Стекло в собственном соку

Где-то рядом, сквозь толщу белых простыней, чувствуется уже такое родное тепло. Но этого слишком мало, и Роберт повернувшись на бок, приобнял Хилла за талию, и как так получилось, что прошлой ночью они раскрепили столь крепкие объятия, проснувшись по краям постели? Мужчина притискивает поближе к себе все ещё сладко посапывающего Хилла и прижавшись обнаженным торсом к наглухо укрытой спине, услышал едва ощутимый вздох. Он поплотнее кутаясь в теплый кокон, в ответ так же прижался к источнику тепла. После принятия яда, у Хилла часто стала падать температура тела и согреться самому было сложно, а рядом лежит "отец"...мощный, сильный, дикий. И такой безумно теплый. Роберт усмехнулся чуть сумасшедше, уткнувшись в спутанные светлые пряди и слушая тихое дыхание названного сына, погружаясь в мысли о красивых золотых волосах..он обязательно настоит на том, чтобы не стричь полюбившуюся ему копну. Роберт точно знал, что в данный момент Хилл находился в полудреме, все еще оставаясь в тисках сна, но прекрасно ощущая любые его действия. А потому легкие касания кончиком носа к бледной шее не остались незамеченными. Тело, незаметно опутанное тисками сильных рук, в миг напряглось, выдавая своего хозяина. И, когда Роберт, ухмыльнувшись, коснулся прерывисто губами нежного места за ушком, тот выдохнул рвано, тут же чуть откидывая голову назад и выгибая поясницу. «Господин Аль...отец?» исправился Хилл за что получил новое вознаграждение в виде очередного поцелуя в белую шейку. Его голос звучит жалко. Стоит ли вообще что-то говорить? Роберт приподнялся, нависая над притихшим сыном, и повернул его на спину, потянув за плечо. Светлые пряди скрыли глаза, и он почти нежно коснулся пальцами красивого лица с такими манящими чертами, чтобы убрать мешающие волосы и увидеть нежные, покрасневшие щеки. -Что такое, мой милый?- тихо спросил мужчина и накрыл ладонью тонкую шею, сдвигая края простыни пальцами, видя как тот сглатывает и зажмуривается, когда приходит ощущение, как его тело медленно оголяют, спуская простыни все ниже и ниже, пока он не остается полностью обнаженным под взглядом цепляющихся за все глаз, что неотрывно следят за каждым робким движением. Холодок, скользнувший по разгоряченному после сна телу, вызывает волну приятных мурашек, и сонный комок смущения снова заёрзал, но ему никуда, совсем никуда не деться от этого взгляда. Сдвинуть ноги мешает колено, протиснувшееся между бедер, и он чувствует себя абсолютно беззащитным под давлением этой необузданной внутренней силы. -Тшшш.- сухие, грубоватые пальцы коснулись губ Хилла, полураскрывая их и касаясь зубов, которые тут же покорно разомкнулись. Большой палец проскользнул по внутренней стороне нижней и верхней губ, раскрывая их шире и смачивая подушечки слюной. Жар, исходящий от их сплетенных тел, почти испепеляет. Роберт жадно ласкал и, не обращая внимания на слабые протесты, трогал излюбленное тело, где вздумается. Сжимал пальцами кожу на внутренней стороне светлых бедер, где уже таятся следы проявившейся утренней эрекции, и оглаживал чувствительные ямочки под коленками, заставляя своего «сына» раздвигать стройные ноги шире. Хилл почти хнычет, судорожно сжав между пальцами подушку, когда его саднящий от вожделения вход растягивается от проникновения чужой плоти. Ему невыносимо жарко, и он цепляясь ладонями за мощные мужские плечи, ища поддержки, невольно сжимается в этих требующих чего-то от него руках. Роберт рыкнул, протискиваясь в тугое местечко, и помогая себе рукой, направил член. -Тише.- Соленые капельки скользили по виску, а горячее дыхание сбилось, когда его бедра соприкоснулись с чужими, притискиваясь тесно кожей к коже. Жар волнами передался друг другу, при любом касании посылая волну наслаждения, тугим комом застывшего внизу живота. Мощные, глубокие движения, которые их делали еще ближе, слили в единое целое два тела и Роберт остановился, заставляя посмотреть на себя и чтобы выбить желаемые сладкие мычания принялся покрывать поцелуями впалые скулы. -Думаешь, теперь нам делить постель неправильно?