Одна личность - пять миров

Катрин жил у дяди Осипа. Спал в его сарае, на сене, которое специально для него и собирали, ведь на болотах нет коров или лошадей. Ел гигант в доме. Еды ему требовалось много, поэтому с возрастом ему стало стыдно, что кормят его женщины деревни буквально со своего стола, почти ничего себе не оставляя, поэтому Катрин сам начал охотиться. Дядя Осип согласился научить его всему, но сам не понимал, как такая громада может охотиться. Для удачной охоты Осип всегда молился одному ему известному богу. Никаких особых требований у его бога не было, как и результата от молитв, но, верный своим убеждениям, охотник не менял традиции на протяжении многих лет. Добыча еды в деревне происходила следующим образом: было всего пятеро охотников и пять участков, по одному на каждого. Охотились редко, но метко, добычи было много. Болотные черепахи размером с упитанного взрослого кабана, жирные птицы, привыкшие, что в их гнёзда на болотах никто не лезет. Птицы не блещут памятью, поэтому, через какое-то время возвращаются на места прошлого гнездования. Болота были щедры на дары, пусть и не растительного происхождения. Раз в неделю охотники выходили на свои участки и выслеживали добычу. Редко кто возвращался со скудным или вовсе без улова, но если такое случалось, то у кого-то из соседей по участку непременно находился излишек. Деревня была небольшая, поэтому на неделю всем хватало десятка птиц и пары черепах. Само поселение так же делилось на пять частей. Пару раз в день люди с участка собирались в одном месте и трапезничали. Если кто-то захочет поесть между приёмами пищи, то может пойти и взять всё что хочет, если совесть позволит. Со временем ведь все учились готовить и ловить хоть небольших черепашек, так что дети могли сами себе наловить чего душа изволит и перекусить. Катрин же не мог обойтись небольшой черепашкой, поэтому ему нужно было выходить на профессиональный уровень охоты. Осип закончил молиться, встал и с молчаливым уроком посмотрел на Катрин снизу вверх. Он всегда так делал. Всегда так смотрел на мальчика. Затем охотник повернулся и пошёл в сторону болот. Катрин поспешил следом. Обучение было долгим. Гигант не мог сохранять равновесие на вязкой трясине, птицы то и дело клевали его и щепали колени, убегая с паническим визгом, а черепахи за десяток метров чувствовали, что что-то приближается и старались не задерживаться на месте. Правда, один раз Катрин всё же поймал черепаху. Он споткнулся о корягу и упал сверху на несчастное животное. Черепашка побоялась даже сопротивляться, так что, можно считать, что охота почти удалась. Правда, как отметил про себя Осип, если малец будет и дальше ловить животину таким методом, то скорее сам расшибётся. Закончив день с одной перепуганной черепахой и парой птиц, пойманных путём оглушения хвостом, Осип и Катрин отправились обратно в деревню. Этот и последующие дни обучения были сущим адом для старого охотника. Конечно, мальчик быстро учился и уже через пару дней у него не было таких проблем, но Осип не мог находиться рядом с мальчиком слишком долго. По ночам ему снились кошмары с участием Катрин. Эти рога, хвост и ужасающая дыра в черепе, прикрытая странными голубыми волосами. Осип часто замечал, как Катрин вытерает зеленоватую жидкость, вытекающую из дыры. И сложно было не обращать внимания на то, что длинная чёлка колыхалась, даже если ветра не было и в помине. Старый охотник, знавший каждую тварь в окрестных землях, водивший дружбу с зубастыми, черноглазыми русалками, видевший, как эти самые русалки трапезничали, до паники и дрожи в коленях боялся собственного приёмного сына. Он часто пропадал, уходил на внеплановые охоты, начинал разговаривать вслух, жаловаться деревьям. Конечно, Осип понимал, что мальчик ни в чём не виноват, и скорее сам является жертвой обстоятельств, но избавиться от страшных мыслей охотник не мог. Усугубляла ситуацию дружба Катрин с Арнольдом. Нелюдимым, высоким, широким в плечах кузнецом. Осип ни разу до этого не видел, как Арнольд беседует с кем-то дольше тридцати секунд и фразами длиннее привычного "Ага" и "До завтра сделаю". Осипу сложно было смириться с тем, что Катрин останется с ним до конца его дней и почему-то не сомневался, что конец этот будет ещё ближе, если разрешить Катрин спать в доме. Селяне, жившие на участке, который кормил Осип, тоже начали замечать изменения в старом охотнике. Осунулся, синяки под глазами стали более заметными, отощал и выглядел нервным. Разумеется, еда хуже не стала - никакой уважающий себя мастер не даст личным проблемам повлиять на своё дело, но атмосфера на встречах стала более угнетающей. Малышня вообще предпочитала оставаться дома или гулять и есть отдельно. Катрин, добрая душа, вечно помогал Осипу и крутился рядом, таскал тяжести, по типу тех же черепах или котлов, улыбался всем вокруг, не замечая абсолютно ничего гнетущего. Возможно - думала одна чуткая к проблемам вдова, сидя с полной тарелкой - возможно эта тоска зелёная просто очень тяжёлая и заканчивается где-то в районе его пояса. Он ходит в ней, как в болоте, еле переставляя ноги, но в упор не заметит, пока не захлебнётся. Не долго Осип страдал от кошмаров и шугался каждого дверного скрипа. В один день он не вышел на работу и пропустил завтрак. Его уже холодным нашли в собственной пастели где-то через месяцев шесть после начала обучения Катрин. Это был слишком большой стресс для старого сердца. Охотника похоронили с особыми почестями, как и положено хоронить кормильца участка. Его место временно занял Катрин. Не долго он горевал о сгинувшем старике. Он помнил, что Осип был добр к нему. К тому же, растил его с малых лет. Часто был очень занят, но это понятно, у него была тяжёлая работа. Осип успел познакомить Катрин с русалками, показать, как охотиться на всех живых существ на болоте, как их готовить, и каких лучше не трогать. Показал, какие травы хорошо сочетаются с жирным мясом птиц. Он научил его многому, но так и не дал настоящей отеческой любви. Вскоре Катрин понял, что по большому счёту, ничего в его жизни не поменялось. Не так часто он встречался с дядей Осипом, чтобы проникнуться симпатией к нему, как к своему отцу. Душевные терзания охотника так и остались тайной для мальчика, но может оно и к лучшему. Не каждый сможет в столь юном возрасте вынести осознание того, что чья-то смерть весит на их совести. Никто из сельчан так же на стал ему говорить, хоть и каждый точно знал, что именно свело старика в могилу. На Катрин стали косо смотреть и обсуждать его за спиной. Он это, конечно, замечал, но наивно полагал, что со временем слухи пройдут и начнётся обычная жизнь, как было всегда.