ПОСОХ АСКЛЕПИЯ

      

      

      

      

      

      

      

      

Юрий ЦОРУЛИК

      

ПОСОХ АСКЛЕПИЯ

      

роман

      

      

      

      

      

      

      

      

      

      

      

      

      

      

      

      

      

      

      

      

      

      

      

ПРЕДИСЛОВИЕ

             Здравствуй, дорогой друг!       Книга, которую ты сейчас держишь в руках, зовёт окунуться в водоворот приключений и омут исторических фактов. Древние места Египта, средневековая Франция и Англия – всё это может показаться живым и настоящим. Но, я хотел бы напомнить, что мои книги – это, в первую очередь, художественное чтиво. Литература, которая призвана дать читателю отдохнуть от повседневности.       Если во время чтения у человека создаётся ощущение, что все события и персонажи, представленные в произведении, реальны – значит, я, как автор, хорошо выполнил свою работу. Значит, события, взятые мной из реальных хроник и документов, должным образом приправлены моей скромной фантазией и мастерством рассказчика.       Я очень хочу рассказать, кто и что в этой книге, какие события и места описываются, но это будет невежественно к тебе, дорогой друг! Поэтому, давай я буду заканчивать, и ты начнешь погружение в историю. После же, если у тебя останутся вопросы, мы обязательно встретимся в послесловии!       

      

      

      

      

      

      

      

      

      

      

      

      

Посвящается всем медикам нашего прекрасного человечества. Ваша работа бесценна во все времена!

      

      

      

      

      

      

      

      

      

      

      

      

      

      

      

      

      

      

      

      

      

      

      

      

      

      

      

      

      

ПРОЛОГ

      

      

1

             Весна 541 г. Храм Дэйр-Эль-Бахри, Египет.       Налетевший порыв ветра погнал волны песка по еле видным плитам. Многие монолитные колонны лишь угадывались своими очертаниями под слоем барханов. Когда-то величественный, теперь разрушенный, храм Дэйр-Эль-Бахри – Священный из Священных – остался лишь в памяти летописей и египетских сказаний. Несколько рядов высоких колон, цвета слоновой кости, всё так же высочили в небо.       Но это были лишь осколки былого величия, мизерные отголоски без преувеличения божественного храма некогда правившей Хатшепсут. Волны песка накатывали на плиты раз за разом, словно заметая память былых дней.       Вход в храм тоже был разрушен, теперь здесь зиял широкий проход, потолок здания обвалился, а внутри жили лишь забредающие жители песков: пауки, скорпионы и змеи.       Тихие шаги разнеслись по храму, словно лёгкие порывы ветра. Словно кто-то старался красться, не привлекая к себе внимания. Но, кроме пустынной живности, прятаться было не от кого. Миниатюрная фигура, закутанная в тряпичные одежды, из которых выделялись только глаза. Яркие, зелёного цвета, они внимательно осматривали каждый закоулок храма, словно выискивая что-то.       Спустя несколько минут поисков, таинственная фигура нашла то, что искала и ринулась к одной из колонн. Споткнувшись о куски рухнувшего от времени потолка, расхититель гробниц схватился за факел, вмонтированный в колонну. Внезапно раздался глухой шум механизмов, пол храма задрожал, будто внутри стен двигались мощные пружины и шестерни.       Запаниковав, фигура бросилась бежать, не рискнув забрать найденное сокровище. Страх оказаться похороненной заживо подстёгивал лучше кнута. Добежав до выхода, фигура выпрыгнула в песок, растворившись в непроглядной темноте ночи.       Сразу после гула механизмов, кусок стены слегка отошёл в сторону, всем своим видом теперь напоминания потайную дверь. Буквально сразу изнутри раздалось поскребывание. Словно кто-то когтями скреб каменную кладку. Скрипящий, отвратительный звук повторился.       Скрёб, скрёб…       Тишина и порывы ветра, нарушавшие эту тишину шорохом гонимого песка по плитам, вернули обыденность в это место. Но продлилось это недолго. Снова раздался этот звук. Будто кто-то пытался откуда-то изнутри проскрести себе путь наружу.       Скрёб, скрёб.       Звук усилился, словно источник шума приблизился к поверхности. Теперь поскребывание стало монотонным. Через несколько минут возле угла зала, от стены, стала откалываться мелкая крошка и с тихим шорохом осыпаться на пол. Один за другим, мелкие камешки откалывались от стены.       Скрёб, скрёб…       Внезапно кусок стены, размером с мужской кулак, выпал на горсть мелких камней. Из образовавшегося отверстия показалась крысиная морда. Пискнув пару раз, крыса повертела головой в стороны, словно осматриваясь. Затем вылезла полностью и став на задние лапы, издала протяжный писк.       И тут из отверстия в стене стали вылезать крысы. Их оказалось так много, что буквально через минуту эти твари заполнили весь зал, после чего пищащей волной ринулись прочь из храма. Им не был страшен ветер, или песчаная буря. Непогода сыграла животнымна руку, скрыв пыльной пеленой из вида.              

2

             Полгода спустя. Прибрежный порт Пелусий, Египет.       В порту сновали с десяток чумазых и грязных грузчиков. Несколько проверяли снасти на корабле, остальные грузили мешки на судно. Двое тяжело вздохнули и уселись на бочки, стоявшие возле трапа. На палубу вышел капитан. Просаленная рубаха и лихо сдвинутая головная повязка выдавали в нём бывалого морехода. Увидав сидящих грузчиков, тот крикнул.       - Эй, Татхон, Расми, чего уселись, как шельмы старые?! А ну за работу, нам через час выходить в рейс!       - Но, кэп, дай передохнуть минутку! – попытался возмутиться Расми, но в ответ прилетел лишь озлобленный окрик капитана.       - Если вы, шакалы эдакие, не погрузите это проклятое зерно вовремя, будете отдыхать в холодной воде, пузом кверху! А ну, быстро за работу!       Кряхтя, работяги поднялись и продолжили грузить зерно на корабль. Во время непродолжительной перепалки с капитаном никто не заметил, как в самые крайние мешки, что стояли поодаль, вгрызлись десяток крыс. Проделав в материи дыры, они скрылись внутри груза. Эти мешки Расми и Татхон погрузили последними. Из того, что нёс Расми, посыпалось зерно.       - Чтоб тебя, он ещё и прохудился! – выругался матрос и перехватив мешок так, чтобы зерно не сыпалось, потащил свою ношу в трюм.       - Меньше трёпу! – прикрикнул капитан. – Это будет хороший рейс – Византия обещала хорошие барыши за это зерно. – кэп усмехнулся, поправив усы. – У них там голодуха, неурожай. Это зерно разойдётся по рукам, словно чума библейская…                                                                                    

Часть 1

      

ЛИНИИ ВРЕМЕНИ

             

Глава 1

             1490-й г. до н. э. Храм Амона, Уасет-нет-Амон, Египет.       Его глаза смотрели вдаль. Пронзительно голубого цвета, словно отражённые воды, они всматривались в горизонт. Жрец вздохнул. Этот миг назревал уже давно. Словно нарыв, который долгое время побаливает, не сильно и беспокоя, но в тоже время доставляя неудобства. И вот это время пришло – больше нельзя было терпеть. Фараон Тутмос II, правивший уже третий год, довёл весь Египет до уровня, за которым лишь голод и смерть.       Многочисленные войны и карательные операции на окружающие племена и народы сокращали мужское население страны быстрее, чем рождалось и вырастало новое. И проблема даже не в воинах – жрец понимал, что военная кампания Тутмоса II всё же давала свои плоды. Никто не нападёт на Египет как минимум несколько лет, а то и пяток-другой.       Тем не менее, уже стало не хватать рабочих рук. Кто будет строить жилища, возводить храмы, дворцы и пирамиды, кто будет выполнять грубую физическую силу, если не осталось мужчин? Женщины и дети? С такими условиями Египет вымрет без помощи извне, словно змей Уроборос – пожрёт сам себя. Нужно было что-то менять. И менять категорически и быстро.       Его голубые глаза моргнули, а зрачки расширились – ну конечно! Жрец стукнул посохом о землю, словно ругая себя за скудоумие и недальновидность. Неужто нельзя было о таком простом способе догадаться раньше, до всех этих событий? Развернувшись, он медленно пошел в сторону лестницы в храм. Медленно шествуя между рядами сфинксов, обращенных мордами в центр аллеи, жрец властно постукивал посохом по каменным плитам.       Это был высокий, по меркам египтян, мужчина, около ста восьмидесяти сантиметров,плотного телосложения. Его смуглое гладковыбритое тело проявляло хорошую физическую подготовку. Длинное, ниже колен, льняное одеяние с короткими, но широкими рукавами, сшитое по личным меркам, сидело, словно литое. На шее красовалось ожерелье – усех – из тридцати пяти рядов бусинок янтарного цвета, сплетённых в виде солнечных лучей. В руках жрец сжимал посох. Звали его Искатот, верховный жрец храма Амона. Однако, сам Искатот предпочитал, чтобы к нему обращались официально, по полному его сану – Искатот, Открывающий Небесные Врата.       Высокие колоны самого грандиозного строения во славу богов, храма Амона, устилали аллею перед входом узором из перекрещивающихся теней. Искатот поднялся по нескольким ступеням и обернулся, стукнув посохом.       Нужно было давно сделать то, что пришло ему в голову только сегодня! Это же настолько очевидно, насколько очевидны рисовые лепёшки в доме бедняка! Поразительно, насколько слепы порой человеческие мысли.       Жена Тутмоса II, Хатшепсут, имела на мужа огромное влияние! То, что она стала жрицей Амона, вместо того, чтобы строить козни своему фараону и занять его престол, уже выдавало мудрость и дальнозоркость. А если добавить такой фигуре значимости, власти и поддержки? Вот, это может сработать, египетский народ уже давно нуждается в свежем взгляде на правление и перестройку взглядов.       Искатот хищно оскалился, его верхняя губа приподнялась, показав зубы. Да, он должен поговорить с Хатшепсут и предоставить ей такие условия, что бы она не смогла отказаться занять место своего мужа. А он сможет их предоставить!       Хмыкнув, Искатот уверенным шагом скрылся в храме.              

Глава 2

      

      2020-й г. Киев, Украина.       Солнечные лучи заливали комнату, каскадом осыпаясь на лежащую фигуру на кровати. Золотистые волосы женщины разметались по подушке, спокойное лицо застыло в маске сна. Тонкие губы слегка приоткрыты, а правая рука поверх одеяла поблескивала золотым обручальным кольцом.       Глубоко вздохнув, девушка потянулась и открыла глаза. Зелёные, цвета изумруда, они привычно посмотрели на часы – «11:19». Слишком поздно, уже давно надо было вставать!       Сбросив одеяло, она пружинисто спрыгнула с кровати и подошла к зеркалу. Осмотревшись, Алиса удивлённо прислушалась. В квартире стояла гробовая тишина – Квитки нигде не было. Странно, обычно Максим никуда утром не уходил. Его работа заключалась в ведении блога и подработке на фрилансе по техническим вопросам, касательно поддержки клиентов.       С тех пор, когда они сошлись, да, чего уж там скромничать – когда Алиса и Максим поженились – прошло два года. Это случилось после событий, в круговорот которых молодые люди попали из-за сумасшедшего доктора, директора Бетлемской клиники в Лондоне, Чарльза Эйзенхорта.       Этот ненормальный ставил опыты над своими же пациентами, пусть и сумасшедшими, но в первую очередь, людьми. Опыты, которые часто приводили к смертельному исходу. Всё ради науки, как говорил сам Эйзенхорт. Но никакие научные труды не стоят человеческих жизней! Пусть даже жизней людей потерянных, тех, которые отколоты от общества и изолированы от него в психиатрических клиниках, тюрьмах и лагерях.       Нечеловеческими усилиями Алисе и Максиму удалось проникнуть в тайное логово доктора и положить конец его маниакальным опытам. И под «нечеловеческими усилиями» имелись в виду паранормальные способности Корсневой останавливать время и телепортироваться. И, если с первым за два года Алиса нашла общий язык, что называется, на «ты», то второе проявлялось лишь в моменты сильного напряжения.       После возвращения и предложения пожениться, на которое Корснева ответила категорическим согласием, они переехали к Максиму, благо квартира у него была просторнее и удобнее. Алиса бросила медицину и устроилась в службу доставки. Максим крутил у виска, ты, мол, чего? Работать не пойми где и не пойми как, променяв престижную работу медика на «девочку на побегушках».       Корснева же резонно заявляла, что эта работа позволит чаще использовать возможность останавливать время, чтобы научится контролировать её также легко, как способность дышать. Да и финансовая сторона вопроса была примерно одинаковой – Украина не сильно отличалась престижным заработком в медицинской сфере. Квитка долго спорил с женой, ругался, но затем махнул рукой – пусть. Каждый решает заниматься тем делом, которое больше по душе.       Еле заметный звук прервал размышления Алисы. Звук из кухни, словно кто-то поставил на стол чашку. Девушка улыбнулась – значит, Макс дома, просто ушёл на кухню, чтобы её не будить раньше времени. Улыбнувшись, Алиса взяла свою сумочку с тумбочки и пошла в ванну. Вид был, конечно, эпический – молодая женщина в одних кружевных трусиках и с сумочкой в руках!       Девушка не могла видеть, что случилось, когда она взялась за ручку двери ванной комнаты. Часы на прикроватной тумбочке показывали «11:20», но когда Корснева нажала ручку двери вниз и начала открывать, минутная стрелка подёрнулась рябью, и циферблат сменился на «11:23», словно две минуты прошли за долю секунды.       Практически с закрытыми глазами Алиса подошла к зеркалу ванной и открыла кран. Набрав в ладони холодной воды, девушка умылась, тихонько взвизгнув. Обжигающий холод прогнал остатки сна и Корснева с улыбкой всмотрелась в зеркало. Но улыбка застыла на лице резиновой гримасой удивления.       Ванная комната была другой. Начиная с кафеля, который оказался чёрно-белым, больше классического стиля, а не мягкого голубого оттенка, который они с Квиткой выбирали, когда поженились. И заканчивая мужским набором ванных принадлежностей. Станок для бритья, зубная щетка, паста и расчёска. Всё! Ни косметики Алисы, ни её кремов, ни щётки и розового станка – ничего!       - Изменения прошлого напрямую влияют на будущее.       Тихий голос заставил Алису вскрикнуть и развернуться, оглядываясь. Из-за резкого движения девушка больно ударилась локтем о край раковины. Закусив губу, Корснева осторожно открыла дверь и выглянула из ванной. Никого. Теперь уже тишина была полной. Такой, что можно было бы услышать писк летящего комара. Никаких звуков.       Решив оставить размышления на потом, Алиса покопалась в вещах Максима и нашла длинную, по колено, футболку мужа. Нацепив её, девушка пошла на кухню, предполагая, что и там всё будет выглядеть по-другому. Так и оказалось. Мрачный, чёрно-белый классический стиль кухни навевал тоску и апатию. Корснева вспомнила, как доказывала Максу, что это надо поменять, сделать более современным, добавить красок. Но сейчас здесь была всё та же старая кухня Квитки. Словно Алиса вернулась назад во времени. Пожав плечами, Корснева щелкнула кнопку чайника и открыла холодильник.              

Глава 3

      

      1635-й г. Пригород Орлеана, Франция.       Шарль потянулся и протёр глаза. Снова этот шум! Уже прошло около пяти лет с момента окончания очередного строительства собора, но, тем не менее, шум городских и приезжих зевак мешал спать! Да что там спать, он мешал работать, исследовать, жить, в конце концов!       Де Зине сбросил одеяло и сел на кровати. Настенные часы показывали половину седьмого утра. Потерев лицо руками, Шарль тихо выругался – снова не выспался, снова будет весь день ходить, как разбитая курица! А ведь ещё десять лет назад никто даже предположить не мог, что его квартира в тихом районе Орлеана сможет перечеркнуть все прелести учёного.       Небольшие апартаменты, расположенные по улице Эскюр, несли в себе именно то, чего так жаждал де Зине: тишину, покой и умиротворение. Как раз те качества жилья, которые ему были необходимы для исключительного углубления в процессы изучения синтеза растений. В свои тридцать шесть Шарль нисколько не интересовался жизнью, в её истинном представлении. Де Зине отдавал всего себя науке – ибо лишь наука сможет вытащить всех этих людей из грязи и пороков смутного времени!       Он встал с кровати, которая предательски скрипнула досками. Одеваясь на ходу, Шарль проследовал в свой кабинет. Массивный дубовый стол с многочисленными записями, чернильницей и стопками старинных книг, словно манил его. Вместо шкафов с горами талмудов, в кабинете Шарля стояли ряды полок. На них в горшках величественно покоились различные растения.       Де Зине подошел к одному из горшков, который стоял на полу и потрогал листья. Вскрикнув, Шарль отдёрнул руку. На мочке пальца показалась капля крови – растение прокололо кожу своими шипами. Учёный погрозил пальцем обидчику.       - Роуз, что же ты сегодня не в духе, дорогая? Неужели ночная прохлада не пошла тебе на пользу? Ничего, скоро я докопаюсь до сути.       Растение по имени «Роуз», как его назвал де Зине, было кустом с высокими стеблями и многочисленными веточками, усеянные листьями и длинными острыми шипами. Кверху куст распускался яркими алыми цветами, лепестки которых плотно прилегали друг к другу. Словно сбитая подушка, сложенная из многих слоёв, цветок казался красивым и безобидным. Но зелёные листья скрывали угрозу – острые шипы, болезненно впивавшиеся в кожу всякому, кто норовил сорвать цветок.       - Мсье желает чашечку утреннего чая? – голос Мари Шато, домоуправляющей Шарля, раздался сзади столь привычно, что де Зине сразу и не обратил на него внимания, задумчиво вглядываясь в окно. – Мсье Шарль? – женщина вопросительно повысила голос.       - Да, Мари, чашка чаю с утра заряжает на весь день! – Де Зине обернулся. Его яркие голубые глаза улыбались, но это была ледяная улыбка. Улыбка, словно кусок вытесанного льда, отсвечивающая своей синевой и прохладой. – И обязательно круассан, Мари, не забудь о круассане!       - Да, мсье Шарль, чай и круассан. Пять минут, мсье.       Мари вышла, а де Зине сразу забыл о ней. Мысли Шарля улетели далеко, туда, где он барахтался уже несколько лет. Последние годы мужчина не мог понять, в чём же заключается отличие долголетия растений? Некоторые могли прорастать годами, расцветая и сбрасывая цвет год за годом, а другие – лишь сезон. Суть где-то внутри, глубоко внутри этих хрупких стеблей, внутри самой структуры растений! И он обязательно доберется до этого знания, обязательно!       Ведь, если понять, как продлить жизнь растениям, можно задуматься о продлении жизни человеку. Эликсир долголетия, вот что маячило на горизонте сознания Шарля де Зине. Он ещё сам не понимал, что жаждет раскрыть эликсир бессмертия, но само сознание влекло его в глубины этих знаний. Влекло, словно он шёл по уже намеченному жизненному пути. Намеченному ранее.              

