Маска

— Мне кажется, что тебе сейчас лучше все-таки отпустить меня и пойти спать, а я пока хотя бы душ приму, — Арсений устало откинулся на спинку дивана, чувствуя приятную тяжесть на груди и ощущая как запах алкоголя раздражает слизистую носа. Все-таки Антону нужно было протрезветь. Может, он завтра, на чистую голову, не затуманенную алкоголем, пошлет его куда подальше и все.       Поверить в то, что чувства оказались взаимны не получалось до сих пор, но сердце все равно билось в груди с пугающей скоростью, разнося адреналин по венам и заставляя улыбаться, глядя в зеленые глаза. Все-таки он всегда радуется слишком рано.       Зачем? Все может кардинально измениться за одно мгновение.  — Я не хочу тебя отпускать, — Антон лишь сильнее прижал Арсения к себе, заставив на секунду задохнуться от трепета, и уткнулся в шею, обжигая дыханием.  — От меня воняет.  — Похуй.       Вот и поговорили.       Тихо рассмеявшись от абсурдности ситуации, скорее даже истерически, Арсений все-таки выпутался из хватки, отправив Антона в свою комнату, чтобы тот не ложился на старом скрипучем диване, а сам пошел в душ, не в силах убрать с лица идиотскую улыбку.       Кто же знал, что этот вечер, как обычно наполненный лишь самобичеванием и просмотром новых постов в инстаграме, закончится настолько неожиданно и на удивление даже не хуево. На секунду появилось желание построить планы на неделю вперед, прибраться в квартире, сходить к врачам… но это только на секунду. Понимание того, что у него ничего не может быть хорошо хорошенько стукнуло по голове почти сразу же, убрав ту самую улыбку с лица и заставив раздраженно ударить по холодному кафелю в ванной.       Все ведь действительно очень вряд ли сможет наладиться настолько просто. Над этим надо работать, разбираться с проблемами, иметь желание меняться.       Вот только он слишком хорошо понимал, что у него самого это желание пропадет слишком быстро. Надежда оставалась только на Антона, но заставлять его вытягивать Арса из той бездны, в которую он загнал сам себя… это было бы слишком гадко с его стороны. Да и он не думал, что все это не мимолетное желание молодого парня, решившего попробовать что-то новое.       Вот только удивительно, что этим «чем-то новым» стал загнавшийся мужик, которому больше тридцати.       Выкрутив холодную воду на максимум, чтобы хотя бы немного прояснить мысли и осознать масштабность того пиздеца, который свалился на них, Арс уткнулся в гладкую стену ванной лбом, закрывая глаза и чувствуя, как голова начинает болеть от слишком большого количества мыслей.       Из ванной он выходил в довольно растрепанных чувствах, не в силах собрать все в единую картину и сделать какие-то выводы. Да и осознание того, что в его комнате прямо сейчас сидит разморенный алкоголем Антон абсолютно не помогало. Но на этот раз его подобное не раздражало из-за нарушения личного пространства — он сам не заметил, как Антон уже стал его частью, — а наоборот — волновало и заставляло задерживать дыхание от предвкушения.       Вот только, возвращаясь к себе в комнату, он никак не ожидал увидеть максимально серьезного Антона, в глазах которого застыло явное непонимание, которое, вскоре, собиралось смениться слезами обиды, если судить по дрожащим ресницам.  — Что сл?.. — договорить не вышло — взгляд опустился немного ниже, и Арсений все понял без слов. Антон держал в руках несколько так и не открытых пачек таблеток, которые раньше лежали в запертом ящике. А на этот раз Арс оставил его открытым. Зачем закрывать, если больше не надо было ничего прятать от вездесущего Шастуна, который решил взять перерыв? Все случилось слишком быстро, он просто не успел закрыть этот гребаный ящик и в итоге…  — То есть, все это время ты нихуя не лечился и пиздел мне? — истерические нотки в голосе Антона были новы: Арсений никогда не думал, что услышит что-то подобное от него, но, видимо, вся эта ситуация, действительно его задела. — Зачем? Нет, ты просто объясни, за каким хуем я въебывал свое время, силы, пытался помочь тебе, таскал по врачам, чтобы ты снова начал жить нормально и не мучался от болей и обмороков, выписывал кучу таблеток, чтобы хотя бы немного облегчить твое психологическое состояние и начать его исправлять, а не только купировать препаратами? Господи, зачем я так трясся над тобой, если тебе все это время было настолько поебать? — слезы все-таки потекли из его глаз, а Арсений понял, что начинает задыхаться от паники и стыда, затопившего его. Он ведь действительно думал, что так будет лучше для них обоих — Антон отгородится от него, так и не узнав о чувствах Арса, а он сам тихо мирно продолжит упиваться своими страданиями, и они больше никогда не пересекутся. В его мыслях не было даже шанса на взаимность, а в итоге, кажется, он этот шанс только что благополучно проебал.       В глазах начало темнеть от недостатка кислорода, а слезы грозились пролиться с каждым мгновением, нагнетая обстановку. Понимая, что постепенно земля уходит из-под ног, Арсений с глухим стуком откинулся на стену позади себя, ни на секунду не отводя взгляд от Антона, которому, кажется было еще хуже.       Он понятия не имел, как объяснять ситуацию, да и стоит ли вообще. Сил хватало только на тихий истерический смех, от которого и так тяжелое дыхание нарушалось еще сильнее, сдавливая грудь. Арсений ведь прекрасно знал, что ничего хорошо у него не будет, но он и подумать не мог, что потеряет все даже не обретя.  — Прости… я не думал, что… — подступающая паническая атака не дала сказать ничего более, да и, кажется, Антону это было уже незачем. Он поднялся на ноги, резким быстрым шагом выходя из темной маленькой комнаты, в которой Арсений прожил несколько лет, не замечая ее недостатков, считая самым большим минусом то, что он до сих пор жив. А теперь, кажется, больше этого самого большого минуса не будет — он либо задохнется от чересчур сильной панической атаки, либо сделает этот чертов шаг, когда отойдет от неё хотя бы немного.       Закрывая глаза, в попытке хотя бы немного успокоиться, он не думал, что через пару минут его приведут в себя одним резким движением, поднимающим на ноги, чтобы перенести на кровать.  — Давай, сейчас немного придёшь в себя, выпьешь успокоительное, а потом просто ляжешь спать. Я так понимаю, что ситуация у тебя сейчас намного хуже, чем была изначально, поэтому упущу эту тему, пока тебе хотя бы немного не станет легче. Хорошо? — на удивление теплый и спокойный голос Антона вводил в некий ступор. Почему он не ушел, когда узнал? Почему не бросил? Почему?..       В голове крутилась куча вопросов, но сил осталось лишь на то, чтобы прижаться ближе, стискивая крепкое тело в объятьях, задыхаясь и чувствуя, как из глаз текут слезы. Какой же он жалкий, господи.  — Тише, тише, — огромная рука легла на затылок, заставляя окончательно уткнуться в грудь, а поцелуй в макушку с концами выбил из колеи, увеличив количество вопросов в несколько раз. — Я никуда не уйду, не переживай. Еще надоесть успею. Все будет хорошо.  — Прости, пожалуйста. Господи, какой же я придурок, — эта фраза была слишком длинной — грудь сдавило спазмом, перекрывая дыхание окончательно, а Антон лишь сильнее прижал его к себе, видимо, не собираясь отпускать вовсе.  — Тебе нужно успокоиться. А я обещаю быть рядом, пока это все-таки не произойдет.  — А когда я успокоюсь?  — Я буду рядом, пока ты меня не пошлешь куда подальше.  — Только попробуй меня наебать.

