроме как присматривать за ним изо всех сил. — Одно из преимуществ того, что ты Малфой, хм? Тебя с рождения обучили владеть обеими руками? Слабая попытка пошутить, дурацкая шутка, когда он начал застёгивать её безрукавку, хотя Гермиона была вполне способна сделать это сама. Его рука скользнула по её груди так, что это больше походило на ласку, прежде чем он быстро принялся за другой ремешок. «Извращенец», — подумала она с нежным раздражением. — Да; первые уроки полёта на метле, лучшие дуэльные наставники и карьера злодея — всё это ради тебя, — лаконично сказал Драко, и Гермиона поморщилась. — Прости, — пробормотала она, но он извиняющимся тоном возразил: — Нет. Ты прости. Я просто напряжён. — Нервничаешь? — Я всегда нервничаю перед миссией, — небрежно ответил он, и Гермиона внезапно осознала значение этих слов с внезапным резким потрясением — миссии в качестве Пожирателя Смерти, миссии, на которые он ходил как Пожиратель Смерти, когда он, вероятно, видел, как убивают или пытают невинных людей, а может быть, и сам пытал их, — лихорадочно пронеслось у неё в голове. Его прошлое каким-то образом неожиданно всплывало в голове Гермионы. Большую часть времени она просто… забывала об этом. А потом он говорит что-то такое, и это обрушивается на неё, словно столкновение с грузовиком. Она явно всё ещё не привыкла к этому. — Я тоже, — ответила Гермиона, пытаясь скрыть свой дискомфорт, а Драко застегнул последнюю пряжку и устало вздохнул, оглядывая её с ног до головы и проверяя, как сидят вещи, дёргая то тут, то там. — Наголенники хорошо сидят? Гермиона кивнула. — Вполне. Не знаю, смогу ли я к ним привыкнуть. — Я понимаю, что ты имеешь в виду. Но ты привыкнешь, а надеть их — разумно. Сегодня вечером мы будем в стеснённых условиях. Возможно, придётся иметь дело с куда большим, чем нас, количеством врагов, а также с отскакивающими заклинаниями и отстрелом от своих… Я просто рад, что мы нашли достаточное количество этих вещей. — И, в первую очередь, что Колин запомнил их. Именно Колин Криви наткнулся на несколько очень, очень старых фотографий мракоборцев в форме. Гермиона всё ещё не была уверена, почему эта форма впала в немилость. Мракоборец, который избавился от брони, похоже, думал, что из-за неё мракоборцы перестают использовать защитные чары, слишком полагаясь на броню. Гермиона думала, что на самом деле он не знал и только догадывался о причине. Но в любом случае, Гермиона не планировала полагаться на очень старую броню, о которой она почти ничего не знала — по её мнению, она была там только на тот случай, если она воспользуется чарами, и оно всё равно пройдёт через щит. Судя по словам мракоборца, защита и чары превратят последствия «Остолбеней» в лёгкое кратковременное головокружение, а режущее проклятие — в лёгкий порез и так далее. — Я не хочу, чтобы ты сосредотачивалась на мне сегодня вечером. Ты это понимаешь? — внезапно сказал Драко, кладя руку ей на плечо и пристально глядя на неё сверху вниз. Гермионе вдруг стало немного не по себе при мысли о том, что они собирались сделать. Они были небольшой группой, входившей в Хогвартс, место, которое теперь кишело Пожирателями Смерти и их учениками-подражателями, и все они, скорее всего, без колебаний подвергли бы их пыткам или убили, только заметив. Гермиона хотела успокоить Драко, но не могла солгать ему. — Я не верю, что ты сможешь так же хорошо управляться левой рукой, — коротко призналась она, пристально и требовательно глядя на него. — А что, если нам понадобится взобраться на что-нибудь? Или… Я не знаю. Но ты окажешься в невыгодном положении. — Хорошо. Это правда. Я окажусь в невыгодном положении, но ты же знаешь, Гермиона, что я могу сражаться на дуэли без посторонней помощи. Я могу постоять за себя. Я буду стоять на своём и не допущу, чтобы ты умерла из-за того, что отвела взгляд от чёртового Пожирателя Смерти, направившего на тебя свою палочку, чтобы проверить меня. — Его взгляд был жёстким и отчаянным. — Я не допущу, чтобы из-за меня тебя ранили или убили, и если ты не согласишься позволить мне позаботиться о себе, я расскажу Поттеру, и он, чёрт возьми, запрёт тебя в подвале, если понадобится, чтобы