Глава 4

      Она стояла у алтаря и молилась. Смуглая кожа, гладковыбритая, как того полагают правила, отливала тёмным перламутром. Небольшая грудь скрывалась под одеждой, что полностью обезличивало фигуру. Так, как и должно быть внутри жречества. И лишь широкое, расклешенное книзу платье, полностью закрывавшее туловище от живота и до самых лодыжек, могло натолкнуть на мысль, что перед тобой женщина. Со спины от платья тянулись лямки, проходившие через плечи и грудь, опоясывая, таким образом, фигуру вертикально.       Слегка раскосые глаза цвета тёмного какао смотрели, словно сквозь зал храма. Лицо округлое, аккуратный подбородок и женственные черты шли вразрез с саном женщины, отчего входивший в храм преисполнялся трепета и умиротворения. На шее у жрицы висел усех из двадцати рядов бусин, но не с янтарными, а нефритовыми каменьями. Молитва подходила к концу, когда на спину фигуры упала тень. Кто-то вошёл в храм Амона, тихо ступая по плитам. Лишь лёгкое постукивание древком посоха да тень выдали присутствие вошедшего.       - Приветствую тебя, о, Благословлённая Амоном! – жрец склонил голову в почтительном жесте, взявшись за навершие посоха обеими руками.       - И тебе здравствовать, Открывающий Небесные Врата! – не осталась в долгу жрица. Её глаза с интересом смотрели на верховного жреца.       Искатот улыбнулся. Эта женщина уже давно дала понять, что она не так проста, как кажется. Даже сейчас, когда они стояли посреди храма Амона вдвоём, без лишних глаз и ушей, даже сейчас она позволяла себе лёгкие вольности. Никто не произносил его титул с таким ребячеством, что ли? Но, тем не менее, она всегда с почтением относилась к нему. Странная женщина…       - Хатшепсут, мне нужно с тобой поговорить. Египет не может больше ждать. – Искатот стукнул посохом об пол храма и пригласил жрицу отойти в укромный угол зала.       Хатшепсут убрала руки за спину и сцепила их в замок. После этого движения грудь женщины подалась вперёд, а осанка стала слегка высокомерной. Со стороны могло показаться, что жрица храма Амона и верховный жрец обсуждают религиозные дела Египта. Но Хатшепсут словно ждала этого разговора – она знала, о чём пойдёт речь.       - Твой муж, величайший фараон всего мира, Тутмос II, уже не справляется со своими обязанностями! – Искатот произнёс фразу быстро, словно боялся последствий. Жрец не мог понять, почему он рядом с этой женщиной чувствует неуверенность? Словно шалопай, первый раз подсматривающий за купающейся девушкой, потерявший дар речи.       - Я знаю, Открывающий Небесные Врата, знаю… - Хатшепсут положила ладони поверх рук Искатота, сжимавшего посох. – Но я не могу ничем помочь ни Египту, ни тебе…       - Но ты имеешь большое влияние на своего мужа! А этого порой достаточно. – мотнул головой жрец.       - Не в нашем случае, Искатот, уж прости. – Хатшепсут попыталась убрать руки, но жрец сжал её ладони своими.       - А я и не говорил, что в нашем случае твоё влияние на Тутмоса II будет единственной поддержкой. – глаза Искатота горели ярким голубым светом, словно подожжённые льдинки.       - У тебя есть план… - догадалась женщина. – И давно?       - Не так давно, как того требует Египет, божественная Хатшепсут, не так давно. Мы провернём всё настолько аккуратно и тихо, что никто не догадается. Никто даже помыслить не сможет, что в этом представлении будет что-то другое!       - Ты говоришь слишком путанно, Открывающий… - Хатшепсут нахмурилась. Она никогда не понимала этого жреца. Ни тогда, когда маленькой девочкой приходила в храм, ни сейчас, спустя несколько десятилетий после.       - Я сделаю так, что бы тебя избрали верховной жрицей Амона! – Искатот оскалился, губа слегка приподнялась, показав клыки.       - Но… - эта новость оказалась неожиданностью для Хатшепсут. Она думала, Искатот предлагает ей занять место своего мужа, став фараоном Египта. – Какое отношение это…       - Вот и прекрасно! – жрец улыбнулся. – Твоя реакция на это известие бесподобна! Остальное я сделаю сам. Будь сильной, Хатшепсут, и не упади под ношей во время избрания.       Не дав ей ничего сказать, Искатот развернулся и быстрым шагом вышел из храма, оставив Хатшепсут наедине со своими мыслями. Этот человек всегда казался странным. Словно не из этого времени, словно он пришёл из других стран, других планет. Это чувство всегда тлело внутри жрицы, когда она находилась рядом с Искатотом. Но после сегодняшнего разговора это чувство разгорелось погребальным костром.              

Глава 5

             Алиса не сильно переживала из-за изменившейся квартиры. У неё в последнее время случалось похожее – девушка возвращалась назад во времени, но эти скачки проходили также быстро, как и случались. Максимум минуту-две. Вот и сейчас Корснева не особо занервничала. Скоро это закончится и всё вернётся на круги своя.       Из коридора раздался звук поворачиваемого в замке ключа. Вот и Макс! Сейчас всё будет, как прежде, ничего страшного не случилось же. Алиса встрепенулась и босиком побежала в коридор. Сама не понимая почему, девушка держала в руках свою сумочку, которую машинально взяла с собой в ванную.       Наконец замок щёлкнул и дверь отворилась. В квартиру вошел молодой мужчина, в котором Корснева с трудом узнала своего мужа, Максима Квитку.       Короткая стрижка, очков нет и в помине, вместо этого в глазах блестели линзы. Длинная борода опоясывала лицо Макса, осторожно подстриженная, но всё же длиной не менее фаланги пальца! Алиса не могла себе представить, чтобы Квитка носил бороду! А вот же, поди… одежда на Максиме тоже вызывала вопросы. Длинное пальто, больше старомодного фасона, штаны со стрелками и остроконечные туфли.       Сколько себя помнила, Корснева не могла назвать год, когда Квитка последний раз так одевался. Молодой человек перешёл на удобные джинсы, кроссы и футболки, забыв штаны, туфли и пальто, как страшный сон прошлого. А здесь…       - Что тут происходит?! – Алиса выкрикнула это вслух, не справившись со своими эмоциями. Голова Максима дёрнулась, он сфокусировал взгляд на фигуре, стоявшей в свете падающего из кухни света, и внезапно изменился.       - Ты?! – пакет с покупками полетел на пол, раздался звук ударившегося стекла и железа. – Какого хрена ты делаешь в моей квартире, сука?! – Квитка изменился до неузнаваемости. Лицо перекосило, борода лишь подчёркивала его злобный вид. Медленно надвигаясь на Корсневу, мужчина оскалился: губа слегка приподнялась, показав пожелтевшие зубы.       - Максим, ты чего? Это же я, Алиса! – девушка опешила, но от Квитки шла такая волна злобы, что она попятилась. – Ты чего, любим…       - Заткни пасть! – резко выплюнул парень, продолжая надвигаться на Алису. – Я не слепой, вижу, что это ты! А вот что ты делаешь в моей квартире и, главное, как ты сюда проникла – это другой разговор!       - Почему ты так со мной разговариваешь? – Алиса не могла объяснить реакция мужа, да его вид, и это подкосило её и без того выбитое из колеи состояние. – Макси…       - Я сказал, заткнись! – проревел Квитка. Он грубо схватил Корсневу за локоть и поморщился, словно дотронулся до гадины. – Я не знаю, как ты сюда попала, но после твоих закидонов, место твоё – в клубах, на членах богатых мальчиков! Так что – вали отсюда, шлюха!       Алиса не успела ничего сообразить, как Квитка грубо, практически пинками, выкинул её из квартиры и захлопнул дверь. Грохот разнёсся по всему подъезду. Корснева стояла в полнейшей прострации, ничего не понимая. Лишь сумочка, которую девушка с силой сжимала в руке, постукивала по бедру.       - Макс, открой, нам нужно поговорить, я ничего не понимаю, Максим! – Алиса попыталась достучаться до мужа, барабаня кулачками по двери. Получилось. Но не до конца. Дверь открылась, озверевшее лицо Квитки буквально надвинулось на Корсневу.       - Послушай сюда, тварь! Если я увижу тебя ещё раз, спущу с лестницы, усекла?! Вали отсюда! – Максим снова грохнул дверью, явно дав понять, что ни видеть, ни говорить с Алисой не намерен.       Девушка, в одних лишь трусах, длинной футболке и с сумкой в руке постояла на лестничной клетке, затем стала медленно спускаться вниз, приходя в себя. Спустившись на несколько этажей, Алиса открыла сумочку и порывшись в ней, обнаружила, что внутри оказался телефон, ключи от её квартиры и несколько купюр.       Выйдя из подъезда, девушка прошлась и уселась на лавочке. Всё было странно. Даже не так – всё было безумно! Словно Алиса не просто переместилась на несколько минут в прошлое, когда у Максима квартира была ещё без их последнего ремонта, но намного дальше! Словно, она попала в другой мир, где ведёт разгульный образ жизни, а Квитка её ненавидит!       Корснева осмотрелась. В её сторону шел молодой парень. Алиса решила его остановить.       - Молодой человек! Какой сейчас год? – Корснева, с голыми бёдрами, в футболке, сидящая на лавочке в прохладную осеннюю пору – зрелище было ещё то. Но парень с удивлением замедлил шаг.       - Две тысячи двадцатый.       - Спасибо! – выпалила Алиса и резко подскочила с лавочки.       - Может, мы с тобой познаком… - в этот момент в глазах парня загорелись сальные нотки и он начал свой подкат, типа к накуренной девахе лёгкого поведения. Но произошло невероятное. Время резко остановилось, а молодой человек застыл.       Алиса резко осмотрелась: редкие фигуры людей остановились. Задрав голову вверх, Корснева удовлетворительно кивнула – птицы тоже замерли в полёте, словно всё окружение стало статичным. Как будто невидимый игрок поставил мир на паузу.       Не понимая, отчего ей так страшно, Алиса побежала. Побежала в направлении своего дома, туда, куда не приходила уже несколько лет. С того самого дня, как они с Максом стали жить вместе. С того самого дня, как она согласилась стать его женой.       Мир застыл, но это не убавляло тот факт, что Корснева бежала босиком, больно обивая ступни о попадающуюся крошку и мелкие камешки. Девушка не замечала этого, она торопилась добраться домой, так как не знала, сколько ещё сможет держать мир на паузе.              

Глава 6

             Шарль де Зине открыл дверь и буквально ввалился внутрь грузным мешком с сеном. Он чертовски устал, плащ покрывали крупные пятна грязи. Мужчина отсутствовал дома более года, разъезжая по разным городам Франции. Пытался найти тех, кто заинтересуется его работами по селекции растений. Безрезультатно, никому это не было нужно.       Под конец, расстроенного и обессиленного постоянными переездами Шарля добило известие о смерти матери. Чтобы развеяться, де Зине отправился в путешествие, подальше от родного дома. И вот, он вернулся.       Разувшись, Шарль прямо в носках отправился в свой кабинет, не обращая внимания на то, что он не снял плащ и верхнюю одежду. Комната встретила своего хозяина холодным порядком. Чисто, тихо и просторно. Просторно! Его столы, на которых рядами были расставлены растения, теперь стояли в углу кабинета. А из растений остался лишь один куст. Шарль сразу узнал его.       - О, Роуз! Ты дождалась меня, моя ненаглядная! Это замечательно, значит, ты можешь переносить длительное время без особого вмешательства со стороны человека. – де Зине подбежал к цветку и провёл пальцами по прикрытым бутонам. Налюбовавшись вдоволь своим детищем, де Зине развернулся и вздрогнул.       На пороге, словно призрак, в белом фартуке и чепчике, стояла Мари Шато. Женщина казалась уставшей и слегка постаревшей. Или это Шарль её давно невидел?       - Мари, здравствуйте, вы меня напугали. – де Зине постарался натужно улыбнуться.       - Мсье Шарль, позвольте ваш плащ, камин я сейчас распалю, располагайтесь. Чаю? – мадам Шато, казалось, даже не удивилась столь внезапному возвращению своего хозяина, она будто всегда знала, что он придёт именно в этот день.       - Нет, Мари, лучше кофе. У нас есть кофе?       - Да, конечно, мсье. Пару минут, мсье. – Шато развернулась и бесшумно исчезла.       Через двадцать минут, согревшись горячим кофе и потрескивающими поленьями в камине, Шарль снова вздрогнул, когда в кабинет вошла мадам Шато. В руках женщина несла поднос, на котором стоял внушительных размеров ящик.       - Мсье, вам пришла посылка три месяца назад, но так как вас не было, я оставила её в гостиной. – Мари переставила ящик с подноса на стол. Было заметно, что женщине это далось с трудом. Что же в посылке и от кого она?       - Спасибо, моя дорогая Мари. Я бы не прочь чего-нибудь перекусить. Что-то лёгкое, горячее и сытное. Как вы умеете, Мари.       - Конечно, мсье, обед будет готов через тридцать пять минут. – кивнула домоуправляющая и ретировалась.       Шарль осмотрел посылку. Это оказался прямоугольный ящик, около сорока сантиметров в длину, тридцати в ширину и более двадцати высотой. Де Зине поднял посылку. Ого! Она оказалась довольно тяжёлой! Бедная Мари, тащила такую тяжесть. Шарль долго пытался открыть ящик, пока не вспомнил, что у него внутри трости есть небольшой ножик. Открутив набалдашник, он поддел остриём ножа доски и через несколько минут верхняя поддалась со скрипом выходящих из дерева гвоздей.       Внутри лежал большой свёрток, весь засыпанный опилками. Что бы не побилось? Что же здесь такое, в самом деле? Де Зине осторожно достал свёрток и положил его на стол. На дне ящика показалось письмо.       Сургучная печать алела красными выдавленными буквами, в которых можно было узнать две зеркальные друг другу буквы «G». Шарль улыбнулся и, сорвав печать, стал читать.       «Здравствуй, дорогой Шарль! Я знаю, как ты измучался в попытках добраться до самых глубин своих великих растений! Поэтому отправляю тебе первый образец своего нового оккиолино. Наш хороший друг, Джованни, называет это изобретение микроскопом, но мы-то с тобой знаем, что истинное значение и название этого изобретения – оккиолино! Так что теперь ты можешь изучать свои важнейшие растения глубже и дальше. С любовью, твой Галилео!»       Так вот оно что! Это микроскоп Галилея, его старинного друга. Шарль взволнованно стал разматывать свёрток. Так и есть! О, пресвятая Дева Мария, у него теперь есть свой микроскоп! И не просто микроскоп, а новейший микроскоп Галилея, а это многого стоит.       Сама конструкция представляла собой высокий узкий цилиндрический предмет. Подставка внизу и крепления на ней позволяли фиксировать этот цилиндр в нужном положении. Внизу цилиндра находилась небольшая линза. Шарль не знал точно, но внутри цилиндра, видимо, располагалась еще одна линза, большего размера. Она, как указывал в дополнительной записке Галилей, позволяла увеличить рассматриваемый объект в триста раз! Триста, это очень много, Шарль аж покрылся испариной.       - Теперь я смогу изучить тебя полностью, рассмотреть все твои тайны, моя дорогая Роуз… - прошептал де Зине и потёр ладони. Внезапно взгляд Шарля застыл – он смотрел на картину Девы Марии со сложенными на груди руками. Словно Пресвятая говорила ему – ты ещё не всё сделал, действуй. Шарль слегка поёжился, это чувство, будто с тобой говорит икона – было странным и… страшным.       - Мсье, обед готов! – более громкий чем обычно, голос Мари буквально выдернул де Зине из глубин плавания, словно сильные руки моряка вытаскивают якорь из-под воды.       - Да, дорогая Мари, идёмте, отведаем вашей божественной стряпни! Я так голоден что-то. – улыбнулся глазами Шарль и направился к выходу из кабинета.              