***

 — Ладно, я примерно понял, почему ты все это делал, но не думай, что теперь я спущу всю эту ситуацию на тормозах. Я серьезно думал, что ты лечился и даже предположить не мог, что все эти таблетки лежат без дела.  — Почему же, через пару дней, возможно, им нашлось бы прекрасное применение…  — Арс!..       Они сидели на кровати в захламленной комнате, на разговор ушло около двух часов. Арсений просто рассказывал, а Антон слушал, иногда уточняя что-то и ни на секунду не отходя от него. Хотя бы за это стоило сказать ему спасибо. Да и вообще за то, что не свалил вчера, бросив его, задыхающегося, на полу собственной спальни.  — Да ладно тебе, просто шутка.  — Да нихера ведь не шутка, не пизди.  — Ну, может и так.  — Пожалуйста, не говори такое больше. Знаешь, как я за тебя боюсь? — длинные руки притянули к себе в объятия, кажется, сотый раз за день, а Арс все равно вздрогнул от неожиданности и того, насколько все это казалось неправильным. В голове билась одна единственная мысль — «ты не можешь быть счастлив».  — Было бы за что бояться.  — За самого прекрасного человека на этой планете.  — Ой-ой-ой, пизди больше.  — Ну-ка не начинай. Я тебе не врал за время нашего общения ни разу.  — Будем считать, что я тебе поверил, — Антон лишь покачал головой, так и не убрав за все утро светлую улыбку с лица. А Арсений все еще не осознавал, что все это происходит сейчас прямо с ним, а не с кем-то еще. Это ему говорят, что любят, это о нем заботятся, не желая отпускать от себя, это его состоянием и вкусами интересуются даже в таких мелочах, как вкус чая или того, что он хочет на завтрак. Все это происходит с ним — загнанным тридцатидвухлетним мужиком, разочаровавшимся в жизни. Кто же знал, что такой мальчишка привяжется к нему и больше не захочет отпускать.       Это все до сих пор казалось идиотской идеей. Он ведь просто портит жизнь молодому парню, у которого все впереди, разве нет? Он ведь точно ему не пара.  — Если ты сейчас не прекратишь накручивать себя… — Антон поднялся с кровати, потягиваясь и задевая руками лампу, в то время как он сам просто завалился обратно, прикрывая глаза от усталости. Все еще хотелось спать, хотя они провалялись в постели до трех дня.  — Мысли читаешь?  — По лицу вижу, что ты опять вбиваешь себе в башку всякую херь, которую будешь растить с каждым днем все сильнее и сильнее. И даже не думай ложиться сейчас, не хочу видеть тебя в день по два часа, так что поднимайся, сейчас будем завтракать.  — Да ладно тебе, пара часов не сыграют погоды. Я спать хочу.  — Ты спишь по двадцать часов в день, а потом говоришь, что у тебя болит голова и ломит все тело. Так что даже не начинай, а давай, поднимайся, нам еще нужно навести здесь хотя бы какой-нибудь порядок, — в ответ Арс лишь что-то невнятно промычал, лишь сильнее укутываясь в одеяло и никак не ожидая того, что под это самое одеяло скоро запустят руки, сжимая истощенное, но продолжавшее сопротивляться тело, в попытке выпутать его из этого кокона. — Давай, выползай, задрал уже.       Антон наклонился слишком близко, опаляя своим дыханием затылок и слишком открыто прижимая к себе, практически сразу упустив изначальную цель, с которой он все это начинал. Горячие ладони напрямую соприкасались с тонкой кожей на пояснице, пуская дрожь вдоль позвоночника, пока он сам пытался хотя бы немного прийти в себя от шока. Прямо сейчас Арсений благодарил всех богов за то, что лежал на животе, и материл сквозь зубы свое неожиданно проснувшееся либидо — слишком яркими и откровенными были те картинки, которые ему подкинуло воображение. Если бы руки Антона были немного ниже, то…  — Ладно, ты поднимайся, а я пока поставлю чай пойду. Тебе черный? — неожиданно нервный голос и тут же увеличившееся расстояние между Антоном и кроватью, заставляли волноваться, поднимая панику где-то в грудной клетке. Неужели его тело, которым он сам когда-то восхищался, буквально несколько лет назад, превратилось во что-то настолько убогое, раз к нему даже прикасаться не хочется.  — Д-да, черный, — как только Антон вышел из комнаты, Арс с тихим стоном уткнулся в подушку, пряча горящее лицо в мягкой ткани. Сейчас главным было не накручивать себя, хотя он был уверен, что долго сдерживать свои ебанутые мысли и загоны не выйдет. Его хватит максимум на пару часов, после которых все это взорвется в голове, сопровождаясь истериками и необъяснимым страхом. Насколько нужно быть идиотом, чтобы начать накручивать себя из-за чего-то подобного, он не понимал.