ты была в безопасности. — Что ты собираешься сказать ему? Он тебе не поверит. Он подумает, что ты что-то замышляешь! Какую причину ты ему назовёшь, чтобы объяснить, почему я беспокоюсь о тебе? Что мы друзья? — Гермиона говорила так яростно, как только могла, но при этом говорила тихо; они не могли позволить, чтобы их подслушали. И именно поэтому Драко не мог ничего сказать Гарри — потому что Гарри поверил бы ему только в том случае, если бы Драко рассказал Гарри правду об их отношениях. Ох. Он бы не стал. Не стал бы? — Я расскажу ему о нас, — сказал Драко, по-прежнему крепко держа её за плечо и не сводя глаз с её лица. Гермиона почувствовала, как у неё внутри всё сжалось. Конечно, он расскажет. В конце концов, это был Драко Малфой. — Тогда он и тебя не отпустит на задание! На самом деле, ты, вероятно, не сможешь этого сделать после того, как Рон с тобой разберётся. Драко, ты не можешь! Драко никак не отреагировал, просто спокойно посмотрел на неё. — Мне всё равно. Это опасное задание, Гермиона. Хогвартс стал главной базой Пожирателей Смерти — это не будет каким-то рейдом или мелким сражением. Если нас поймают в коридоре, когда Комната начнёт меняться, они набросятся, и их будет больше, чем нас. Я не хочу тебя отвлекать, понимаешь? Гермиона прикусила губу и выругалась на него, а затем смягчилась. — Да. Отлично. Я не буду… отвлекаться на тебя. — Ты сосредоточишься на битве, а не на мне? Ты сосредоточишься на том, чтобы сохранить себе жизнь? — Да. Я обещаю, — неохотно согласилась Гермиона, и Драко улыбнулся ей. Он бросил взгляд на дверной проём и склонил голову набок, прислушиваясь. Затем, когда он убедился, что никто не зайдёт, он опустил голову и поцеловал её, нежно и трепетно, его рука обвилась вокруг её тела. — Ты не будешь отвлекаться на меня? — Их лбы были прижаты друг к другу, носы соприкасались, и Драко скосил глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на Гермионе. «Ему идёт этот образ», — подумала она с дрожащей улыбкой, смеясь про себя, и обхватила ладонями его лицо, поглаживая большими пальцами выступающие скулы. — Ты тоже должен пообещать, Драко. — Ты учишься, — сказал он, и в уголках его глаз появились морщинки от улыбки. — Несколько дней назад ты бы меня об этом не спросила. — Ты на меня влияешь, — сказала Гермиона и ухмыльнулась. — Не так сильно, как хотелось бы, — ответил он, и его рука сжала её ягодицы, а Гермиона фыркнула от смеха. — Тебе не удастся меня отвлечь. А теперь пообещай, что не станешь пренебрегать собственной безопасностью, чтобы проверить меня. Драко на мгновение задумался над просьбой и нахмурился, но в конце концов согласился. — Я обещаю. Гермионе стало немного легче в преддверии надвигающейся миссии, как только она услышала эти два слова, но внутри у неё всё ещё всё сжималось, а сердце тяжело колотилось в груди. А потом Драко отстранился — они и так были слишком близко, что, если кто-нибудь их увидит? — и вся теплота и забота исчезли с его лица, оставив только напряжение и жёсткость. — Увидимся внизу, — холодно сказал он и вышел из комнаты, бесшумно ступая ботинками по полу, и Гермиона почувствовала себя очень одинокой. Она применила к волосам свой истощающийся драгоценный запас снадобья «Простоблеск», чтобы «приручить» их, и заплела в одну косу. Сегодня вечером Гермиона не могла позволить себе, чтобы они попали ей в лицо и закрыли глаза — стоило воспользоваться «Простоблеском», даже несмотря на то, что её последняя банка чудесного снадобья почти закончилась. И вряд ли она могла просто зайти в Хогсмид и купить ещё, не так ли? Не то чтобы у неё были причины так часто им пользоваться; обычно она не обращала внимания на свои густые, растрёпанные волосы. Она посмотрела на себя в зеркало. Волшебная палочка покоилась в набедренной кожаной кобуре, коса перекинута через правое плечо; Гермиона выглядела бы почти как женщина-воин, Жанна д’Арк, если бы не её испуганные карие глаза на испуганном белом лице. Она нахмурилась, глядя на своё отражение, и направилась к двери спальни, облачённая в броню, которая казалась тяжёлой и странной, беспокоясь о Драко, Гарри и всех остальных, вовлечённых в миссию, включая себя.