Глава 7

             Хатшепсут волновалась. Этот день, назначенный Искатотом, настал, принеся с собой волнение, переживание и страх. Страх, который она не могла объяснить. Страх, который окутал всё её существо, словно холодный саван, проникая в каждую клетку. Словно Хатшепсут шла на собственную казнь.       Отряхнув наваждение, жрица глубоко вздохнула и с невозмутимым лицом пошла к алтарю Амона. Вокруг собрались жрицы и жрецы, выстроились ряды церемониальной челяди. Вот из храма вышел Искатот и, подойдя к высокому постаменту, вскинул посох вверх. Словно по мановению волшебства воцарилась тишина.       - Мы собрались здесь для того, чтобы объявить новую верховную жрицу Амона! – звучныйголос Искатота зазвучал над толпой, словно усиленный мистическим образом. Он разнёсся далеко в стороны, долетая до каждого, кто пришёл на церемонию. – Она не просто достойна занять место Верховной Матери Египта, она была рождена для величайших свершений!       После этих слов Искатот кивнул Хатшепсут. Она вышла из-за спин стоявших жриц и подошла к Открывающему Небесные Врата. Жрец тут же кивнул жрецам, которые несли статую божества к алтарю. Те подняли свою ношу и медленно, с достоинством, стали двигаться к месту назначения. Когда до алтаря оставалось с десяток шагов, а несущие поравнялись с Хатшепсут, носилки божества накренились, и статуя рухнула на плиты храма. Прямо к ногам застывшей в ужасе царицы Хатшепсут.       Тишина нарушилась несколькими возгласами и шумными стонами из толпы людей, лицезревших это. По давним традициям, если во время любой из церемоний происходило что-то подобное, это предрекало избрание нового фараона. Сами боги Египта давали своё благословение этому человеку, направляя его дальнейшую судьбу в русло правления над страной. Также, как русло Нила стремится оросить земли египтян своими разливами.       Искатот молчаливо обвёл взглядом собравшуюся толпу, алтарь, упавшую статую божества. Затем голубые глаза жреца вонзились в лицо Хатшепсут. И жрица увидела в них столько уверенности, настойчивости и победоносной решимости, что сама воспылала этим.       - Мы все стали свидетелями величайшего события! Как бы мы с вами не относились к нынешнему фараону, его время прошло! Сами боги указали нам это! Восславьте же нового фараона Египта – Избранную Амоном Хатшепсут! – голос Искатота набирал силу и под конец тирады мощным звуковым хлыстом обрушился на уши толпы.       Все, словно подкошенные, рухнули на колени и преклонили головы, соглашаясь со словами Открывающего Небесные Врата. Хатшепсут стояла, словно молнией пораженная, боясь пошевелиться. Женщина, а она оставалась в первую очередь женщиной. И такая новость поразила её, а перед глазами мелькнул недавний разговор с Искатотом. Тогда Хатшепсут не придала значения словам верховного жреца, но сейчас…       Будь сильной, Хатшепсут, и не упади под ношей во время избрания.       Теперь же эти слова как нельзя точно подходили ко всему произошедшему. Словно Искатот сам подстроил весь ритуал. Словно он…       Хатшепсут пришла в себя на носилках, навес которых прикрывал от палящего солнца, а опахала по бокам навевали прохладу. Под медленные шаги новая фараон Египта словно плыла по воздуху. Она обернулась и успела заметить удаляющуюся фигуру Искатота, которая скрылась в глубине храма Амона.       Искатот ликовал. Он шел в свои тайные покои и внешне оставался абсолютно спокоен, но внутри… Внутри всё его существо клокотало и бурлило, словно жидкое пламя! Он даже не мог представить, что всё случится именно так.       Да, Открывающий Небесные Врата подстроил, чтобы во время подношения статуи божества жрецы остановились возле Хатшепсут. Это да, было подстроено. Но то, что статуя упадёт под ноги жены Тутмоса II, тем самым, дав указание свыше! Такого даже Искатот не планировал.       Может, он не так уж и неправ? Может, Хатшепсут действительно та искра надежды, огонь, который очистит заплесневелое правление Египта? Искатот размышляя, дошел до своих покоев и скрылся внутри. Ему нужно было о многом подумать.              

Глава 8

             Максим метался по квартире, словно взбешенный лев. Глаза Квитки практически пылали, он сжимал и разжимал кулаки, словно намериваясь зарядить куда-нибудь пару раз. А, может, и не пару. Скрипящие зубы, ходящие желваки – ярость полностью захлестнула парня.       - Да как она посмела прийти сюда?! – Макс выкрикнул это пустой квартире, а затем закричал от бессилия и злости. Крик получился громкий, протяжный и безудержный. Все чувства сплелись воедино, вырвавшись звуком боли из груди Квитки. Немного успокоившись, он поднял валяющийся пакет с продуктами и отнёс его на кухню. К удивлению, ничего не побилось.       Яйца в лотке остались целыми, бутылка пива тоже не пострадала. Железная банка консервов вообще не могла разбиться от удара об пол. Хлеб, картошка, овощи – этому вообще всё равно: поставщики постоянно швыряют их в мешках, не особо заботясь о сохранности продукта.       Взяв в руки пиво, Квитка повертел его в руках, н понял, что сейчас не тот случай. Нужно что-то покрепче. Что-то, что поможет лучше, и, главное, быстрее. Удовлетворительно кивнув, Макс достал из шкафа бутылку коньяка, налил стопку и махнул разом, не смакуя.       - Как же она смогла проникнуть внутрь квартиры? – Квитка спрашивал пустоту, глядя на дно пустой рюмки. Никто парню не ответил, и он продолжил свои размышления. – Замки я поменял пять лет назад, после того случая с этой сучкой Алиской! Замок вроде не взломан, хотя…       Квитка встал, намереваясь посмотреть на замочную скважину, но тут же отказался от этой идеи, махнув рукой. Какой смысл? Даже если так, он что – боится эту девку?! Пф! Просто смешно. Злоба ушла, оставив место негодованию, ненависти и… грусти. Вздохнув, Максим налил ещё одну рюмку. А ведь пять лет назад всё могло быть иначе.       Тогда, Квитка не смог больше таить в себе чувства к Корсневой и во всём ей признался. Они были знакомы очень давно, всегда проводили много времени вместе, Максим видел, как Алиса взрослела, превращаясь из незаметной девчонки в эффектную красотку! Естественно, со временем Квитка осознал, что влюбился.       Долгих шесть лет Максим то отгонял свои чувства, то скрывал их, то увлекался другими девушками, но. Всегда было одно «но». Каждый раз отношения молодого человека заканчивались крахом, и он возвращался к мысли, что Алиса лучше. И красивее, и умнее, и вообще – лучше! И вот, пять лет тому назад Максим признался Корсневой в своих чувствах.       И что же услышал он в ответ? Девушка звонко рассмеялась и хлопнула его по плечу. Типа, Макс, ну ты чего? Как она тогда сказала? Мол, какие мы с тобой, Квитка? Мы же знаем друг друга, как облупленные, а это очень и очень плохо! Пара должна раскрываться со временем, словно бутон розы, даря неожиданные и внезапные подарки в виде загадок и секретов друг другу.       Квитка попытался понять это, но буквально через месяц увидел в соцсетях Алисы посты о прекрасном времяпрепровождении в одном из элитных клубах Киева. Да не одну, а в паре с очень сомнительным мужчиной. Тот обнимал Корсневу ниже талии и похабно смотрел в кадр. Словно хвастался – посмотрите, какую цыпу я заарканил сегодня!       Это событие взбесило Максима и он высказал Алисе всё в глаза при следующей встрече. Девушка вспылила и отрезала, мол, ты бы за собой смотрел, а не лез в чужую жизнь! Я взрослая девушка и сама вольна решать, как, где и с кем проводить время! И да, я же не могла сказать тебе в глаза, что от тебя кроме любви и романтики больше толку ноль, Максик!       Суть современной любви устарела, сейчас в тренде взаимовыгодные отношения. И если за положение в жизни придётся платить привычками, истинными чувствами, или своим телом – так тому и быть. Потому, не лезь в мою жизнь, Цветок Прошлого, живи своей!       - Она так тогда и сказала – Цветок Прошлого! – Квитка выпил очередную рюмку и глупо посмотрел на рюмку в руках. Ярость внутри снова стала набирать обороты. – Цветок Прошлого, вот же сука!       Стеклянная утварь была запущена в стену в тот же момент, разлетевшись взрывом осколков. Квитка поморщился и приложился к бутылке.       А ведь он так любил эту сучку! Любил безумно, любил больше жизни! Любил, как преданная собака любит своего хозяина и всегда рада видеть его. Любил до остановки сердца, словно Алиса являлась центром вселенной, самим воздухом для Максима.       Или являлась? Или он настолько сильно втюрился в эту рыжую девушку, что перестал замечать все её недостатки? Ведь Алиса всегда вела себя так, как было удобно ей. Но мы же не замечаем плохого, пока не столкнёмся с ним лицом к лицу, в самой крайней его степени, правда?       - Так, нужно всё же понять, как эта… попала ко мне в дом? – Квитка поднялся со стула и пошел к входной двери, намереваясь осмотреть замок. Но алкоголь, попавший в организм в огромной для обыденной жизни Макса дозе – сделал своё дело. Квитка не дошёл до дверей. Парень опёрся спиной о стену в коридоре и медленно сполз на пол. Организм Максима предпринял обыденную попытку защитить своего носителя во время перепоя – Квитка уснул.              

Глава 9

             Шарль откинулся на спинку кресла и любовно провёл рукой по микроскопу на столике. Да, теперь он сможет изучить все трещинки и невидимые глазу элементы своей бесподобной Роуз! Вот только, нужно немного отдохнуть после сытного обеда Мари. Эта женщина просто дьявол на кухне! Всё всегда такое вкусное, что хочется отъесть себе пальцы.       Де Зине прикрыл веки и задремал. Ему снились раскидистые кусты его Роуз, которые Шарль рассадил по всему периметру вокруг дома. Они полыхали алым цветом и распространяли одурительный аромат. Аромат, сводящий с ума.       - Роуз, как тебя много! Вы теперь мои Розы, да – так я вас и назову – алая Роза! – мужчина засмеялся и раскинув руки, стал крутится посреди своего алого сада. Он крутился и смеялся, пока в глаз не ударил луч света. Шарль вскрикнул и… проснулся.       Он стоял посреди комнаты с широко раскрытыми объятиями и улыбался. Но улыбка сползла с лица, когда сон слетел ивернулось осознание, где он. Прямо в глаз бил тонкий луч заходящего солнца, прорывающийся сквозь плохо закрытые шторы. Мужчина отошел от надоедливого луча и застыл.       Прямо на него смотрело лицо Девы Марии. Сложенные на груди руки прикрывали изображённое на полотне сердце, олицетворяя всеобъемлющую любовь и прощение. Но было в этой картине что-то зловещее. Словно Мадонна сама говорила с ним, подсказывала Шарлю, что не всё сделано и он теряет суть своих занятий. Нужно что-то найти, обрести тот стержень, который позволит ему жить дальше!       - Стержень, нужен стержень… - пробормотал де Зине и сам сложил руки на груди, как на картине. И внезапно его пронзила мысль, настолько светлая и естественная, что Шарль даже испугался. – Стержень жизни! Я должен найти стержень жизни. Спасибо, Святая Дева, что указала мне путь!       Он уверенным шагом направился в прихожую и начал одеваться. Для того, чтобы начать идти путём, который указала ему Мадонна, необходимы знания. Знания и информация. А их можно добыть лишь в библиотеке при соборе. Хоть Шарль и не любил это место, потому что бесконечное строительство и реставрация Орлеанского собора полностью разрушили его тихую жизнь, но сейчас это было самое лучшее место.       Де Зине был уверен, что именно в бесконечных залах странной библиотеки собора он сможет найти крупицы нужной информации, где искать стержень жизни, и, собственно, что этот стержень из себя представляет. То, что это древний артефакт, возможно, существовавший ещё до нашей эры, Шарль даже не сомневался. Но его необходимо отыскать!       Это будет величайшая коллекция реликвий старины, и начало ей положено уже сегодня! Мужчина твёрдо решил, что первым экспонатом его личного музея древностей станет картина Мадонны. Картина, доставшаяся ему от матери. Изображение искусства, которое подтолкнуло его на верный путь. Лик Девы Марии, которая лишь своим внимательным любящим взором открыла ему глаза!              

Глава 10

             Искатот смотрел в стену своей сокрытой комнаты, словно сквозь туман. Об этом месте никто не знал. Никто, кроме Хатшепсут. Новый фараон Египта была здесь несколько месяцев назад. Её поразило убранство личных покоев Искатота. Властительница песков предполагала, что у верховного жреца есть тайная комната, но она не думала, что эти покои будут обставлены так… угрожающе.       Сама комната представляла собой помещение всего пять метров на четыре. По углам высились обелиски, выточенные вручную из образованных природой и временем сталагмитов. Всё пространство обелисков покрывали письмена, среди которых Хатшепсут нашла несколько фраз, языка которых она не знала.       У одной стены величественно расположился стол из нескольких плит мрамора, искусно подогнанных друг под друга мастерами резки. На столе стоял череп змеи, чаша и подставка под посох. У стола – стул, вытесанный из массивного сталагмита и украшенный шкурами верблюдов.       Словно трон, подумала тогда царица Египта.       У другой стены была натянута алая шёлковая материя, словно саван скрывавшая угол комнаты. Там находилась кровать жреца. То есть, Искатот мог полноценно жить в этой комнате многие дни, а может, и месяцы.       Вот и сейчас, Открывающий Небесные Врата сидел за столом и размышлял, глядя в стену. Словно стена могла дать ответ на мучившие его вопросы, если долго буравить её взглядом.       Искатот уже три дня не выходил наружу. Еду ему приносили служители храма, купель для жрецов, где они проводили ежедневный ритуал омовения, находился внутри храма, скрываясь за алтарём. Открывающий Небесные Врата скрипнул зубами и выдохнул.       А ведь, даже с учётом того, что Хатшепсут была послана самим Амоном, народу Египта понадобился год, чтобы перестроится. Словно Нил, который перестраивается и находит новое русло, если перекрыть старое – со временем. Однако, теперь Искатот видел, что его предчувствие совпадает с волею самих богов. Хатшепсут показала себя властным, но мудрым фараоном.       Первое, что она сделала, приказала отстроить несколько храмов богов по всему Египту и вернуть блеск разрушенным обелискам, что преподносили величие египетского народа в само небо, к богам! Обычным людям понравились жесты нового фараона.Началом же своего строительства Хатшепуст лишь укрепила любовь народа.       Но Искатота волновало не это. Амон, бог солнца, вот что не давало покоя жрецу. В Египте все почитали Амона, как светлое, яркое и доброе божество, но так было не всегда.Намного раньше, Амона почитали, как демиурга, существо, которое создаёт миры и вселенные. Но сейчас не осталось никого, кто мог бы помнить об этом. С тех пор прошло более шести веков.       Жрец не мог забыть то время по простой причине – он сам служил в храме Амона вУасет-нет-Амоне, более шести веков назад. Единственный живой человек, который мог рассказать о том, что происходило с Египтом ранее, не просто несколько поколений, а целые династии фараонов назад! Искатот размышлял.       Он не мог понять, как так получилось, что Амон, величайший из богов, из божества темных миров превратился в бога светлого, но лишь солнца? Неужели народу стало настолько недоставать света и ясности, что он под шумок перекороновал Амона? Открывающий Небесные Врата хоть и жил в то время, но как раз из-за этого суть трансформации Амона ускользнула от него.       Это как с женой – ты живёшь с ней уже тридцать лет, видишь ежедневно и порой не замечаешь тех изменений, что происходят с твоей женщиной. А всё потому, что ты рядом постоянно. Возможно, это сыграло роль и в трансформации Амона. Как бы там ни было, бог тёмных миров превратился в бога солнца, даря теперь египтянам ясную погоду, свет и жизнь.       Или не только свет, и не только жизнь? – эта мысль возникла, как холодная ночь в пустыне, ознобом пробравшись по спине жреца и сковав его скулы.       Возможно, это трансформация была не просто так? Амон всё предвидел и сам направил восприятие умов людей таким образом, чтобы египтяне обрели его вторую сторону – светлую? Искатот разволновался: он понял замысел бога! Амон хотел показать себя всего, целиком, но не мог сделать этого сразу. Люди, всего лишь люди, они не могут постичь бога целиком. Необходимо дозировать информацию, чтобы твои последователи не сошли с ума.       И сейчас, Амон показывает свою яркую сторону, после тьмы. Но для чего? Не для того ли, чтобы скоро явить себя миру целиком? Жрец не заметил, что начал прохаживаться по комнате, сложив руки за спиной и перебирать пальцами. Амон показал людям своё темное естество, познакомив со смертью и загробной жизнью, сейчас же он знакомит их с рождением, светом и самой жизнью! А значит…       Нужно обсудить это с фараоном! – решение Искатот принял быстро. Хатшепсут должна узнать о том, что грядёт эра сумерек!              