***

 — Пей, давай, хватит ломаться, — они сидели на кухне, пока Антон рылся в огромном количество таблеток, чтобы выбрать нужные. — Давай, это перед едой нужно, а дальше разберемся.  — Не могу, меня тошнит, когда я на них смотрю.  — Да ладно, все нормально будет. Выпьешь и станет легче, не переживай. Да и, если учитывать то, что все это время ты их не принимал, то дальше будет только хуже, если не начнешь их пить сейчас.  — Ты так теперь всегда будешь мне с этими таблетками мозг выносить?  — Да, теперь я от тебя не съеду, пока ты не поправишься, — Антон рассмеялся в попытке разрядить обстановку, но Арсу это ни капли не помогло. Он ведь действительно хотел, чтобы тот не уходил никуда, а что будет, если все тараканы в голове и проблемы со здоровьем испарятся?  — А когда я поправлюсь?  — Тогда я перееду к тебе окончательно.  — Ну, хотя бы ради чего-то стоит постараться, — Арс несмело улыбнулся, получая в ответ такую же немного смущенную улыбку. — Только, после завтрака, я спать, сразу говорю. Меня рубит жесть как.  — Хэй, я же сказал, что нельзя. Мы в целом проспали часов двенадцать, а это уже перебор, как по мне.  — Но я хочу спать, Антон.  — Ты же понимаешь, что твой организм просто хочет закрыться от неприятных мыслей?  — Ну да.  — Так вот, я тебе обещаю, что этих мыслей у тебя не будет в голове, пока я буду рядом.  — Ой, это так мило, — удержаться от яда в голосе не вышло, но Шастун на это лишь покачал головой, поднимаясь из-за стола и проверяя, не подгорел ли омлет, который он поставил готовиться.  — Тебе сегодня нормально спалось?  — Да, вполне, а что? — если честно, то этой ночью сон действительно был спокойным и размеренным, что удивляло, особенно если учитывать то, что Арс не мог заснуть без кошмаров уже несколько месяцев.  — Просто, я сегодня думал, что стоит оставить тебя, чтобы ты нормально выспался, а в итоге отрубился раньше. Хотел извиниться, если вдруг помешал.  — Господи, было бы за что. Ну, если хочешь, можешь уходить спать на диван, только сразу говорю, с утра ты с него не встанешь из-за болей в спине.  — Постой, так ты действительно не против, чтобы я остался у тебя? Если что, то у меня есть своя квартира, и я не навязываюсь, чтобы просто получить жилье, — Антон поднял руки, будто защищаясь от подозрений.  — Да я и не думал об этом. Просто не понимал, что же ты так ко мне прицепился.  — Ну, думаю, теперь-то ты понял.  — Что понял?  — Люблю я тебя, — смущения после этих слов избежать не вышло. В голове до сих пор не укладывалось что-то подобное, оно казалось чем-то иррациональным и максимально неправильным. — Можно тебя поцеловать?  — Зачем ты спрашиваешь? — Арс поднял голову, наблюдая за калейдоскопом эмоций на лице не менее смущенного Антона, и вздрогнул, когда он наклонился слишком близко, выдыхая ответ прямо в искусанные от волнения губы.  — Ну, может, ты уже передумал и решил, что тебе не нужен парень, младше тебя на девять лет.  — Придурок, загоны — это моя фишка, не воруй ее, — Арсений несмело улыбнулся, прикрывая глаза и подаваясь вперед, чтобы, наконец, почувствовать себя защищенным и нужным хотя бы на пару минут, пока Антон будет его обнимать, прижимая к себе так, что хрустят кости, и целовать, вкладывая в этот поцелуй, все, что чувствует.

***

 — Отодвинься, мне жарко, я устал, — Арс всеми силами пытался спихнуть с себя слишком горячие руки, обвивающие его с каждым протестом все сильнее и сильнее, слыша возмущенное мычание в ухо. Если честно, то уже минут пять жарко было далеко не от температуры, но он решил про это тактично промолчать, продолжая предпринимать попытки установить хотя бы какую-то дистанцию.  — Ну, Арс, хотя бы в благодарность за то, что я убрался у тебя, дай так полежать еще немного, — Антон уткнулся носом в чистые волосы, пахнущие самым дешевым шампунем, и по-свойски закинул длинную ногу на его бедро, не замечая, какую именно реакцию вызывает это действие у Арса.       Он правда пытался не накручивать себя, но получалось откровенно паршиво, особенно, когда становилось понятно, что у Антона действительно есть какие-то чувства к нему, но при этом тот продолжает сдерживать себя. Это было видно невооруженным глазом — слишком нервные, резкие движения; напряжённый дрожащий голос; чересчур быстро бегающий взгляд, который не мог зацепиться за что-то определенное… Почему?       Этот вопрос грыз его, пока Антон что-то рассказывал сонным голосом, продолжая крепко, но аккуратно прижимать его к себе подрагивающими руками. Хотелось спросить напрямую, но он прекрасно понимал, что ответ может абсолютно не устроить и окончательно испортить их отношения, которые, после вчерашнего, так и не успев начаться, и так чуть не разрушились.       