~***~

— Уединился здесь, да? — Гермиона спустилась по ступенькам, расправляя плечи, привыкая к ощущению брони мракоборца. — Ни я, ни Поттер не хотим проводить друг с другом больше времени, чем это необходимо. Хотя, должен сказать, он был удивительно вежлив сегодня вечером. Драко выгнул бровь и ухмыльнулся, растянувшись на кровати. Гермиона попыталась улыбнуться, но улыбка показалась ей неестественной, поскольку адреналин разлился по венам в предвкушении опасностей, с которыми она вскоре столкнётся. — Я знаю, что ты подслушал наш разговор, даже не пытайся притворяться, что не слышал. — Её собственный голос показался ей напряжённым, и она не могла понять, показалось ей это или она действительно была такой напряжённой. — Всё ещё нервничаешь? — спросил Драко, и Гермиона просто молча кивнула. Она всего лишь хотела, чтобы всё началось — она хотела быть там, на задании. Она ненавидела это ожидание; это сводило её с ума от тревожного напряжения. — Поттер сказал, что скоро всех, кроме Макгонагалл, эвакуируют к Аберфорту. Ждать осталось недолго. — Для меня самое худшее — это ожидание. Когда я нахожусь в процессе сражения… У меня нет времени как следует испугаться. Я имею в виду, мне страшно, я даже пребываю в ужасе, но это не одно и то же. В бою это инстинктивный страх. Прямо сейчас я размышляю, представляю себе наихудшие варианты развития событий, и это просто съедает меня изнутри. — Гермиона с громким вздохом села за стол, пытаясь избавиться от напряжения. — Что ты обычно делал, чтобы не сойти с ума перед заданием? Драко пожал плечами. — Ничего особенного. Но его глаза остекленели от боли, и Гермиона теперь достаточно хорошо знала его крошечные изменения в выражении лица, чтобы понять, что он что-то скрывает. — Скажи мне, — приказала она, размышляя над тем, что мог бы сделать даже такой нерешительный Пожиратель Смерти, как Драко, чтобы снять напряжение, и ей не понравился ни один из ответов. — Ты не захочешь знать, — холодно настаивал он, изучая её лицо, и Гермиона почувствовала, как уголки её рта опустились. — Нет, на самом деле хочу. — Это в прошлом. Больше не имеет значения. Кроме того, это, хм, личное, Гермиона. Правда. — О. — Затем, после долгой паузы, Гермиона не смогла удержаться от вопроса. — Ты имеешь в виду… эм… секс? — Последнее слово она произнесла тихим голосом, опустив глаза и теребя шнуровку на своих наручах. — Нет, и я всё равно не обязан говорить тебе, что это, — коротко ответил он, и раздался скрип пружин кровати, и затем ноги Драко наполовину оказались в поле зрения опущенных глаз Гермионы, и он заставил её прекратить. — Не делай этого, Мерлина ради, ты всё испортишь. Блядь. Если тебя это раздражает, я поправлю. — Всё в порядке. И что же ты тогда делал? Что делали Пожиратели Смерти? — Гермиона инстинктивно оттолкнула Драко, и тот отдёрнул руку от её наруча. Она мысленно застонала и пожалела, что не может взять свои слова обратно, как только произнесла их; почему она выразилась именно так? Она была нервной, раздражительной и слишком эмоциональной — и это просто вырвалось. И ранила Драко, намеренно ранила его. Почему она просто не могла держать рот на замке? — Почему ты задаёшь мне эти ёбаные вопросы? — Драко уставился на неё сверху вниз, холодный и злой, и его голос звучал так же напряжённо и нервно, как и у неё. — Это твой способ наказать себя за то, что у нас есть? Наши… отношения? Ты постоянно напоминаешь себе, что я был подонком? Это своего рода наказание для тебя, Гермиона? Он казался искренне расстроенным, его челюсть была напряжена, а рука сжата в кулак, пока он ждал её ответа. Гермиона вздрогнула от его слов и язвительного тона и решительно покачала головой. — Нет. Я просто… Мне… интересно… — О, просто интересно, хм? — Д-да. — Тогда ладно. Я могу рассказать тебе о том, что делают Пожиратели Смерти, — сказал Драко с холодной решимостью. — У Пожирателей Смерти имелись девушки под рукой. В основном, магловские. Молодые. Нашего возраста, может быть, даже немного моложе. Кто-то находится под Империусом, кто-то нет. Это была традиция, когда пленницы, захваченные в прошлых сражениях, предоставляли своё тело своим