Глава 11

             Она не помнила, как добралась до дома. Она не помнила, как влетела на свой этаж и открыла дверь. Шок сегодняшнего дня разорвал восприятие Алисы на мириады осколков, которые кружились в вихре хаоса каждый сам по себе. Она сидела и смотрела в одну точку, обхватив колени руками. И только когда вода стала невыносимо горячей, а струи душа стали обжигать, девушка пришла в себя.       Корснева сидела в душевой кабинке, в майке и трусах, обхватив колени руками. Сначала она не могла понять, что происходит? Внизу, в кафельном полу струились витки красной воды, уносясь в слив алыми завихрениями.       Кровь? Откуда у меня кровь?! – Алиса встрепенулась и стала раздеваться. Майка Максима была стянута и выброшена через стенку кабинки. Туда же полетели и трусики, которые девушка стащила, чтобы осмотреть своё тело. Нигде никаких ран, или порезов. Нигде, кроме…       Корснева попыталась встать, но боль пронзила ступни и она снова плюхнулась на пол, ударившись кобчиком о выступающую трубу душа. Взяв себя за лодыжку, девушка выкрутила ногу и уставилась на ступню.       Вся кожа ступни была испещрена мелкими порезами и ссадинами, словно Алиса ходила по битому стеклу. Насмотревшись на правую ногу, Корснева осмотрела левую. Тоже самое. Из микропорезов сочилась кровь, смешиваясь с водой и уносясь в слив.       Откуда у меня так изрезаны ноги?       Алиса начала думать, где она так поранилась и внезапно всё вспомнила. Привычки – страшная сила. Люди настолько свыкаются с удобством и привычными элементами поведения, что перестают их замечать. Они выходят из дома, только после того, как обуются и оденутся. Люди включают телевизор пультом, а сейчас больше – голосовой командой, не задумываясь об этом.       А сегодня она бежала из дома Макса босиком, в трусах и футболке. И кто его знает, что попалось под ноги, пока Алиса преодолевала расстояние, которое на машине занимало около получаса?       Попытавшись снова встать на ноги, Корснева вновь потерпела поражение. Простонав от бессилия, девушка выползла из ванны на четвереньках и нашла два полотенца для рук. Завязав их на ногах, словно лапти, девушка снова поднялась. Теперь было не так больно – материя смягчала соприкосновение с полом. Ковыляя, Алиса пошла за аптечкой, она прекрасно знала, где та находится.       Но, выйдя из ванны, Корснева встала, как вкопанная. Квартира не была похожа на её уютное гнёздышко. Везде был сделан ремонт в каком-то кричащем, клубном стиле! Вместо дверей арки с круглой светодиодной подсветкой. Комнаты обставлены, словно VIP-номера в ресторациях сомнительного содержания. В таких комнатушках обычно заказывали приватные танцы одинокие и богатые мужчины.       Добравшись до кухни, Алиса выдохнула – ни дать, ни взять, барная стойка! Длинный стол, две конфорки в один ряд и два мягких кресла-подушки по углам. Возле стойки присоседились четыре барных стула.       - Какого чёрта… здесь происходит? – еле слышно прошептала девушка и поняла, что она вряд ли быстро найдёт аптечку. Однако, к немалому удивлению Алисы, аптечка расположилась в одном из углов кухни, вписавшись небольшим шкафчиком с красным крестом в антураж кухни.       Обработав раны и заварив себе чай, Корснева пошла в свою       свою ли?       комнату. На розовом столе стоял раскрытый ноутбук последней модели. Девушка крякнула – ноут тоже оказался розового цвета. Подойдя к нему, Алиса нажала кнопку «play», экран моргнул и засветился, выдав рабочий стол с головокружительной красоткой на обоях. Корсневой понадобилось несколько минут, чтобы узнать в полуголой девице себя.       - Что?! Что за… - девушка быстро пощелкала по папкам, но кроме тупых игр и нескольких цифровых копий фильмов ничего не нашла. Не особо понимая, зачем, Алиса запустила браузер.       В открывшемся Googl’е засветились несколько вкладок – по одной на каждую из соцсетей. С удивлением поклацав их, девушка поняла, что это – её аккаунты. Но они – ненастоящие. Вернее, отображают не её поведение и жизнь. Во всяком случае, не её настоящую жизнь.       Все люди для тебя лишь удобный материал в этой жизни.       Слова хлестнули по памяти, словно раскалённая плеть. Алиса сама не заметила, что вскрикнула и прижала руки к лицу. Этот голос она не забудет никогда. Голос сумасшедшего, чокнутого существа, для которого люди – лишь подручные средства. Средства для достижения собственных целей. Алиса думала, что этот голос умолк навсегда, тогда, в заброшенной лаборатории, на дьявольской «Псилектро»! Голос Чарльза Эйзенхорта.       - Нет, нет, нет… - Корснева замотала головой, озираясь по сторонам. Девушка в панике ожидала, что доктор сейчас выскочит из шкафа, или из-под кровати и набросится на неё. Но ничего. Тишина. Давящая, гнетущая тишина, которая оказалась ещё страшнее, чем физическое нападение. От него ты хоть можешь убежать, среагировать, как-то противодействовать. А как противостоять тишине? Никак.       Алиса стала снова просматривать свои аккаунты, пытаясь понять, что происходит и почему всё не так? Через час безрезультатных поисков девушка поняла, что без помощи ей не обойтись. И единственный человек, который может ей помочь – чуть не спустил её с лестницы.       - Максим, почему ты так себя ведёшь? Почему ты другой… - Алиса шептала себе под нос вопросы и внезапно осеклась.       Другой, ну конечно! Другая планировка квартиры, другая жизнь, другой Квитка и другие элементы в городе. Алиса начала вспоминать то, чему её мозг не придал значения, когда она сегодня бежала домой. По городу высились плакаты, новые украшенные фонарные столбы и орнамент. Красный на оранжевом фоне.       Поговорить с Максом, нужно поговорить с ним! – Корснева рванулась в коридор и скуля, опустилась на пол. С такими ногами ей нельзя сейчас бегать. Что ж, завтра попробуем решить проблему с поведением Квитки. А сейчас необходимо заняться лечением ступней. Я же врач, или где? – Алиса даже улыбнулась своим мыслям.              

Глава 12

             Мари Шато сидела в гостиной и пила чай. Она была полноватой женщиной средних лет, с округлым лицом и добродушной улыбкой. Форма домоуправляющей безукоризненно подчёркивала важность женщины, а выдержанным манерам мог позавидовать любой воспитанный граф.       Но сейчас мадам Шато грустила. Прошло более двух лет с момента, как мсье Шарль покинул дом, наказав держать его в надлежащем виде. Как будто она забросит свои обязанности и будет лежать на перинах и плевать в потолок! Де Зине уехал, туманно объяснив Мари, что он отправляется за новыми, редчайшими экспонатами для его музея.       После того дня, за два, или три года, когда Шарль сорвался с места и бегом направился в библиотеку собора, с того дня всё и началось.       - Мсье совсем сошёл с ума… - вздохнула мадам Шато, делая глоток из чашки. Она предавалась воспоминаниям вот уже несколько месяцев, надеясь, что де Зине вернётся. Но мсье Шарль не возвращался. – Дался ему этот музей древних штуковин! Только пыль с них протирай да следи, чтобы какой-нибудь из экспонатов не рассыпался в прах из-за древности.       Мари с горечью вспомнила, как был мил и приветлив мсье Шарль, когда занимался исключительно своей наукой растений! Столько зелени росло в доме, столько красивых цветов! А потом всё изменилось. Шарль стал замкнутым, хмурым, словно старался найти ответ на вопрос самой смерти, не меньше. Да и растениями перестал особо заниматься.       Два года назад всё изменилось, когда он получил посылку. Мадам Шато не понимала, что это была за штуковина, но мсье де Зине месяцами сидел за столом, скрючившись, словно старое дерево и смотрел в этот предмет. Она сама пыталась посмотреть внутрь, из любопытства, но ничего не увидела. После этого и начались длительные поездки и стаскивание в дом всякой старины.       Сперва Шарль принёс несколько картин. На одной была изображена Мадонна с младенцем на руках. Эта картина мадам Шато нравилась – с полотна прямо веяло божественной теплотой и прощением всех грехов. А вот вторая картина привела домоуправляющую в ужас. Это даже была не картина в своём обычном понимании, нет. Это были две створки, словно двери шкафчика. На одной тусклыми выцветшими красками изображались воды, на которых плавала лодка с белыми людьми. Но под водой художник нарисовал животных, странных существ и рыб. Все они явно умерли.       На второй створке вообще было изображено что-то дьявольское! Мари всегда крестилась, когда проходила мимо, или смотрела на эти дверцы. На ней изображались черти, самые настоящие черти! Да не просто черти, а издевающиеся над людьми, на фоне горящей земли. И этого художнику было мало, он изобразил продолжение земли, словно в разрезе. Внизу, выполненный в сочных красных оттенках, изображался самый настоящий Ад! С огнём, кипящей лавой и маленькими фигурками. Шато была уверена, что это фигурки грешников, которые отправляются в Преисподнюю, за грехи свои.       А потом мсье Шарль уехал. Сказал, что скоро вернётся. Но, уже два года длилось это «скоро». Мари даже не надеялась, что де Зине вернётся. Может, его и в живых нет? А что, погоня за древностями – опасное занятие.       Громкий стук вернул задумавшуюся домоукравляющую в реальность. Женщина встрепенулась. Кто это? Стук настойчиво повторился – стучавший явно хотел, чтобы ему отворили. Медленно, с вычурными манерами и достоинством дома, в котором она живёт и служит, мадам Шато открыла дверь.       На пороге стоял высокий мсье, в плаще и шляпе. Густая борода закрывала полностью всё лицо, а руки сжимали трость. Позади стояли под тяжёлой ношей несколько работяг.       - Прекрасно, нам наконец открыли! Эй, несите этот ящик вон туда! – мужчина махнул рукой грузчикам и указал в сторону личного кабинета Шарля де Зине!       - Простите, но мсье Шарля нет дома и он… - Мари попыталась преградить дорогу внезапному вторжению, но мужчина быстрым движением отодвинул мадам в сторону и, наклонившись, резко прошептал:       - Я и есть Шарль, Мари. Все вопросы потом, лучше приготовьте мне мои любимые круассаны и кофе… - протараторив это скороговоркой, он указал работягам, куда тащить ящик. Через несколько минут, получив причитающиеся монеты, грузчики с поклоном удалились, а мужчина захлопнул дверь и прислонившись в ней спиной, выдохнул. – Как я устал. Мари, вы не представляете, как я устал и соскучился по дому…              

Глава 13

             31 августа 1888 р-нУайтчепел, г. Лондон, Великобритания.       Маленькая комнатушка на Брик-лэйн казалась маленькой и заброшенной. Словно из квартиры выгнали жизнь. Он горько усмехнулся – а ведь, по сути, так и произошло. Сколько лет утекло с того дня, когда вся его жизнь полетела под откос? Да кто уже теперь вспомнит!       Мужчина махнул рукой, чуть не задев стоявшую на небольшом столике бутылку виски. Он пил, последнее время пил постоянно. Горечь утраты от этого не становилась слабее, а душа лишь разрывалась на части. Вздохнув, он осмотрелся. Хаос и беспорядок, вот что царило в его доме. Настоящий бедлам, чего уж. Махнув ещё стакан, мужчина встал и подошёл к тумбе, на которой стояла фотография.       На фото замерла, светясь лучезарной улыбкой, молодая женщина с русыми волосами. Яркие зелёные глаза, красивые губы и небольшой нос. Эти черты лица он не забудет никогда! Как и тот день, когда её не стало. А ведь всё так хорошо текло, словно вода в русле Темзы.       Тогда он работал врачом, они жили тихо, никому не бросаясь в глаза. На то были свои причины, о которых мужчина не любил вспоминать. Слишком велики были скелеты в шкафу, слишком многим он пожертвовал ради своего счастья. И даже той жертвы не хватило, судьба отобрала у него всё то, ради чего он перешагнул грань. Ради той, для кого он вышел за рамки.       Сейчас же он сидит в основном дома, не работает, пьёт и корит себя. Он, врач, не смог помочь своей жене! Своей единственной женщине, ради которой готов на что угодно. Не смог вылечить её от обычной простуды. Казалось бы, чего уж там, сколько времени прошло? Но мужчина не мог просто так перечеркнуть полжизни, которую провёл с этим волшебным созданием.       Она была ангелом, белоснежным ангелом среди серых Лондонских улиц. Словно луч яркого солнца в твоей квартире. Персональное солнце, которое согревает тебя своим теплом и заботой. Любит настолько сильно и безвозмездно, насколько можно любить человека. И он старался отдавать ей свою любовь, хоть немного.       После её смерти всё будто выключили. Луч погас, он остался один. Один во тьме серой мглы Уайтчепеля, наедине со своими мыслями. И они не оставили его в покое, даже после стольких лет. Лишь подтачивая и съедая остатки здравомыслия, словно подталкивая к краю.       Ну же, шагни вперёд…       Мужчина отмахнулся. Нет, как бы там ни было, он не поддастся на эти тёмные уговоры. Только не он. Его работа – давать жизнь, выбарывать у смерти людские души! И он не будет отдавать свою, о нет. Ради того счастья, той лучезарной жизни, которая у него была, он будет держаться. Благо, есть разум и неиссякаемый ворох воспоминаний.       - Я найду тебя, слышишь? – прошептал он, глядя на фото. – Я всегда буду искать тебя…       

Глава 14

             Хатшепсут в задумчивости мерила шагами тронный зал дворца фараонов. Прошло полгода с момента её триумфального, можно сказать, божественного восшествия на трон царицы Египта. Супруга бога Амона быстро свыклась со своим новым статусом наместника богов на земле египетской. Однако, одно усложняло власть царицы Хатшепсут. Она была женщиной.       Женщиной властной, жесткой, умной, но в первую очередь женщиной. А женщины проявляют эмоции сильнее мужчин. Бывают, конечно, исключения. Вот, например, её пасынок, Тутмос III, малолетний сын её мужа и наложницы Исиды, показывал себя через чур эмоциональным. Хатшепсут улыбнулась, вспоминая суровое лицо шестилетнего пасынка, который смотрит на неё и злобно кричит писклявым голосом: «Я царь Египта, а ты будешь служить мне, или умрёшь!».       Нужно внимательно следить за этими… тутмосчанами.       Эти слова Искатота всплыли в памяти, словно облака над пирамидой. Хатшепсут прекрасно понимала, верховный жрец был прав. Прав, как всегда. Воспоминания нахлынули волной, смывая ту плотину невозмутимости, которую царица воздвигла за последние месяцы. Она не смогла до конца похоронить в себе то, что с ней произошло.       Открывающий Небесные Врата тогда стоял рядом, на расстоянии вытянутой руки. Протяни и сможешь прикоснуться. Хатшепсут тогда была лишь жрицей Амона, одной из многих, а он… Искатот уже тогда возвышался над всеми жрецами, словно солнце над крестьянами. В тот день он разговаривал с ней, по собственной воле!        У Хатшепсут закружилась голова от воспоминаний, и царица оперлась о колонну тронного зала.       - Царице небесной плохо, зовите лекаря! – один из услужливых слуг замахал руками и побежал к Хатшепсут, намереваясь своим телом лечь, если понадобится смягчить удар падающему фараону.       Но женщина встряхнула головой и гневно посмотрела на слугу.       - Вон. – голос с каждой буквой становился жестче и сильнее. – Все пошли вон, живо! – последние слова звенели, словно металл. Хатшепсут сверкала глазами, словно стараясь испепелить каждого, кто попадёт под этот взгляд. Слуги в ужасе побежали на выход из дворца. Некоторые стражники даже пороняли копья, задев ими о колонны во время торопливого рейда на спасительный воздух. Словно ярость царицы была физической и могла убить на месте, замешкайся ты лишь на секунду.       Оставшись в одиночестве в огромной зале, Хатшепсут вздохнула и опустилась на пол, опустив голову на небольшую грудь. Женщина всхлипывала. Она устала скрывать то, что случилось тогда. Устала врать самой себе, что всё так, как прежде. Устала выказывать холодное уважение Искатоту и лишь кивать при его поклонах и хвалебных речах.       Хатшепсут снова переживала тот момент. Они стояли и верховный жрец говорил ей что-то. Что-то за титул верховной жрицы храма Амона, или что-то около этого. Она не сильно помнила все детали. Тогда Хатшепсут волновало лишь одно. Бездонные синие глаза Искатота. В тот день она почувствовала себя тринадцатилетней девственницей, на которую обратил внимание влиятельный мужчина. Словно простолюдинка, которой сам фараон подал руку и помог встать из пыли городских улиц.       Хатшепсут не помнила, чтобы она испытывала такое чувство, вот уже… никогда до этого! Словно девочка, женщина стояла, боясь пошевелиться, глядя на верховного жреца и внимая каждый жест, ловля каждый его вздох. Но она не могла признаться в этом. Тогда не могла.       Как и сейчас, ты не можешь сделать это и сейчас.       Голос в голове презрительно насмехался. Он лишь подчёркивал, что фараон хоть и имеет безграничную власть, но он связан. Связан ритуалами, обязанностями, традициями и верованием египетского народа. Нужно это заканчивать.       Хатшепсут поднялась с пола и вытерла выступившие слёзы. Женщина подняла голову и уверенно всмотрелась вдаль тронного зала. Да, она фараон, и она вправе менять устои! А при масштабных изменениях появится лазейка и для её чувств. А если нет, то она сама найдёт такую лазейку!              