Устало выдохнув, понимая, что еще немного и он просто не вытянет все это дерьмо, которое рождается в его голове в огромных количествах, Арс откатился немного назад, чтобы принять позу поудобнее, прижимаясь к Антону вплотную и чувствуя, как каменеет ранее расслабленное тело позади. До него не дошло с первого раза, так как глаза уже начинали слипаться из-за усталости, но когда стало понятно, что в поясницу ему упирается далеко не пульт от телевизора, а перед ним начинают извиняться, пытаясь отодвинуться, мысли о сне пропали окончательно.  — Бля, Арс, реально, извини, я не хотел, чтобы так вышло. Думаю, мне лучше все-таки свалить на диван. Я пойду, — все это было сказано тихим дрожащим голосом, которого Арсений не слышал от Антона никогда. Было бы из-за чего переживать, серьезно. Хотя, он сам себя накручивал из-за темы секса на протяжении всего дня, так что это было неудивительно. Вот только он в упор не мог понять, из-за чего переживает Антон.  — Да ладно тебе, все в порядке, можешь остаться, — чувствуя, как в груди разливается спокойствие от осознания того, что все хотя бы немного прояснилось, Арс, наконец, спокойно выдохнул. Осталось только разобраться с загонами Антона и жить вообще станет замечательно. Вот только он со своими-то справиться не может, что уж говорить о проблемах Шастуна.  — Мне кажется, что сейчас это будет неуместно, — Антон как можно незаметнее одернул домашние брюки и сел на кровати, чтобы, видимо, встать и уйти. Допускать этого было нельзя, так как после этого все только усложнится в несколько раз, а, казалось бы, куда уж больше.  — Когда кажется, креститься надо. Неуместно и неловко бы было, если бы у тебя не вставал вообще, особенно на того, кому ты признался в любви. Хотя, я удивлен, что это все-таки произошло.  — Просто, я чувствую себя не в своей тарелке, Арс. Тебе сейчас абсолютно не до этого, но я не могу ничего с этим поделать, ты слишком красивый, — Антон устало плюхнулся обратно, как только Арс потянул его за край футболки, и тут же притянул его к себе, пуская дрожь возбуждения вдоль позвоночника этим собственническим движением и последней фразой, которую он выдохнул прямо в чувствительное ухо.  — Я? Красивый? Мне кажется, что ты слишком давно был у окулиста. Пора посетить, — в ответ на эту фразу Антон лишь закатил глаза, мягко целуя в висок и неожиданно притягивая еще ближе и давая почувствовать, что нихера он не врет. — Ч-черт…  — Все еще считаешь, что я вру?  — Да. Докажешь обратное?  — Ты специально провоцируешь? — Антон прошипел это, явно сдерживаясь и сжимая худые, но крепкие бедра в своих огромных ладонях. — Пожалеешь ведь еще. — Ты так в этом уверен?

***

 — Хватит пытаться натянуть на себя этот гребаный плед, ты прекрасен, — Антон обласкал одним взглядом явно истощенное тело, на котором уже начали выступать кости. Арс был уверен, что это было уродливо, как и он сам в целом, но во взгляде этого невозможно странного парня не было ни капли жалости или отвращения. Это обнадеживало и заставляло сердце в груди биться от надежды на что-то лучшее.  — Какой пиздабол, а, — Арс рассмеялся, буквально на секунду отпуская плед из рук и тут же чувствуя, как он пропадает с тела, которое совсем недавно избавили от одежды. Да, было невыносимо стыдно, особенно когда сам Антон разделся, сверкая жилистым крепким телом. Когда-то у него было такое же, но все было безбожно проебано.  — Ну-ка, не обвиняй меня, я никогда тебе не врал, — Шаст, тяжело дыша, наклонился над его лицом так, что они почти соприкасались носами, и нежно поцеловал, проводя ладонями от плеч до бедер. — Ты уверен, что хочешь всего этого? Просто…  — Значит так, либо ты сейчас возьмешь и трахнешь меня, либо я ухожу спать на диван, — чувствуя, как изнутри поднимается мягкое раздражение, Арсений, чтобы успокоиться, запустил руку в густые волосы этого любителя споров и, не дождавшись ответа, втянул его в поцелуй, понимая, что еще немного и у него просто сорвет колпак от возбуждения. Черт, когда такое вообще было в последний раз?  — Да? А что ты будешь делать с этим? — одна из ладоней опустилась еще ниже, сжимая твердый член, заставляя Арса выгнуться от неожиданности до хруста в позвонках. Казалось, еще пара таких выкидонов, и он просто позорно кончит даже не приступив к основному действу.  — Будто ты сам не знаешь. Пойду и подрочу в ванной.  — На кого хоть дрочить будешь? — Шастун задал этот вопрос, прекрасно зная, каким именно будет ответ, но он не учел одного — Арсений ненавидел, когда его действия предугадывали, поэтому, пока Антон усердно покрывал болезненно-бледную кожу поцелуями, вызывая тихие всхлипы, когда задевал чересчур чувствительные места, он уже знал, как именно ответит, когда от него этого ответа потребуют. — Так что?  — Ну, Джонни Депп горяч, не отрицаю. Да и Роберт-Дауни тоже подходит. А что скажешь насчет Нормана Ридуса? — Арс с трудом сдерживал смех, глядя на растерянное лицо перед собой и решая, что будет играть до последнего. Чего он не ожидал, так это настолько бурной реакции Антона, тут же усилившего хватку на бедрах и одним резким движением переворачивающего его на живот. Недавние обмороки оставили после себя кучу синяков на коленях, так что то, что его вздернули на них, доставляло дискомфорт, но все-таки накатившее вновь чувство стыда за свое уродливое тело все перебивало. Какого черта этот молодой парень вообще обратил на него свое внимание?  — Тоже мне. Они же старики, нашел на кого дрочить, — удивительно, но в голосе Шастуна сквозила ничем не прикрытая ревность, которую он тут же перенес на тело Арсения в виде укусов и излишне сильной хватки на ягодицах. Точно потом останутся синяки, хотя, казалось бы, куда больше.       Удивительно, но все это постепенно начинало нравиться еще больше, отгоняя стыд и панику и заменяя ее возбуждением, опускающимся вниз живота. Каждое слишком резкое движение пускало разряд по телу, заставляя шипеть сквозь зубы, чтобы сдержать стон, и сводить ноги вместе, понимая, что еще немного и он просто потечет от всего этого. Мыслить связно получалось с трудом, голова постепенно отключалась, а все мысли просто испарились, оставив после себя лишь вязкий туман, в котором тонуло сознание.  — Да я тоже мало чем на молодого похож, так что, думаю, в самый раз. Да и, т-ты вообще видел их б-без рубашки? — держать марку и играть до конца получалось откровенно паршиво, но он продолжал, подаваясь навстречу каждому очередному прикосновению и не понимая, почему Шастун медлит. Смазка и презервативы лежали совсем рядом, оставалось только протянуть руку, но он продолжал изводить его, доводя до черных точек перед глазами, даже не прикасаясь к члену.  — Любишь постарше? — где-то сзади послышалось шуршание и вжикнула молния джинс, которые Антон так и не снял. А у Арсения внутри все сжалось от предвкушения чего-то большего.  — Имеешь что-то против?  — Да нет, просто удивляюсь тому, что прямо сейчас ты хочешь, чтобы тебя трахнул мальчишка на девять лет младше, да еще и до такой степени, что течешь от одной мысли об этом, — в голосе Шастуна слышалась все еще не остывшая ревность к актерам, имена которых, если честно, просто первыми всплыли в голове, и снисходительная насмешка, бьющая по нервам не хуже прикосновений.       Арс уже хотел что-то ответить, но тут же проглотил все слова, которые хотел сказать, как только его резко потянули назад, наконец, прижимаясь собственными бедрами и давая почувствовать, что возбуждение бьет по сознанию не только ему. Длинный, немного влажный член, идеально лег в ложбинку между ягодиц, а Арсений, почувствовав это, понял, что он слишком близко, чтобы кончить от одной фантазии о том, что будет дальше и резкого движения бедрами, сопровождающегося тяжелым выдохом прямо в загривок.       Из горла вырвался скулящий стон, а он сам, чтобы заглушить все подобные звуки, уткнулся в подушку, прикусывая ее, когда ощущения становились настолько острыми, что терпеть было невозможно.       Казалось, с чего бы так бурно реагировать — они даже не начали еще, но по-другому просто не получалось. Нервы будто были оголены, а Антон прекрасно об этом знал, не обойдя стороной ни одной излишне чувствительной точки, легонько прикусывая и заставляя выгибаться в пояснице и терпеть ноющее чувство внутри. Поскорее бы…  — Кто сказал, что я не представлю на твоем м-месте одного из них? — голос дрожал, выдавая все эмоции и чувства с потрохами, но Арс продолжал играть заданную роль, не желая отступать. Им двигал банальный интерес, если быть честным, смешанный с желанием довести игру до конца. Интересно, как выглядит Шастун, потерявший самоконтроль от злости?  — С огнем играешь. Еще одна такая фраза, и я не буду так терпелив, как сейчас. Зачем, если во время секса все равно будут думать не обо мне? Ты хочешь этого? — тихий шипящий голос, пропитанный яростью, пускал дрожь вдоль позвоночника, заставляя сдерживать тихий скулеж, в попытке удержаться на ноющих коленях. Да и твердый член, все еще так правильно лежащий между ягодиц, абсолютно не добавлял самоконтроля.       