похитителям, прежде чем те уходили и приводили новых пленниц. Гермиона побледнела. Она почувствовала накатывающую тошноту. — А ты?.. — Было трудно отказать и не вызвать подозрений. Но даже до того, как я передумал, я просто… этого не произошло… ни разу, я… ну… Был один раз, когда я… позволил себе воспользоваться небольшим преимуществом над девушкой, которая была под Империусом, — сухо и с трудом выговорил Драко, и Гермиона с отвращением отвела от него взгляд, не в силах встретиться с ним взглядом. Он был… Она не могла в это поверить, не хотела в это верить. Гермиону затошнило — она даже не могла посмотреть ему в лицо. Она никогда бы не подумала, что Драко относится к тому типу парней — мужчин, — которые способны на такое. — Я никогда никого не насиловал, Гермиона. Однажды, как-то раз, была одна девушка, похожая, эм, на Панси, и Блейз приставал ко мне, чтобы я что-нибудь сделал с одной из них, и я… я поцеловал её очень быстро и притворился, что она Панси, потому что мне было одиноко. Всё это было очень грустно и трогательно, и да, неправильно и отвратительно, и я действительно предпочёл бы забыть обо всём этом, потому что я не могу ничего изменить, и я чертовски жалею, что сделал это, — признался Драко ещё более натянуто, и Гермиона снова посмотрела на него, широко открытыми глазами, осуждая и испытывая облегчение оттого, что всё оказалось не так плохо, как она думала. Что само по себе было ужасно. — Вы целовались? Это… не так уж и плохо. Я… я думаю. Я имею в виду, это плохо и неправильно, но… Но я подумала… то, как ты это сказал, это прозвучало как… — Нет. Я никогда этого не говорил. На самом деле, я специально сказал «нет», когда ты спросила, был ли это секс. Но, блядь, Гермиона, ты даже не усомнилась в своём предположении; ты просто сразу подумала обо мне самое худшее. Не то чтобы то, что я сделал, не было неправильным. Но это было не то, о чём ты подумала. Ты должна верить в то, что я говорю тебе, Гермиона. Ты всё ещё не веришь, что бы ты ни говорила. — Ты был Пожирателем Смерти! Что я должна была подумать? — Что я был не очень в этом хорош? — Он попытался быть ироничным, и Гермиона закрыла лицо руками. — Прости меня. — Ты должна доверять мне, — повторил он. — Или мы не сможем… у нас ничего не получится. Только не без доверия. Гермиона смогла только молча кивнуть, ломая голову, что бы такое сказать, чтобы не выглядеть такой идиоткой. И тут дверь подвала открылась, и Гермиона вскочила на ноги, опустив руки по швам, а Драко сделал шаг назад. — Мы уходим! Пошли! — Голос Гарри эхом разнёсся по лестнице, и Гермиона тихо выругалась. — Идём! — крикнула она и посмотрела на Драко. Гарри выбрал самое неподходящее время. — Мы поговорим позже, — пообещала она ему, и Драко натянуто улыбнулся. — Позже. Когда Гермиона проходила мимо него к лестнице, он схватил её и крепко прижал к себе, а она обняла его так же крепко. — Не умри. Хорошо? Я не сержусь. Я понимаю, всё в порядке — прости, что я плохо отреагировал. Я не заслуживаю твоего доверия, на самом деле. Но я забочусь о тебе. Очень сильно, — прошептал он быстро и тихо, обдавая горячим дыханием её ухо, и Гермиона почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Он прощался. На всякий случай. — Нет, ты меня прости. Я доверяю тебе, клянусь своей жизнью… я клянусь. — Я знаю, — тихо ответил он, а затем отпустил Гермиону и подтолкнул её к лестнице, и она поднялась по ней с сильно бьющимся сердцем и болью в груди, её разум кричал на неё из-за того, что только что произошло. Но она должна была быть спокойной и сосредоточенной, готовясь к возможному сражению. Ей нельзя было отвлекаться. Боже, зачем они с Драко подняли этот разговор именно сейчас? Почему она решила такое спросить? Почему он поцеловал ту бедную девочку? А затем Гермиона вошла в столовую и, моргая, оглядела остальных. Кингсли, Люпин, Гарри, Рон, Фред и Джордж, а также Анджелина Джонсон, все готовые приступить к делу, Люпин, Гарри и Рон в старой броне мракоборцев. — Вы двое готовы? — спросил Люпин, и Гермиона мгновенно кивнула, несмотря на страх, который ледяной водой пробежал по её венам. Гермионе пришло время возвращаться в Хогвартс.