Глава 15

             Алиса достала из аптечки бинт, мазь с антибиотиком и экстрактом подорожника и, вывернув ногу, осторожно размотала полотенце. На ступне проступили многочисленные порезы и ссадины.       Хорошо, что раны не глубокие!       Корснева оценила степень повреждения стоп и осторожно принялась за дело. Смазав порезы, девушка наложила бинт, превратив свои элегантные ноги в перевязанные ноги атлета. Когда он накладывает эластичные повязки на месте растягиваемых на тренировках мышц.       Наступив на ногу, Алиса удовлетворительно кивнула – теперь не было так больно, можно было хоть ходить. Проковыляв на кухню, девушка сделала себе чай и вернулась к не своему ноутбуку. Розовый, с наклейками заек и бабочек, ну серьёзно? Ужас какой. Но главное было не во внешнем виде ноута, квартиры, или города. Главное было в том, какая жизнь светилась на весь мир в соцсетях Корсневой!       Чем дальше она углублялась, тем шире открывались её глаза от шока. Вот она в Инстаграм. Целая вереница фото и видео, на которых Алиса зажигает с молодым парнем. Он откровенно положил руки ей на ягодицы, с самодовольной ухмылкой двигается под ритмичную музыку. Но Корснева не возмущается, ей нравится это поведение парня.       Вот она на фэйсбуке, на фото с мужчиной, который показался Алисе очень знакомым. Глаза девушки распахнулись – ну да! Это же Макс Царских! Яркий представитель шоу-бизнеса и «типа» певец! Вот это да, ничего себе она тут вращается. Рука Царских лежала на талии Корсневой, а они улыбались в объектив фотокамеры.       Чем дальше Алиса углублялась в «свою» жизнь, тем сильнее поражалась тому, какие глобальные изменения произошли с «ней». Это точно нужно обсудить с Максимом, желательно поскорее!       Ты лишь потребитель, Элис!       Голос Эйзенхорта в голове заставил Корсневу взвизгнуть и отшатнуться от монитора. От бессилия она ударила кулаком по столу и заскулила, больно ударившись о твёрдую поверхность столешницы. Тем не менее, хоть какой-то эффект был достигнут – Алиса отвлеклась от соцсетей и её взгляд упал на время. Три часа, она потеряла три часа, погрузившись в изучение своей жизни!       Но, почему Чарльз Эйзенхорт снова кошмарит её? Уже более двух лет его голос никак не тревожил Алису. После их с Максом приключений в Лондоне, когда они нашли заброшенную под Бетлемской клиникой лабораторию безумного доктора, никаких голосов не было.       - Потому что мы убили его, взорвав на той дьявольской машине, как её – «Псилектро»? – сама себе ответила Корснева и вдруг осеклась. – А что, если мы не…       Мысли Алисы завертелись, словно мыши в колесе. А ведь, правда, что, если они не убили Эйзенхорта? Ведь суть «Псилектро» до конца им не известна! Что, если эта конструкция не только влияет на мозг подопытных, а стимулирует тот самый «отросток Т», как его называл Чарльз? Что, если «Псилектро» создана для другого – усиливать способности человека?       - Но это значит… - прошептала Алиса и закрыла себе рот рукой. – Что Эйзенхорт мог не умереть тогда.       Перекусив найденными салатами и веганской пищей, Корснева решила отвлечься от тяжёлых мыслей и включила телевизор. Музыкальный канал, настроенный по умолчанию, наполнил квартиру ритмической музыкой. Но девушке было безразлично, она поудобнее устроилась на кровати и закрыла глаза, уплывая под звуки «бумз-бумз» куда-то в своих мыслях.              

Глава 16

             Мари Шато смотрела на этого бородатого мужчину в пальто и шляпе и не верила своим глазам. Шарль де Зине, её великий мсье алхимик? Мадам Шато уже дано для себя называла своего господина этим словом. Слишком таинственными были его изучения, слишком много мистики стало витать вокруг, когда Шарль стал углубляться в изучение ботаники.       Ошеломление от произошедшего длилось у Шато лишь минуту. Взяв в себя в руки, женщина с невозмутимым лицом кивнула сидящему у двери де Зине.       - Конечно, мсье Шарль, кофе и круассаны будут готовы через пять минут. С возвращением домой, мсье. – при последних словах домоуправляющая улыбнулась и удалилась на кухню.       - Дом, милый дом… - буквально выдохнул де Зине, и, кряхтя, поднялся. Он даже не представлял, как вымотался за последнее время. Но, то, что он нашёл, тот артефакт, стоящий теперь в его кабинете – это лишь подтверждало, что направление выбрано верно. Смерть и жизнь, это не просто процессы, это один и тот же путь, лишь в разных точках движения. Он должен…       - Мсье Шарль, кофе и круассаны готовы. – голос Мари выдернул де Зине из размышлений, словно удочка выдёргивает зазевавшуюся рыбу.       - Идёмте, Мари, отведаем вашей стряпни. Вам же, видимо, интересно – куда пропал миловидный учёный и почему его место занял такой страшный бородач с тростью, так ведь? – под конец Шарль подмигнул мадам Шато и сняв плащ, шляпу и прислонив трость, направился в кухню.       Через минуту они сидели за столом, и пили горячий кофе. Как же де Зине соскучился по этому вкусу! Насыщенный аромат домашнего кофе, с лёгкой пенкой и тягучим послевкусием. Да, Мари умеет варить не только супы, но и кофе, теперь он это точно знает. Ведь мы не понимаем, как важны мелочи, пока не потеряем их, не вычеркнем из повседневной жизни. Привычки, вот что есть главным злом. Привычки заставляют нас забыть о значимости.       - Вы не понимаете, Мари! – де Зине говорил с напором, глаза графа буквально горели. – То, что я понял, нельзя оставлять лишь для одного человека! Необходимо провести большую исследовательскую работу, собрать больше информации, люди должны узнать, что смерть – не такая плохая. Что смерть – не конечная нашей жизни.       - Но ведь все люди и так это знают, мсье Шарль. – пожала плечами мадам Шато. – После смерти душа человека возносится на небо, к Богу. Мы бессмертны.       - Вот, дорогая моя Мари, и вы тоже заблуждаетесь. – Шарль поднял руку с чашкой кофе вверх. – Суть не в вознесении души, а в смерти, как последней точке нашего земного существования. Согласно религиозным трактатам, раньше люди жили намного дольше. А сейчас около шестидесяти лет, редко кто доживает до ста! А ведь если вспомнить о первых людях, то тут уже столетние старцы кажутся младенцами! Адам, Мафусаил, Ной – они все прожили более девяти веков. Девятьсот лет, Мари! Представляете, насколько снизился уровень жизни людей? Но, почему? Я как раз нащупал путь, который может привести меня к объяснению этого вопроса, дать ответ на терзания человечества! Это ли не главное сейчас?       Мадам Шато слушала эмоциональные речеизлияния графа де Зине и ужасалась. Ведь, он хочет познать суть бессмертия, а это повлечёт за собой лишь зло. Бессмертие даст возможность рано, или поздно приблизиться к самому Богу! Как помнится, ранее человечество тоже хотело возвысится и что случилось? Правильно, гнев Божий, разрушение Вавилонской башни и раскол единого народа. Потому, разговоры Шарля пугали Шато, пугали больше, чем его странные мистические экспонаты, которые алхимик привозил раз за разом из своих путешествий.       Допив кофе, мадам Шато извинилась, сославшись на домашние дела и поспешно удалилась, оставив мсье де Зине в одиночестве. Шарль ещё немного посидел, раздумывая о теме разговора, затем поднялся и твёрдым шагом направился в кабинет. Те два экспоната влекли его, словно магнитом.       На дне ящика, замотанные в тряпки и заваленные опилками, лежали два предмета. Один из них был картиной. На ней изображался молодой мужчина, стоящий в ореоле света. В правой руке фигура сжимала змею. Эта картина отображала самого значимого бога для лекарей мира – Асклепия. Бог медицины, он поставил важность человеческой жизни выше Богов, излечивая от хворей и воскрешая умерших!       Вторым предметом была книга. Не просто книга, а старинная гравюра, оттиснутая на двух десятках страниц, скреплённых вместе. Датированная примерно тысяча четыреста пятидесятыми годами, книга представляла собой сборник из двух трактатов. Общее название для непосвящённого человека звучало зловеще –«Искусство умирать», или в оригинале «ArsMoriendi». Глубокий анализ смерти, как явления и жизни человека, изложенный в текстах, очень заинтересовал Шарля и он, практически с боем, выторговал книгу для своей коллекции.       Тем не менее, хоть «ArsMoriendi» и являлась более мистическим и глубоким с точки зрения смертологии артефактом, фигура Асклепия заинтересовала Шарля сильнее. Поискав информацию, он нашёл упоминание, что существует самый главный артефакт для всех представителей медицины, оккультизма и мистиков современности. Это Посох Асклепия. Согласно преданиям, Посох позволяет перенять силы самого Асклепия и лечить людей! Также ходили слухи о том, что Посох Асклепия даёт власть не только над жизнью, но и смертью – он позволяет возвращать умерших.       - Посох станет венцом моей коллекции! – проговорил Шарль, держа в руках картину с изображённым Асклепием. После этих слов ореол вокруг фигуры бога медицины словно бы запульсировал.              

Глава 17

      

      Хатшепсут задумчиво прохаживалась по аллее дворца. Она смогла! Сила, подкреплённая отчаянием и властью жрецов, позволила ей сдвинуть привычные устои египтян. Для начала царица Египта отстроила все разрушенные алтари и храмы Амона. После этого приказала усилить выработку риса и зерновых. Почва возле Нила способствовала этому. Раньше просто рабочих рук не хватало.       Теперь же супруга бога Амона сама не рвалась затевать войны, а бросила освободившиеся силы на развитие и укрепление сельского хозяйства. Это позволило лишь в первый год повысить уровень жизни обычного египтянина вдвое. Смертность среди бедняков сократилась на треть, а роптание народа переросло в возгласы поощрений. Хатшепсут радовалась.       Но радость первой женщины Египта была не из-за этих достижений, пусть и значимых для народа. Фараон была женщиной, и радость её простиралась от одного единственного человека. Хатшепсут сблизилась с Искатотом.       Нельзя сказать, что они сблизились совсем, нет. Но, верховный жрец стал относиться к ней мягче, в глазах порой виднелись искры страсти, а время, которое Хатшепсут проводила с Искатотом, увеличилось в разы. С момента сближения прошел уже год. Каждый день, хоть на несколько минут, но они пересекались: пусть то по государственным делам, или храмовым, или просто так – но пересекались.       - Великая Хатшепсут, свет солнца и лик луны! – голос рывком выдернул фараона из раздумий. Возле неё стоял, склонившись пополам, жрец одного из храмов Амона, не смея поднять взгляд.       - Говори, я слушаю. – властно потребовала царица Египта.       - Верховный жрец желает с вами поговорить, безотлагательно.       Безотлагательно.       Искатот всегда использовал это слово вместо обычного «срочно», которое ему не нравилось. Хатшепсут улыбнулась краем губ. Ну конечно, вот и ещё одно подтверждение, что этого человека послал именно он, а не кто-то. Своего рода, тайный шифр.       - Хорошо, передай верховному жрецу, что я приду. Скоро.       Согнувшись ещё ниже, жрец попятился и, лишь отойдя на десяток шагов, развернулся и бросился прочь. Хатшепсут же направилась в свои покои. Фараон должен предстать перед верховным жрецом Амона во всем своём величии.       Вышла женщина из дворца, сияя, словно солнце. Тончайшие сандалии, золотыми нитями обвивали щиколотки Хатшепсут, подчёркивая её утончённые ноги. Трёхсторонняя набедренная повязка из высококачественного льна опоясывала пояс фараона. Туника из этого же материала, наброшенная на голое тело, держалась на плечах благодаря широким позолоченным лямкам. Шею и плечи покрывал любимый платок Хатшепсут – царский немес, расшитый сине-золотыми полосами. На голове, поверх немеса, красовалась па-схемти.       Па-схемти царицы представляла собой объединённую корону Верхнего и Нижнего Египта. Ещё две тысячи лет назад, когда Египет стал одним государством, символ власти решили не переделывать, а лишь слили воедино короны Нижнего и Верхнего Египта. С тех пор так и прижилось.       Махнув рукой стоявшим невдалеке рабам, которые носили фараона во время его странствований, Хатшепсут обвела взглядом длинную площадь дворца. Чрез несколько мгновений возле ног супруги бога Амона опустились царские носилки. Усевшись на трон, Хатшепсут легко махнула дланью.       - К верховному жрецу! – крепкие руки подняли носилки, и четверо приближённых к фараону египтян строевым шагом направились к храму Амона.       Искатот прохаживался по храму, сцепив руки в замок за спиной. Ему ночью пришла в голову мысль, которую он хотел срочно обсудить с фараоном. С женщиной, которая стала для него самым близким и дорогим человеком среди всего египетского народа. Верховный жрец понимал, что в любой момент даже от Хатшепсут можно получить удар в спину – люди те ещё твари. Очень много предательства повидал Искатот на своей долгой жизни, чтобы сбрасывать это со счетов.       Но эти глаза, эти губы и волосы…Открывающий Небесные Врата мотнул головой, прогоняя наваждение. Он лишь жрец, пусть и верховный, но жрец, а она – фараон Египта! Это не мешало им оставаться наедине и касаться друг друга, но ничего более близкого между Искатотом и Хатшепсут не было.       Фараон лишь брала его за руку во времена эмоциональных разговоров, или обсуждения важный государственных дел. Словно давая понять, что он может рассчитывать на поддержку со стороны фараона. А это имело более важное значение, чем какие-то близкие отношения. Потому Искатот и хотел поговорить с Хатшепсут немедленно, как он любил повторять – безотлагательно.       - Здравствуй, Открывающий Небесные Врата! Пусть Амон дарует тебе долгую жизнь. – властный, но такой родной голос, раздался за спиной Искатота, когда он прохаживался вглубь храма, повернувшись спиной ко входу. Жрец резко обернулся.       - Здравствуй, наместница Амона! Прошу, не будем терять времени на формальности, здесь никого нет. – верховный жрец слегка наклонил голову в знак почтения. – Пойдём, нам нужно поговорить.       Они прошли во внутренний зал храма и остановились у алтаря. В нём горел яркий огонь и курились вокруг благовония. Искатот указал на лавки недалеко от алтаря.       - Прошу, Хатшепсут, садись. Мне нужно много тебе рассказать. – после того, как фараон присела, верховный жрец продолжил. – Дело, по которому я тебя позвал, имеет очень важное значение для всего Египта. Ну, и для меня, в частности, тоже. Но суть не обо мне. Ты прекрасно разбираешься в истории своих предшественников. Скажи, Хатшепсут, что самое важное для фараона глазами египтян?       - Что? В смысле, важное? – царица Египта растерялась. – Власть, могущество и, пирамиды?       - Или храмы, да. Египет всегда был больше мистическим культом, нежели структурированным государством. Почитание богов и поддержка храмов здесь возводятся на первое место. И менять это сразу нельзя. Не во время одного фараона, если ты понимаешь, о чём я.       - Не за одну человеческую жизнь, я поняла. Но, к чему ты это, Искатот?       - А к тому, что ты уже показала себя грандиозным строителем, Хат! – верховный жрец схватил фараона за запястье и слегка сжал. Глаза Открывающего Небесные Врата буквально светились синим. – Пора явить миру величайшее строение из всех, которые были построены фараонами!       - О чём ты говоришь, Искатот! Менкаур и Хуфу смеются над нами сейчас! Никто не смог построить ничего, даже близко похожего на их строительства.       - Никто, до тебя! – Искатот утвердительно кивнул. – Я вижу, что у тебя есть силы и решительность добиться величайшей славы среди фараонов-строителей! Да и суть этой постройки мы с тобой сокроем от всех, чтобы не боялись. Помнишь, я говорил тебе о Времени Сумерек? Для их понимания нужны исследования. Исследования жизни я могу проводить сам – материала хватает. А вот смерть… здесь не так всё просто. Нужны места и люди. И, если со вторым особых проблем нет, сама знаешь, то с первым.       - Ты не хочешь проводить свои ритуалы на виду у египетского народа… - задумчиво проговорила Хатшепсут, раздумывая. – Хитро, Искатот, утаить от Египта тёмную сущность Амона.       - Египет сам отказался от неё, забыл это. – пожал плечами верховный жрец. – Зачем бередить вуаль снов? Пусть дремлет. Ещё не пришло время.       - Так что ты предлагаешь?       - Нам нужно построить твой храм, с алтарями всех богов, большим залом и колоннадой со сфинксами! Это будет самое грандиозное строение среди всех, известных ныне! – Искатот стал описывать величие Хатшепсут, как самого чуткого и утончённого архитектора среди фараонов. В конце жрец добавил. – А внизу, под всем этим великолепием будет сокрытый храм. Мой.       - А мне нравится твоя идея, жрец! – Хатшепсут улыбнулась и чмокнула Искатота в щеку. – Пойдём, обсудим детали, мне кажется, нам есть о чём сейчас поговорить.              