Арс так и не смог ответить ничего связного, поэтому Антон притянул его еще ближе, сделав пару движений бедрами, будто имитируя проникновение, и тихо хмыкнул, когда он вымученно прогнулся в пояснице, окончательно заваливаясь грудью на простыни. Тело совсем отказывалось слушаться.  — Может, ответишь?  — Я…  — Мы так и будем стоять, пока ты этого не сделаешь.  — Нет, я этого не хочу, ч-черт возьми!  — Тогда скажи, о ком ты будешь думать, когда я буду трахать тебя?  — О тебе, только о тебе, так что, ради бога, хватит уже тянуть, — его ответ прозвучал приглушенно из-за подушки, в которую пришлось уткнуться в попытке хотя бы немного приглушить ощущения. Вот только это все равно не помогло.       Антон в ответ на эту просьбу ничего не сказал, лишь еще раз укусил худое плечо, оглаживая бледное тело, а после, тихо выдохнув, будто пытаясь успокоиться, взял в руки тюбик смазки, заставляя Арсения сжаться всем телом от предвкушения.  — Сразу говорю, что я знаком со всем этим только на словах, поэтому, если что, направляй меня и говори, если будет некомфортно. Хорошо? — получив в ответ едва заметный кивок и ворчание о том, что у самого Арса будто практики было до небес, Антон поцеловал его в затылок, а после — отстранился, напоследок проведя до невозможности твердым членом по упругим ягодицам. Будто специально дразнит, гад.       Один палец уже стал испытанием — слишком давно Арс позволял делать кому-то что-то подобное с собой, но дальше все пошло на удивление гладко и без неприятностей. Антон успокаивал его, поглаживая покрытую испариной поясницу, хотя сам дрожал от еле сдерживаемого возбуждения, не прекращая поступательные движения ни на секунду, выбивая тем самым сдавленные стоны из его горла, которое уже першило от всего того, что он выдал сегодня.       Задевая с каждым излишне резким нетерпеливым движением простату, Антон продолжал добавлять пальцы, пока внутри не оказалось… сколько? Арсений не знал. Голова варила откровенно херово, перед глазами плыло, а сил оставалось лишь на то, чтобы поддерживать себя в более-менее устойчивом положении и не падать навзничь.  — Твою ж мать, я больше не могу, ты слишком горяч, — тихий судорожный шепот на ухо послышался, будто сквозь вату, а вот шелест упаковки презерватива Арсений уловил довольно четко, так как именно в этот момент из него вынули пальцы, оставляя после себя садняющую пустоту. — Готов?       Промычав в ответ что-то утвердительное, Арсений тут же почувствовал как ко входу приставляют головку, тяжело выдыхая и в несколько раз сильнее сжимая уже покрытую синяками талию, а после — мягко толкаются внутрь, оставляя после себя резкую вспышку боли, смешанной с наслаждением.       Черт, он ведь совсем забыл, насколько остро ощущается этот момент, особенно после такого долгого перерыва, да еще и с партнером, не обделенным размерами. Попытки расслабиться не увенчались успехом, а Антон, видимо, совсем устал терпеть, потому что, буквально через мгновение, его дернули назад, вгоняя член до упора и прижимая его вспотевшую спину к собственной крепкой груди. После подобного, позорного всхлипа сдержать не удалось, как и тонкого грудного стона, последовавшего после мягкого толчка бедрами.       Антон ничего не говорил, тяжело дыша в затылок, иногда утыкаясь носом в растрепанные волосы и прикусывая тонкую шею, когда терпеть становилось совсем невмоготу, но Арсений прекрасно понимал, что он ждет разрешения, поэтому, стиснув зубы, чтобы еще раз не проронить эти жалкие звуки, он подался бедрами назад, вздрагивая от наслаждения, прошившего тело и слыша шипящее «Ар-рс…» за спиной. От собственного имени, произнесенного таким тоном, вело не по-детски, полностью отрубая способность мыслить, но он продолжал цепляться за реальность, сжимая крепкие руки, обвивающие тело, в собственных и прижимаясь как можно ближе.       Черт, когда его имя вообще произносили с таким вожделением? Когда его хотели настолько сильно? Когда в последний раз его вообще хотели?..       Все попытки сохранить здравомыслие канули в лету с первым резким движением бедер и громким стоном, сопровождающим его. Все это ощущалось слишком прекрасно, он мог прочувствовать абсолютно каждую венку того члена, который входил в него прямо сейчас, набирая все большую скорость. Хотелось плакать от остроты ощущений, что он, в принципе и делал, тихо всхлипывая и роняя все более и более громкие стоны, отражающиеся от бетонных стен.  — Не срывай свой прекрасный голос так рано. Ты же не думаешь, что этот раз будет единственным, да? — хриплый и невыносимо глубокий голос проник в практически потерянное сознание, вырывая из блаженной неги, а сам Арсений, анализируя сказанное, понял, что он, кажется, абсолютно не против этого.