Глава 18

             Максим сидел за столом, откинувшись на стуле с высокой спинкой и тупо пялился на стакан кефира. Утро выдалось не очень. Вернее, после вчерашнего утреннее пробуждение оказалось тусклым и пасмурным, как лондонский день осенью. Квитка давно столько не пил. Он вообще практически перестал пить, вот уже несколько лет. Только лишь бутылка пива раз в неделю, максимум две. И то – по ноль-три литра.       Парень сидел за столом и думал. Может, Алиса ему приснилась? Ну, серьезно, как эта девка могла проникнуть в его квартиру при закрытых дверях и новых замках? Бред какой-то. Скорее всего, это был похмельный сон. Дурацкий, как и все сны Максима, но всё же сон.       Квитка взял стакан и сделал большой глоток. Холодная тягучая жидкость освежала, словно выталкивая из организма похмелье. Словно клинер, вычищая мозг от остатков алкогольного тумана. Глубоко вздохнув, Максим поставил пустой стакан на стол и вытерев ладонью губы, закрыл глаза.       Но посидеть в тишине у парня не получилось. Буквально сразу раздался звонок в домофон. Странно, кто бы это мог быть? Максим никого не ждал, если бы кто собирался прийти, то позвонил бы заранее. Квитка очень чётко вывел правила своей жизни, приучив всех своих знакомых и друзей предварительно звонить перед приходом. Вот и сейчас, он с недоумением посмотрел в сторону коридора, где располагался экран домофона. Звонок не прекращался, человек по ту сторону явно намеревался добраться до Максима. Вздохнув, Квитка встал и пошел к входной двери.       Молодой человек нажал кнопку и на небольшом экране высветилась фигура девушки, которая нервно вертелась и осматривалась. Присмотревшись, Максим удивлённо вскинул брови. Алиса? Это что же, был не сон? Ему так не хотелось иметь с девушкой ничего общего, но она не переставала звонить. В итоге, Квитка нажал клавишу домофона.       - Да!       - Максим, открой, пожалуйста, нам надо поговорить! – пулемётом протараторила Корснева, глядя в камеру.       - Нам не о чем с тобой разговаривать, всё, адью… - зло буркнул Квитка и нажал клавишу отбоя. На экране ещё было видно, как девушка замахала руками, а затем, поднесла правую руку к камере, показывая на кисть. Тут же раздался новый звонок домофона.       - Макс, посмотри, это твоё кольцо, то, что ты дарил мне два года назад! – в камере блестело золотое кольцо. Квитка сразу узнал его, он долго выбирал это кольцо и уже купил его, когда собирался идти признаваться Корсневой в своих чувствах. Но, после высмеивания девушки парень отнёс его назад в ювелирный магазин. Но, сейчас не могло быть сомнений – это именно то кольцо! Как оно оказалось у Алисы? Странно…       - Ладно, но только быстро, мне некогда с тобой возиться! – хмуро ответил Максим и нехотя нажал кнопку разблокировки дверей.Буквально через минуту раздался звонок в дверь. Квитка ещё удивился, как это Алиса так быстро поднялась, бежала что ли? Щелкнул замок и парень хмуро кивнул. – Заходи.       - Привет, Максим! Мне так много тебе нужно сказать, просто выслушай меня! – скороговоркой протараторила Корснева, вихрем влетая в квартиру. У Квитки создалось ощущение, что он вернулся назад в прошлое, на много лет назад. Когда отношения с Алисой были более дружественные, а само поведение девушки являло собой помесь торнадо и яркого солнечного всплеска. Этим Корснева и нравилась Максиму – энергичная, целеустремлённая, яркая и чистая. Никаких меркантильных замашек, никакой выгоды – всегда придёт на помощь другу, если нужно, не задумываясь.       - Пошли на кухню. – буркнул парень и направился по коридору. Добравшись до кухни, он прислонился к подоконнику и сложил руки на груди. – А теперь объясни мне, откуда у тебя кольцо, которое я сдал в магазин чёрти когда, и почему ты не похожа на себя?       - Это не так просто, Максик. – нервно передёрнула плечами Алиса. – Дело в том, что мы с тобой женаты. Ну, я замужем за тобой, но не за тобой. Не за тобой, который здесь, понимаешь? Не понимаешь…       Корснева вздохнула и сняла кольцо с пальца, положив его на стол. Затем села на стул и взяла кольцо в руки.       - Смотри. Есть я и ты, мы женаты. Но эти «мы» живём в другой версии реальности. В параллельной, понимаешь?       - Подруга, ты совсем куку, что ли? – Квитка покрутил у виска, широко раскрыв глаза. Он знал о предположении учёных насчёт мультивселенной. Сюда же подтянулись и доказательства из религиозных трактатов, в частности из древнеиндийской культуры. Например, в Бхагават-пуране упоминается текст, очень подходящий к описанию мультивселенной.       «Ты мельчайший, и Ты самый великий, Ты — начало, середина и конец бытия, но Сам не имеешь начала, середины и конца. Ты существуешь, когда не существует ничего. Ты неизменен, Ты всюду — и здесь, и там, где ничего нет. В бескрайнем пространстве плавает бесчисленное множество яйцеобразных вселенных наподобие нашей».       Эти слова относятся к описанию самого Бога. Также сюда относятся так называемые планы с точки зрения эзотерики. Астральный и ментальный план описывают, по сути, туже самую мультивселенную, только лишь более углубляясь в оккультные и мистические составляющие. Но одно дело, когда эти разговоры и домыслы являются лишь теорией, и совсем другое – когда тебе на полном серьёзе заявляют, что пришли из параллельной реальности.       - Ты мне не веришь. – вздохнула Корснева и завертела кольцо на столе. Отблески солнца заискрились на золоте.       - Ну, есть такое. – кивнул парень. – Ты хоть сама себя слышишь? Заявляешься ко мне и начинаешь рассказывать о мультивселенной! Как я должен реагировать?       - То есть, тебя не смущает, что я вчера оказалась в твоей квартире, не имея ключей, вещей и вообще? – задала вполне резонный вопрос Алиса.       - Это да, это вопрос очень интересный. Откуда у тебя ключи от моей квартиры? – Квитка встрепенулся и зло уставился на девушку.       - Да нет у меня ключей! Как думаешь, гипотетически, как я переместилась из своей версии реальности в твою? Ключами открыла двери между мирами, Макс? Это же глупо.       - Весь этот разговор глупый. – в очередной раз буркнул Квитка и поставил чайник. – Будешь чай?       - Нет, лучше кофе, чёрный, с сахаром. – мотнула головой Корснева. – здесь нужно ясно размышлять, а чай отвлекает, расслабляя организм.       - Хм, ладно. – пожал плечами Максим. – А ты мне нравишься больше, чем…       - Чем та версия меня, что крутит в клубах отношения с сомнительными мальчиками с тугими кошельками? Ты это хотел сказать, да? – Алиса горько улыбнулась. У неё перед глазами так и стояли все те фото, которые она успела просмотреть о своей       своей ли?       жизни. Хоть девушка и понимала, что это не её жизнь, но осадок остался неприятный.       - Да, именно это. – Квитка даже растерялся. Он хоть и злился на Корсневу, но сейчас рядом с ним была не она. Вернее, она, но не та меркантильная сука, которая посмеялась над его чувствами несколько лет назад и вышла на тропу меньшего сопротивления в этой продажной жизни.       Трудно было осознать, что на твоей кухне сидит любимый тобой человек, который пришёл из другой реальности этой вселенной. Это попахивало на сумасшествие. А может, у него шизофрения? Может, никакой Алисы сейчас здесь нет, а у Максима начались галлюцинации?       А что, слишком большое количество алкоголя вчера, особенно после длительного перерыва, да и он, похоже, ударился головой, когда отключился. Засвистевший чайник выдернул парня из глубоких размышлений.       - Ты же понимаешь, как это всё выглядит, Ал… Алиса? – спросил, запнувшись, Максим. Залив кипяток в чашки, он поставил их на стол. – Попахивает шизофренией, или откровенным бредом.       - Я умею останавливать время. – выдохнула Корснева.       - Что? – брови Квитки снова взлетели вверх. – Ты умеешь что?       - Останавливать время. А, в особенные моменты эмоциональных всплесков, даже перемещаться в нём.       - Тоже мне, профессор-икс, блин. – хмыкнул парень.       - Ты всё ещё мне не веришь?       - С доказательствами беда, понимаешь, подружка? Ни о мультивселенной, ни о путешествиях во времени нет прямых доказательств. Только лишь домыслы и какие-то косвенные улики, якобы подтверждающие такие события.       - Хорошо! – Корснева резко встала из-за стола, глядя на Максима. – Кинь вверх чашку!       - Чего? Ты точно ненормальная, Алиса! – парень даже отпрянул от такого всплеска эмоций девушки. – Она же разобьётся.       - Ты можешь кинуть эту гребанную чашку?! – зло взвизгнула девушка, буквально сверля Квитку глазами.       - Ладно, ладно, не нервничай! – парень обезоруживающе выставил перед собой руки. – Могу, конечно.       С этими словами Максим взял чашку с только что сделанным кофе и подбросил её вверх. В этот момент Корснева внезапно схватила Квитку за руку. Макс не успел даже испугаться, когда случилось невероятное. Во-первых, воцарилась полнейшая тишина. Во-вторых, чашка…       Чашка, подброшенная им вверх, замерла в воздухе. Кофе, выгнутой волной выплеснувшийся по инерции из чашки, тоже застыл. Этакий вытянутый ковш воды. Как в тех рекламах сока, когда показывают, как этот самый сок медленно льётся в стакан. Здесь же была не реклама, чашка висела в воздухе, а из неё распускался фантастический цветок застывшего жидкого кофе.       - Теперь ты мне веришь? – голос Алисы прозвучал спокойно и так близко, словно девушка говорила ему прямо в ухо. Парень вздрогнул и осмотрелся.       - Что за… - Квитка мог двигаться. Он двигал руками, мог сделать шаг, повернуть голову. – Как ты это сделала?!       - Я же тебе говорила, я могу останавливать время. – вздохнула Алиса. Она так устала от этого изнуряющего разговора. А теперь, после такого эффектного представления предстоит рассказать ещё много чего. – Главное, не вырывайся из моих рук.       - А я могу взять чашку? – Макс спросил это просто так, ни к кому не обращаясь. Потянувшись, парень коснулся чашки, и она осталась у него в руке. Квитка поставил её на стол, затем немного подумал и снова поднял в воздух. Собрав в чашку, словно совком, застывшее кофе, парень снова поставил чашку на стол. – Офигеть. Это просто невообразимо. А долго ты можешь так держать время?       - Не знаю, когда сама, достаточно. А вот, если ещё с кем-то, наверное, не очень. Ладно, мне нужно тебе много рассказать. – Алиса отпустила руку Максима и в уши Квитки волной ворвались звуки. Тиканье часов в соседней комнате, еле слышный шум телевизора соседей, гудок проезжающей на улице машины. Все эти звуки стали такими громкими, словно Квитка долго ходил с берушами, а потом резко их вынул и оказался внутри какофонии звуковых красок.       - Чувствую, придётся выделить тебе местечко на какое-то время. – усмехнулся Максим. – Рассказывай, что у тебя случилось?       - Для начала мне нужно рассказать, что случилось с нами два года назад. – выдохнула девушка. – Я постараюсь не углубляться особо сильно в детали, они не имеют особого значения.       - Ну, тут ещё как посмотреть. – не согласился Квитка. – Особенно с учётом твоего представления своих способностей. Рассказывай уже, интриганка!       - Хорошо. – Корснева кивнула и начала долгое повествование.              

Глава 19

             Сорок третий год выдался напряжённым. Граф де Зине хоть и пополнил свою коллекцию древностей несколькими экземплярами, но в жизнь алхимика вошли неурядицы, которые сильно мешали исследованиям. Периодически Шарль знакомился с женщинами, которые часто увлекались алхимиком. Особенно, узнав, что он граф и имеет влияние в высшем обществе. Проблема была в том, что на этом интерес женщин к персоне де Зине заканчивался.       Имели бы место обычные, человеческие отношения между женщиной и мужчиной, связанные страстью, любовной эйфорией и влечением, это не мешало бы графу. У него имелось достаточно средств, чтобы окружить жену уютом и заботой, нанять прислугу и полностью заниматься наукой и исследованиями.       Но женщины, попадавшиеся на пути Шарля, относились к категории алчных и расчётливых красоток, которые намерены любыми путями оставить новоиспечённого муженька без гроша в кармане. А, если будет сильно возмущаться, то и отправить на тот свет. Благо, яд в продаже подпольных торговцев снадобьями имелся почти везде.       Вот и сейчас, де Зине корпел над микроскопом Галилея, пытаясь понять, почему некоторые растения обновляют свою клеточную структуру, а некоторые засыхают? Отвлёкшись, он помассировал веки и внезапно заметил лист цветка, валяющийся у стола. Неужели, Мари его не убрала? Листок выглядел свежим, но края были полностью сухими.       Алхимик поднял внезапную находку и его брови взлетели вверх. Удивительно! Внутри лист оказался мягким! Края сухие, да, но внутренняя часть мягкая. Словно листок был только что сорван. Положив лист под линзу микроскопа, де Зине всмотрелся в окуляр.       То, что он увидел, оказало сильнейшее воздействие на графа! Клетки, частички листа словно сплелись вместе тончайшими нитями! Словно искусный портной связал многочисленные кусочки растения мельчайшими нитями. Нитями жизни! Всё это еле заметно пульсировало, словно дыша. И только на краях нити имели чёрный оттенок, словно высушенные нещадным солнцем, засохшие навсегда.       - Это же… нити жизни! – прошептал де Зине, поражённый своим открытием. – нужно изучить их и понять, как можно извлечь структуру этих нитей из тела растения.       Долгие полгода понадобилось графу, чтобы разобраться с «нитями жизни», как он их теперь называл. Но, результаты оказались просто потрясающими! Сначала де Зине добился возможности извлекать эти самые «нити» из растений. Затем, посредством селекции, ввел «нити» в обычный цветок, которые засыхал после своего единственного отцвета. И, чудо, растение отцвело и осталось живым. А через месяц снова выпустило цвет. Оно переродилось, не засохнув, продолжило жить, получив в свой организм «нити жизни» де Зине!       Это означало только одно – каким-то образом из организма многих растений, а, возможно, и людей исчезли такие вот «нити жизни». Толи посредством эволюции, толи посредством акклиматизации планеты, кто знает? Но, суть была одна – именно присутствие этих «нитей» в организме позволяло жить долгие столетия.       - Опыты, нужны опыты. – бормотал алхимик и метался по кабинету, ища возможности продолжать исследования. Сначала в ход подопытных пошли крысы, которых де Зине притащил с улицы. Затем, выслушав гневную тираду от мадам Шато, граф ввёл извлечённые «клетки» в организм бездомной собаки.       Реакция оказалась отвратительной – у собаки пошла пена из пасти, она билась в конвульсиях несколько минут, затем затихла. Де Зине даже успел расстроиться, что животные организмы не подходят для синтеза с «нитями». Но через полчаса псина открыла глаза, посмотрела на графа и пару раз тявкнув, пошла в угол кабинета. Свернувшись там клубком, собака уснула. И всё. Кроме первичной реакции, никаких последствий!       После месяца наблюдений, де Зине выгнал собаку на улицу. Исследования были задокументированы, детально описаны, результат полностью удовлетворял графа, значит, собака больше не нужна.              

Глава 20

             Идея строительства обобщённого храма всех богов завлекла Хатшепсут. Но царица Египта даже не подозревала, насколько сложным окажется подготовка и проработка всех деталей. Да, Искатот в деталях описал, как он видит это сооружение, но фараон была женщиной.       На разработку детальных чертежей самого храма ушло более двух лет. Хатшепсут пригласила для работы над чертежами самого главного зодчего Египта – Сенмута. Этот гениальный архитектор спроектировал и воздвиг небывалой красоты обелиски в Карнакском храме. Практически втроём, они вынашивали чертежи, словно мать вынашивает дитя: бережно, подрисовывая и обновляя каждую деталь.       Сенмут предложил не мудрствовать лукаво и расположить его возле храма фараона МентухотепаII, в горном комплексе Дейр-эль-Бахри. Идея пришлась Хатшепсут по душе, простор возле храма МентухотепаII был огромен. Фараон даже придумала имя своего ещё не построенного комплекса: «Священнейший из священных». Сенмут с Искатотом поддержали царицу, и началась работа.       Сначала Сенмут приказал рабочим вытесать в самой горе глубокие залы. Когда же внутреннее пространство было освобождено и подготовлено под отделку, Сенмут отослал рабочих и набрал новых. Они должны были вытесать подземный храм Искатота под основными залами. Но это было потом.       Сначала же создалась гробница Амона, расположенная глубоко в недрах горы. Она являлась священным и запретным местом для посещения обычным людям, а все строители этой части комплекса были принесены в жертву.       По обе стороны гробницы расположились часовни Амон-Мина, небольшие комнаты, от которых тянулись ряды колон по периметру верхней террасы. По обеим сторонам комплекса обустроили часовни. И, если слева располагались часовни отца Хатшепсут, Тутмоса I, самой царицы Египта и часовня царского культа, справа было не всё так просто.       Вход в часовню культа Солнца скрывался за небольшим залом с колоннами. В центре часовни возвышался квадратный алтарь, всем видом своим вознося вошедшего в божественную высь. Небольшой проход из зала часовни Солнца вёл в часовню Анубиса. По замыслу Искатота, это должно было напоминать приходящим о том, что жизнь и смерть всегда рядом, что не стоит забывать о другом, когда молишься за одно.       Все часовни и верхняя терраса заняла у зодчего Сенмута более года. И это с учётом того, что у архитектора не было ограничений в количестве рабочих. Хатшепсут дала Сенмуту полную власть над рабочей силой. Сколько бы ни потребовалось, зодчий мог взять любое количество людей для выполнения работ.       Хатшепсут приехала в Дейр-эль-Бахри как раз под конец шлифовки колоннады верхней террасы храма. Царица стояла, глядя на это сооружение и не могла произнести ни слова. На бумагах и отчётах Сенмута всё выглядело хорошо и понятно. Даже величественно. Но сейчас…       Хатшепсут впервые воочию увидела то, строительство чего они затеяли три года назад. Вид «ДжесерДжесеру» оказывал настолько сильное влияние, что это отбирало дар речи и способность соображать. Верхняя терраса с массивными рядами колонн, подогнанные с исключительной точностью. Часть широкой лестницы, которую лишь начали строить. Всё это уже выбивало из колеи.       - А ведь это лишь часть того, что на чертежах… - прошептала Хатшепсут. Рядом стоящий носильщик встрепенулся и повернул голову в сторону царицы. Хатшепсут презрительно махнула рукой, мол, не твоё дело. Носильщик покорно склонил голову и занял своё место сбоку от носилок.       Внезапно по бархатной коже фараона пробежала волна холодка – кто там, возле колонн? Неужели, Искатот?! Нужно поговорить со жрецом, да и она давно его не видела – с этим строительством Открывающий Небесные Врата всё чаще пропадал здесь.       - К колонам! – Хатшепсут уселась на носилки и махнула рукой в сторону верхней террасы. Носилки тут же оторвались от земли и медленно поплыли в сторону строительства храма.              

Глава 21

             Квитка сидел за столом, и вертел пустую чашку в руках. Алиса уже пять минут назад закончила свой рассказ, но парень до сих пор пребывал в молчаливом ступоре. Осознание, что рядом с тобой сидит человек, который может останавливать время и перемещаться между его отрезками – переворачивало многое. А тот факт, что где-то существует твоя копия, такой же Максим Квитка, со своей судьбой, мыслями и собственной жизнью – это вообще разрушало привычное понимание этого мира.       Да, Максим и до этого натыкался на информацию о существовании параллельных вселенных, учёные последние десяток лет много трубят об этом. А искусство, в особенности фантастические произведения: книги, комиксы и фильмы – эти вообще развернулись на полную катушку!       Сериал «Грань» от Фокс, в котором скрупулёзно показаны события двух параллельных миров. Насколько разниться могут события в двух мирах, настолько же сильно их события могут поменяться, если начать менять их извне, перемещая персонажей из одного мира в другой. Да, даже классическая эпопея Стивена Кинга – «Тёмная Башня», в которой описываются два мира, наш и Срединный, тоже показывает влияние одного на другой.       Эти все произведения воспринимаются как добротная фантастика, но, что, если это не совсем так? Что, если авторы этих произведений действительно что-то смогли подсмотреть? Заглянуть за эту самую грань? С допущением, с одним только допущением этого все похожие фантастические тексты воспринимаются уже абсолютно по-другому!       - Ты говоришь, что в последнее время тебя беспокоят кошмары? – сдвинув брови, поинтересовался Квитка.       - Именно! Они прошли после моего… нашего с тобой возвращения из Англии, но недавно снова возобновились. – кивнула Алиса, затем, помедлив, добавила. - Как будто кто-то их включил, повернув тумблер.       - Или ты пережила черту… - еле слышно произнёс Максим.       - Что, в смысле?       - Смотри. – Квитка погладил бороду. – Ты остановила этого доктора, как его там?       - Эйзенхорт, Чарльз Эйзенхорт. – подсказала Корснева.       - Именно, Эйзенхорт. Так вот, ты остановила Эйзенхорта, но остановила лишь тогда и лишь в своём времени. Понимаешь? Ты упоминала ту конструкцию, как её – Психический электрон?       - «Псилектро». – улыбнулась Алиса. Даже в такой напряжённый момент Максим смог ввернуть толику юмора, разрядив напряжение. Даже в этой версии реальности Квитка оставался собой. По факту, меняются лишь детали, такие как работа, одежда, уровень жизни и прочее. Внутреннее состояние человека остается практически неизменным. Но, тогда выходит, что она где-то глубоко в душе – меркантильная су…       - Алиса, ты меня слушаешь? – голос Квитки прервал размышления девушки. Она кивнула. Максим продолжил. – Вот, этот его «Псилектро». Возможно, он усиливает способности? Возможно, ты тогда не уничтожила Эйзенхорта до конца? А лишь откатила неизбежное?       - Ты думаешь, доктор мог в последний момент переместиться во времени, усиленный способностями своей дьявольской машины? – Корснева не раз задумывалась об этом, но всегда гнала эти мысли прочь. Само осознание того, что Эйзенхорт остался жив – приводило девушку в панический ужас.       - Да, нужно учитывать и такой вариант. А, судя по тому, что я сегодня видел и слышал – нужно учитывать все варианты. Абсолютно все.       - Да, нужно учитывать всё. – кивнула Корснева. – Но, мне до сих пор непонятно, почему меня забросило в твою реальность? И почему начались кошмары, снова.       - Это два вопроса, так что давай по порядку. – Максим хитро прищурился. – Первое: кошмары. Они начались когда?       - В декабре девятнадцатого. – послушно ответила Алиса.       - Ага. А ты говорила это Макс… мужу? – Квитка даже поперхнулся. Всё же он ещё не до конца свыкся, что где-то есть его копия, которая является мужем Алисы.       - Нет, зачем? Это же сны, просто плохие сны. – пожала плечами девушка.       - Насчёт снов, это вообще отдельный разговор. Учёные до сих пор не могут объяснить суть сна. Ну да ладно, это сейчас не важно. Кошмары могли начаться из-за того, что Эйзенхорт направил развитие событий в другое русло, понимаешь? Ну, когда электричество скачет, лампочка начинает мерцать, не выдерживая перепадов. Так и здесь – кошмары могли проявиться после того, как события стали развиваться не так, как должны.       - А я, как стабилизатор напряжения… - задумчиво произнесла Корснева. Максим в ответ щёлкнул пальцами.       - Именно! Твоя связь с доктором настолько сильна, что любые его изменения реальности сразу маякуют тебе. Только непонятно, почему в конце девятнадцатого?       - Возможно, в прошлом году произошли события, которые являются исключительными для мировой истории, науки, или развития человечества? – предположила Алиса, сама до конца не понимая возникшей мысли.       - У меня есть предложение! – откинулся на стуле Максим. – Ты приготовишь нам поесть, а я поищу, что произошло в прошлом году в мире, как тебе?       - Ишь, какой хитрый! – погрозила пальцем Алиса. – Мне так физически трудится заставляешь, а сам будешь сидеть за компом!       - Между прочим, интеллектуальный труд сильнее изматывает. – Квитка надул губы, затем рассмеялся. – Можем поменяться, инфу поищешь ты.       - Ага, сейчас! Кто у нас тут главный айтишник?       - Между прочим, ведущий инженер! – крякнул Максим.       - Давай, работай, а я пока посмотрю, как живёт холостяк-инженер. – улыбнулась Корснева и направилась к холодильнику.       Через полчаса, когда Алиса уже накладывала на тарелки совсем уж приземлённый завтрак, из свежеприготовленной каши, яичницы и найденных в холодильнике копчёных колбасок, из комнаты вихрем примчался Квитка. Глаза парня прямо светились.       - Тебе нужно это увидеть, пошли! – Максим буквально клещами вцепился в Алису и потащил её в комнату.       На мониторе висела открытая ссылка. Корснева начала читать.       «Этот год можно считать революционным в плане развития науки! Корпорация «ЧиЭй» добилась новых результатов! Бессменный глава корпорации, Пьер Айзек, разработал новый уровень клеток, отвечающих за регенерацию организма! Париж ликует, французские учёные снова обошли мировых коллег…»       Далее шло длительное описание, которое лишь восхваляло Пьера Айзека и «ЧиЭй» Корпорэйшн. По сути, никакой полезной информации, детальной полезной информации, статья не несла. Но общая суть имела огромное значение.       - А вот это уже интересно... – задумчиво произнесла Алиса и посмотрела на Максима.       - Что? – Квитка немного занервничал. Взгляд Корсневой казался слишком уж… пронзающим, что ли?       - Идём есть, потом будем разбираться. – девушка провела рукой по плечу парня и пошла на кухню. Слегка покачивающие бедра не скрылись от взгляда Максима. Вздохнув, Квитка последовал за Алисой.              

Глава 22

             Неприметный крытый экипаж катил по пыльной дороге в сторону Подлажицкого монастыря. Пыль и грязь, толстым слоем покрывавшие бока экипажа, давали понять, что путь пассажиры преодолели неблизкий. Кучер, бородатый мужик средних лет, в тёплой телогрейке, хрипло покрикивал на лошадь, стегая вожжами.       Когда показался шпиль монастыря, кучер обернулся в сторону окна экипажа и прохрипел:       - Кажись приехали, пан Карличек!       Внутри экипажа послышалась возня, затем из окна высунулось заспанное лицо. Борода и усы полностью скрывали возраст мужчины, но безукоризненные голубые глаза смотрели внимательно.       - Подкати ближе, Марек.       Экипаж подъехал почти к воротам монастыря и остановился. Двери открылись и из него выпрыгнул голубоглазый мужчина. Одетый в непривычную для этих мест одежду, он сильно выделялся. Приказав кучеру ждать, бородач подошёл к воротам и взявшись за кольцо, постучал.       Ждать пришлось недолго, внутри послышались шаги, и ворота вскорости отворились. В дверях стоял монах в чёрной сутане с наброшенным на голову капюшоном.       - Добрый день, чем могу помочь? – поинтересовался монах, скрестив кисти рук на груди в своеобразный замок.       - Здравствуйте, мне нужен настоятель этого монастыря. – сдержанно ответил мужчина.       - Следуйте за мной. – монах развернулся и уверенным шагом направился вглубь монастырских стен. Пан Карличек последовал за ним. Они преодолели несколько переходов, затем попали в просторный зал. Возле алтаря стоял монах в более презентабельной сутане бархатно-чёрных оттенков. – Отец Йохан, с вами хочет поговорить этот пан.       - Как зовут пана, что приехал к нам издалека? – поинтересовался отец Йохан, внимательно осмотрев пришедшего гостя.       - Меня зовут Шарль де Зине, граф Орлеанский. – ответил бородатый гость. – И у меня к вам очень серьёзный разговор, отец Йохан.       Йохан махнул дланью, давая понять монаху, что его участие здесь больше не требуется. Когда фигура ушедшего скрылась из вида, Йохан ещё раз внимательно посмотрел на Шарля.       - Что же привело пана Карличека в столь отдалённые от Орлеана места? – Йохан спохватился, продолжив. – Вы же позволите называть вас так?       - Как вам угодно, отец Йохан. – махнул рукой Коллекционер. – Я понимаю, наши французские имена для вас сложны.       - Непривычны, так будет правильнее. – усмехнулся в бороду Йохан. – Так, всё же, чем практически разрушенный монастырь может помочь графу Орлеанскому?       - У меня есть информация, что в ваших стенах хранится некий кодекс. – осторожно начал Шарль. От его глаз не ускользнуло, как по лицу Йохана промелькнула тень. – Я бы хотел взглянуть на него. Для начала.       - Это ошибочная информация, пан Карличек… - начал было Йохан, но Шарль остановил монаха.       - Вы не понимаете, отец. Я заплачу. Я заплачу вам шестьсот ливров, если вы мне покажите этот манускрипт. Откровенно говоря, если он соответствует тому, что о нём говорят, я бы его купил.       Отец Йохан сжал зубы. Шестьсот ливров приличные деньги. Особенно сейчас, в конце тысяча шестьсот сорок восьмого года. После окончившейся наконец войны между протестантами и католиками любое финансовое вливание было очень кстати. Йохан вздохнул.       - Следуйте за мной.       Они прошли узкий коридор и спустились вниз по каменной лестнице, попав в своеобразную келью. Эта келья являлась личными покоями отца Йохана, куда запрещалось входить остальным монахам. Небольшая комната, в углу стоял массивный кованый сундук. Отец Йохан подошел к нему и, повозившись, открыл замок.       - Смотрите, пан Карличек. Но, я бы не рекомендовал вам владеть этим артефактом.       В сундуке покоился манускрипт, поражавший воображение. Размеры его оказались поистине гигантскими. Метровый кодекс имел переплёт сантиметров двадцать. Когда же Шарль попытался вытащить его из сундука, то столкнулся с проблемой. Весил этот артефакт неимоверно много! Только лишь вместе с отцом Йоханом удалось извлечь кодекс и положить его на дубовый стол. Коллекционер с интересом принялся перелистывать страницы, рассматривая текст.       Кучер Марек успел задремать, когда со стороны ворот раздался знакомый голос.       - Эй, Марек, тащи сюда сундук!       Мужик встрепенулся , надвинул шапку на затылок, после чего кряхтя полез в экипаж. Спустя минуту он вытащил увесистый сундучок и понёс его к дверям монастыря, у которых стоял де Зине и отец Йохан. Поставив сундучок на землю, Марек сделал несколько шагов назад.       - Вот, отец Йохан, как и договаривались, ещё пять тысяч ливров. – кивнул на сундук Шарль. – Можете пересчитать.       - Неужели вы думаете, я не поверю такому человеку, как вы, пан Карличек? – поразился Йохан и махнул рукой на сундук. – Заберите это и несите в зал.       Двое монахов тут же унесли плату. Остальные двое подняли кованый сундук, который вынесли из недр монастыря и безропотно потащили к экипажу Коллекционера.       - Я полагаю, этого хватит вашему монастырю, отец Йохан. – хитро усмехнулся Шарль.       - Человек предполагает, а Бог – располагает. – пожал плечами Йохан. – Хорошей вам дороги, пан Карличек.       - Спасибо, отец Йохан. Приятно иметь дело с духовным человеком. – Склонил голову де Зине. Затем обратился к кучеру. – Поехали, Марек, нам пора домой.       Когда экипаж тронулся с места посредством свиста вожжей и хриплого окрика кучера, Шарль наконец дал волю чувствам. Он ликовал! В его коллекции оказался мистический, тайный текст. Эту книгу написал, согласно легендам, один монах. Совершивший страшный грех, монах поклялся за одну ночь написать книгу, которая будет включать все человеческие знания. Но, принявшись за дело, понял, что сам не успеет выполнить своё обещание. В отчаянии, монах воззвал к дьяволу, которому пообещал свою грешную душу за помощь в написании кодекса. И нечистый помог. Наутро в кельи монаха нашли готовую книгу поистине гигантских размеров, полностью исписанную текстом и рисунками. Рядом с книгой лежало бездыханное тело монаха.              

Глава 23

             - Я найду тебя, слышишь? – прошептал он, глядя на фотографию. – Я всегда буду искать тебя…       Она смотрела на него с фото, улыбаясь. Улыбка, словно размах крыла чайки, завораживала и обезоруживала своей невинностью и чистотой. И воспоминания сразу же захлестнули мужчину своей волной.       Он тогда возвращался домой, похожий на выжатый лимон. В этот день случилось самое страшное, что может произойти с хирургом – во время операции умер пациент. Но самое страшное было не в этой смерти, а в её последствиях.       Пост, который занимал пациент, являлся настолько высоким и значимым, а сам чиновник имел титул лорда. Теперь начнется… Боже, что теперь начнется! Эти проперчённые коррупцией свиньи будут рыть и рано или поздно докопаются, что виноват был сам пациент. Но, его положение в верхушке английского общества не позволит вынести это на всеобщее обозрение. Виноваты могут быть кто угодно, но не эти свинь… боги страны!       А, значит, виновным сделают того, под ножом которого и произошел этот инцидент. Не замечая, как, мужчина дошел до своего дома и открыв дверь, скрылся внутри.       - Дорогой, всё в порядке? – голос жены спасительной волной окатил его.       - Да, дорогая, просто устал на работе.       - Знаешь, что, Джек, ты хороший хирург, но эмоциями так и не научился владеть. – жена снова использовала имя, которым он представился в их первую встречу. Много лет назад, в пабе после тяжёлого рабочего дня. Мужчина часто использовал это имя при знакомстве с женщинами. Это позволяло ему вести себя раскованнее, чем он был на самом деле.       - Сегодняшний инцидент показал, что не так уж хорошо я умею владеть скальпелем. – глухо ответил Джек, снимая пальто и ботинки.       - Расскажи мне всё, тебе станет легче, дорогой. – руки жены легли на его лицо, словно ощупывая его.       - Сегодня умер пациент. Высокопоставленный лорд города. Теперь начнётся такой бедлам!       - Не переживай, все совершают ошибки. Я уверена, ты всё делал правильно. Ты не можешь делать плохо, просто не умеешь. – женщина ласково погладила лицо мужа, затем гордо выпрямилась. – А сейчас, дорогой, одевайся и иди в паб. Посиди и крепко выпей, это позволит тебе выплеснуть накопившийся за день негатив.       - Что? – опешил Джек. Он не верил своим ушам. Жена, конечно, никогда не возмущалась за его пабные посиделки, но чтобы так.       - И, самое главное, милый – иди в то заведение, где тебя мало знают. Это позволит полностью отвлечься. – женщина словно видела его бурю эмоций на лице. – Это не обсуждается.       Улыбнувшись, Джек переоделся в простенькую одежду, в которой никто не сможет узнать в нём лучшего хирурга Лондона и чмокнув жену, вышел в туман ночного города.       Воспоминание разбилось тысячами осколков, вернув мужчину в реальность. Мутным взглядом он окинул квартиру и остановился на фотографии жены. А ведь она права, посиделки в пабе сейчас будут как раз кстати!       Одевшись, Джек машинально переложил скальпель из рабочего халата в карман пальто и покинул дом. Не меняющиеся клубы тумана почти сразу скрыли его из вида редких в это время прохожих.              