***

 — А вот если бы я пил антидепрессанты!.. — Арсений лежал в собственной кровати, прижимаясь к горячему телу Антона, неожиданно опять поднявшего тему таблеток, и чувствуя, как неприятно тянет поясницу, а в тело впиваются складки сбившейся простыни. Плевать, потом поправит.  — Даже не начинай, ты все равно их будешь пить.  — Они влияют на либидо. Нахрен я тебе буду нужен такой?  — Такое ощущение, будто я с тобой только ради секса. Вообще, ты сам проявил инициативу.  — Да-да, я сам тыкался себе в спину стоящим членом, — Антон закатил глаза, прижимая Арсения как можно ближе, утыкаясь ему в шею и прикрывая глаза.  — Это все-таки временно, так что, как только ты избавишься от всех своих тараканов в голове и твой курс таблеток закончится, мы хорошенько отпразднуем это еще одной незабываемой ночью. Да и не факт, что таблетки так сильно повлияют, у всех разная реакция на них.  — То есть, секса у нас не будет несколько месяцев, пока я пью эту гадость?  — А что? Уже соскучился? — Антон тихо рассмеялся, получая локтем в бок, и легонько прикусил один из засосов, заставляя Арса зашипеть от неожиданности и легкой боли. — Все будет, пока ты будешь чувствовать себя комфортно.  — А представь ситуацию: у тебя встал, а у меня нет. И что дальше? — да, он отшучивался на эту тему, но вся эта херня действительно знатно действовала на нервы. Не хотелось, чтобы тебя бросали из-за того, что ты тупо не можешь дать человеку в постели того, что он хочет.       Все, что произошло буквально десять минут назад, до сих пор не укладывалось в голове, всплывая в памяти отрывками и заставляя краснеть от смущения и осознания того, что его действительно кто-то считает привлекательным. Его изможденное, худое и покрытое родинками тело реально привлекает кого-то настолько шикарного, как Антон.       Еще больше удивлял тот факт, что Шастун действительно готов был отказаться от секса ради его морального состояния, хотя, вроде, молодой парень. Мог бы найти кого-то менее проблемного, чем Арс, но, несмотря на все его тараканы и загоны в голове, Антон продолжал прямо сейчас прижимать его к себе, согревая и ласково обводя оставленные метки кончиками пальцев. Кажется, этот парень либо сошел с ума, либо действительно влюбился в кого-то подобного ему. Первый вариант был более реален.       Он ведь еще тысячу раз пожалеет, что связался с ним. Арс был уверен в этом уже несколько дней, но, постепенно, эта уверенность таяла, когда Антон в который раз показывал, насколько ему важно все, что связано с Арсением и то, насколько он им дорожит на самом деле. Вот же придурок…       На лице непроизвольно появилась теплая улыбка, а глаза закрылись сами собой, в последний раз обласкав взглядом улыбающееся лицо Шаста. Как же хотелось поверить в то, что ему впервые в жизни повезло, и счастье не обошло его стороной. Вот только, чтобы сделать это, понадобится еще немало времени, и, кажется, этот человек действительно был готов ждать.  — Ну, во-первых, я не спермотоксикозный подросток — смогу потерпеть, а во-вторых, минет ведь никто не отменял.  — Эй!        Антон рассмеялся, мягко обнимая разморенное и уставшее тело Арсения, пока тот, понимая, что скоро уснет, с удивлением отметил, что впервые за несколько лет в голову не лезут идиотские мысли, способствующие накручиванию себя и собственного морального состояния.       И сейчас почему-то верилось, что рядом с Антоном так будет всегда.