Глава 24

             Время неслось с умопомрачительной скоростью, словно поток Нила, направленный Амоном на покорение нового русла. Хатшепсут вот уже несколько месяцев не могла найти себе места. Открывающий Небесные Врата всё меньше бывал во дворце, чаще отсиживаясь в своих комнатах в храме Амона. Царица же, оставшись практически наедине с государственными делами, часто грустила.       Злые языки начали поговаривать, что между фараоном и верховным жрецом прослеживается связь. Связь более тесная и глубокая, нежели между верховным правителем Египта и жрецом. Связь, о которой многие думали, но которую никто воочию так и не видел.       Разговоры начались после того, как умер муж Хатшепсут, Тутмос II. Якобы, фараон, оставшаяся одна, начала отдавать личное предпочтение верховному жрецу, особо не таясь. Тем не менее, никто особо этого «не таясь» не видел. Лишь разговоры и перешёптывания, вносившие налёт смуты в народ египетский.       Фараон же особенно не беспокоилась на этот счёт. Её влияние на египтян уже имело великую силу, что позволяло царице не только править страной, но и не забывать о том, что она всё же женщина.       Искатот склонился над папирусами, расчерчивая график. Это был уже пятый график за два дня. Жрец не мог понять, что он делает не так? Почему у него ничего не сходится? Суть работы заключалась в том, чтобы выработать нужный эликсир. Но ингредиенты не хотели взаимодействовать друг с другом. И, ладно бы, если они никогда не взаимодействовали! Но Искатот ранее смог добиться нужных результатов. А сейчас, чтобы повторить это, у Открывающего Небесные Врата уже ушло более недели. Верховный жрец не мог понять, что же он делает не так?       Эликсир должен действовать выборочно, разделяя принявших его людей пополам: на сильных и слабых. Это позволит провести глобальную чистку земель египетских, дабы укрепить страну и создать сильнейшую в мире армию и властный народ, который распространит своё влияние за пределы пустыни.       Слабых можно было бы использовать, как рабов, не задумываясь о том, доживут ли они до следующего рассвета. Да, это средство позволит вести чёткую политику распределения труда! – Искатот отложил свои рукописи и закрыв глаза, помассировал их пальцами. Перед взором жреца поплыли разноцветные круги.       Внезапно на его плечи легли мягкие руки и слегка сжали их. Изо рта Искатота вырвался стон. Он даже не дёрнулся, его тело знало эти руки, они часто массировали его плечи и тело. Массаж был одной из визитных карточек царицы.       - Так вот куда ты пропал! – с лёгким возмущением прошептала Хатшепсут, продолжая массировать плечи верховного жреца.       - Мой фараон, я на пороге величайшего… - начал было Искатот, но рука Хатшепсут метнулась с плеча и закрыла ему рот.       - Если ты скажешь сейчас ещё хоть слово, я лично отрежу твой язык. – царица произнесла эти слова с придыханием, словно признавалась в любви. Эмоции и страсть, сорвавшиеся с её языка, словно физически заполнили комнату. По коже Искатота поползли мурашки. Да, фараон очень могущественна. Её влияние на людей сильно, как никогда! Если даже он, верховный жрец, трепещет от её властного голоса.       Искатот развернулся к Хатшепсут. Она сейчас была божественна! На царице из одежды красовалась лишь набедренная повязка и самый красивый усех, закрывавший грудь. Остальное тело фараона словно шептало – прикоснись ко мне. Верховный жрец ещё никогда не видел Хатшепсут в таком наряде. Царица Египта ловко оседлала сидящего Искатота и жрец буквально ощутил жар её тела снизу.       Словно там, под набедренной повязкой пылала жаровня. Это так сильно повлияло на Искатота, что он не смог сдержать стон страсти.       - Я могла бы приказать тебе возлечь со мной, но судя по твоей реакции, этого не потребуется… - еле слышные слова Хатшепсут долетели до ушей жреца. Рука фараона скользнула под набедренную повязку Искатота и властно сжала мужчину. Губы Искатота разомкнулись, и из них выпорхнул протяжный стон.       Хатшепсут воспользовалась этим и накрыла губы Открывающего Небесные Врата своими. Жар, исходящий от них, заставил сердце царицы биться чаще. Но, когда руки Искатота скользнули под усех и коснулись её груди, царица Египта почувствовала влагу на внутренней стороне своих бёдер.              

Глава 25

             - «ЧиЭй» Корпорэйшн основана ещё в прошлом веке, в пятидесятых годах, Пьером Айзеком. Тридцатилетний тогда Айзек, уже в столь юном возрасте имея за плечами диплом доктора биохимических наук, основывает компанию «ЧиЭй». Компания начинает разрабатывать вакцины от вирусов. Открытие термина «геном» Гансом Винклером в двадцатом году позволила углубиться в изучение вирусов на бактериальном уровне. – Алиса закончила читать и откинулась на спинку кресла. – Что-то пока слишком путанно.       - Там дальше интереснее будет. – поддержал Максим, подойдя к компьютеру. Поскролив вниз страницу, он выделил кусок текста. – Вот, читай!       - После величайшего открытия в две тысячи третьем году, а именно, прочтения генома человека на 99,99%, «ЧиЭй» Корпорэйшн продолжила тайно изучать этот вопрос в своих секретных лабораториях. Пьер Айзек строжайше запретил всем работающим учёным даже морганием заикаться о сути своей работы. И сегодня, на пороге празднования две тысячи двадцатого года, «ЧиЭй» предоставила собственные отчёты о расшифровке генома человека. Расшифровке на все 100%!       Это открытие позволит не просто структурировать организм человека, но направлять его развитие! Никаких болезней, никаких вирусных атак. Вмешательство в геном и его коррекция способны избавить людей от многих болезней прошлого века. – Корснева замолчала, глядя на монитор.       - Алиса, ты понимаешь, что это значит? – Квитка схватил девушку за плечи и слегка встряхнул. Глаза парня горели. – Знание человеческого генома позволит читать людей, словно открытую книгу. А это, в свою очередь, позволит вмешиваться в развитие организма. Корпорация Айзека сможет быть Богом!       - В смысле Богом? – Корснева не совсем понимала, куда клонит Максим.       - В прямом! Имея на руках возможности стопроцентно читать геном человека, учёные превратятся в Бога. Вмешательство в ДНК в любой момент времени, корректировка и направление развития, это ли не божественное влияние на людей? – Квитка жестикулировал, глаза сверкали. – А, если, эти знания будут в руках плохих людей? Таких, как твой Эйзенхорт?       - Он не мой… - отмахнулась Алиса. Но она прекрасно понимала, куда клонит парень. – Но, насколько я помню, Чарльз Эйзенхорт преследовал немного другие цели. Он хотел разблокировать сверхспособности, в частности телепортацию и перемещение во времени.       - А ты не задумывалась, что это лишь верхушка айсберга? – Квитка приподнял брови. – А что, если сверхспособности были нужны Эйзенхорту для других целей?       - Каких? – глупо переспросила девушка.       - А это нам и предстоит выяснить. – Максим поднял палец вверх, затем махнул рукой. – Но не всё сразу, а то так и свихнутся недолго. А у тебя плохие впечатления от психушки, насколько я понял.       Корснева зло зыркнула на парня, затем развернулась и пошла в направлении туалета. Ей почему-то резко захотелось испражниться. Организм словно выталкивал из себя лишнюю жидкость. Девушка еле успела забежать в туалет и закрыть за собой дверь.              

Глава 26

             Шарль де Зине вот уже семь лет собирался посетить Кёльн, один из мощных центров Священной Римской Империи. Тогда, в Подлажицком монастыре, во время разговора с отцом Йоханом, Коллекционер не только приобрёл старинный трактат. Йохан поделился с Шарлем – которого называл на свой манер, «пан Карличек» – информацией о ещё одной старинной книге. Книге, которую практически все считали дьявольской. И находилась она в Кёльне.       Путь выдался неблизкий. Коллекционер трясся в дилижансе больше недели, останавливаясь перекусить в крупных городах раз в день. Хоть лошади и подбирались лучшие, тем не менее, долгая поездка изрядно вымотала Шарля. Остановившись в одном из постоялых дворов, де Зине пешком направился в город. Необходимо ещё найти эту лавку древностей, про которую упоминал отец Йохан. Главный ориентир – Кёльнский собор.       Петляя битый час по улочкам Кёльна, Коллекционер остановился перевести дух и поднял голову в небо. И застыл. Впереди возвышался шестидесятиметровый шпиль собора. Это сооружение настолько поражало воображение, что Шарль сделал несколько шагов назад и опёрся спиной о стену ближайшего дома.       Грозный, величественный, собор встречал всех словно стражник во всеоружии своим шпилем, остроконечными башнями и тёмной отделкой. Над кругом хоровых часовен возвышались контрфорсы, сплетавшиеся в арочный свод с множеством башен. Между ними красовались ажурным орнаментом и богатыми фронтонами окна главных хоров. Крутые стены оканчивались позолоченными остриями, а возвышался над этим всем золотой крест. Зрелище собор представлял фантастическое. Нигде до этого Шарль не видел ничего подобного.       Это здание, словно переход в другой мир, как арка на Небеса Господа! Казалось, ты войдешь внутрь, а там – лестница из широких мраморных плит, стремящаяся среди облаков ввысь. Именно такое чувство вызвало это сооружение. Что ж, осталось найти саму лавку. Отец Йохан говорил, что она находится недалеко от собора, но с какой стороны – не сказал.       Более часа Коллекционер петлял по улочкам, заглядывая в различные дома и аптеки. Лишь под конец, устав и практически отчаявшись, Шарль нашел нужную лавку. Неприметная с виду, с обшарпанной дверью и грязными окнами, она никак не привлекала к себе внимания.       Разговор состоялся быстрый и эмоциональный. Сбитый плотный мужичок по имени Ганс, расписал Шарлю эксклюзивность его издания «Молота Ведьм» и попросил немалую сумму – сто талеров. Учитывая, что за эти деньги можно было нанять охрану из пяти наёмников, Коллекционер поскрипел зубами. Одно дело, покупать за баснословные деньги трактат, который, пусть и по легендам, был написан самим нечистым. И, совсем другое, отдавать такую сумму за книгу, написанную двумя инквизиторами, пусть и имевшими определённое влияние в своё время. Тем не менее, торговец оказался разговорчивым и рассказал Шарлю о Кадуцее, посохе Аполлона.       Де Зине слышал об этом, но думал, что Кадуцей – лишь красивая легенда древнегреческих мифов. Ганс же – хозяин лавки – убедил Шарля, что это далеко не легенда. Многие упоминания о великом артефакте говорят о физическом наличии этого посоха. Но никто не знает, где его искать. Разговор постепенно переключился на медицину, затем на стержень всех лекарей – Посох Асклепия.       Ганс же как раз отмёл вероятность существования этого артефакта. Мол, никто его никогда не видел, а все находки являются подделками. Да и греки те ещё сказочники! Взять хотя бы их Платона. Тот реально утверждал, что существовало ещё одно древнейшее государство – Атлантида. Якобы, она потерпела крах и затонула среди морей и океанов. Но, никто не смог найти даже намёка на упоминание об этом островном государстве! Так что, Ганс не рекомендовал веровать в существование Посоха Асклепия. Как мифический артефакт – он является, бесспорно, стержнем современной медицины, но как реальная историческая ценность, это лишь горстка домыслов и легенд.       Поблагодарив Ганса за приятную беседу, Шарль покинул его лавку и отправился на постоялый двор, на котором оставил свой дилижанс. Коллекционер намеревался плотно поесть и отдохнуть перед обратной дорогой. «Молот Ведьм» он раздобыл, эта книга пополнит его величайшую коллекцию мистических артефактов, а больше в Кёльне ему делать нечего.              

Глава 27

             Ровно девять лет ушло на постройку «ДжесерДжесеру». Хатшепсут ликовала. Сегодня, в погожий и солнечный день фараон намеревалась собрать процессию и объявить о постройке комплекса. На процессию, поглазеть на яркие одежды, красивый строй воинов и самого фараона мог прийти каждый! Об этом сообщалось за несколько дней до самой процессии.       Царица Египта вышла из своего дворца, словно Амоном освещённая. Голову украшал церемониальный па-схемти, расшитый золотом и нефритом. Сине-золотой немес покрывал плечи и шею Хатшепсут, скрывая женственность и наоборот, подчёркивая властность фараона. С шеи свисал на грудь блестящий в лучах солнца усех. Сорок рядов мельчайших бусин янтаря ручной работы сверкали, словно в груди фараона горело пламя богов. Трёхсторонняя набедренная повязка с более широкими лямками полностью скрывала бёдра и пояс фараона. Высокие сандалии золотистого цвета завершали царское убранство Хатшепсут.       Величественно спустившись к расшитым золотом и янтарём носилкам, фараон заняла своё место и махнула рукой с десятком золотых браслетов. Процессия двинулась в путь.       Впереди двигался ряд колесниц с элитными воинами. За спиной у них висели композитные луки, а в руках воин держали длинные копья. За ними шла колона воинов. Все они красовались в позолоченном обмундировании, с эллипсовой формой щитами в одной руке и устрашающими хопешами в другой. Острозаточенное изогнутое лезвие серповидной формы на конце являло собой изгиб в середине. Внутренняя сторона хопеша тоже была острой, что позволяло нанести смертельные увечья в близком бою – вплоть до отрезания головы.       За колонной воинов шли жрецы храмов Амона, Исиды, Анубиса и Хатхор. За жрецами двигалась ещё одна колонна воинов, но в менее праздничных одеяниях. Далее шла, восторженно шумя и выкрикивая славу и радость, толпа египтян. Практически весь Египет собрался на эту процессию. Никто толком не знал, куда они направляются, но всем было очень интересно поглазеть на царскую свиту фараона, саму Хатшепсут и верховных жрецов. Последних просто так из своих храмов практически не выгонишь никогда.       Процессия двигалась более часа, пока не дошла до Долины Царей. Впереди возвышалось строение, заставившее замолкнуть самых громких и эмоциональных египтян процессии. Прямо на них смотрело лицо Хатшепсут. Огромное, более пятидесяти метров, вырубленное в скале над храмовым комплексом.       Первую террасу венчали два ряда колонн, обточенных и расписанных мастерами. Письмена рассказывали о величественном Египте, могущественной державе и единоправном владыке континента. Медленно, в полнейшей тишине, процессия преодолела первую террасу и двинулась дальше, на широкую лестницу.       По бокам двора росли, посаженные по личному влиянию зодчего, экзотические деревья и кустарники. Здесь же блестели своей влагой на солнце Т-образные бассейны. Словно путники, попавшие в божественный оазис, чувствовали себя пришедшие сюда. Никто не мог поверить, что всё действительно так, как он видит.       Ряды сфинксов подчёркивали аллею, направляя вошедших дальше, на следующий уровень. А их здесь было три. Второй, менее большой, но более яркий и обустроенный колоннами, являл собой несколько колец колонн, закрытых потолочными плитами. Поднявшись наверх, Хатшепсут повернулась к процессии. К ней поднимались верховный жрец Искатот и зодчий Сенмут. Мужчины почтительно склонили головы и стали поодаль от фараона.       - Мой народ! Я привела вас сюда не потому, что хочу объявить об окончании строительства. – Хатшепсут властно начала свою речь. – Отнюдь. Я привела вас сюда, чтобы сказать: этот комплекс не просто так носит имя «Священный из Священных»!       - ДжесерДжесеру! –выкрикнул кто-то из толпы. К нахалу метнулась стража, но фараон снисходительно махнула рукой, и воины с недовольством отошли от нарушителя.       - Да, ДжесерДжесеру! – Хатшепсут кивнула и продолжила. – И это не просто прихоть женщины, жаждущей поклонения. Это храмовый комплекс, в котором смогут проводить службу жрецы и прихожане любых богов! Здесь никто не останется забытым. Амон, отец света нашего и даритель солнца. Хатхор, мать неба и жизни. Исида, идеал материнства и женственности. И, наконец, Анубис – покровитель умерших и властелин загробного царства.       Так, как в одном храме мы объединили возможность поклоняться этим богам, так и я хочу возвестить свой народ о полном объединении Египта. Никто не останется позади, никто не будет забыт, вы все мои дети. – Хатшепсут выдохнула и обвела взглядом молчаливую толпу.       - Слава фараону! – сзади раздался окрик Искатота. Верховный жрец вышел вперёд и стал рядом с Хатшепсут, незаметно на мгновение прикоснувшись своей ладонью к её ладони. Царица слегка кивнула. – Славься, величайшая из правителей Египта!       В тот же момент началась дикая вакханалия. Люди стали кричать, размахивать руками и громкими возгласами восхвалять фараона. Такого поклонения Искатот не помнил уже давно. Одной речью и правильно спроектированным храмовым комплексом Хатшепсут смогла не просто объединить Египет, но возвысить себя в глазах народа до уровня богини.       Как бы не пришлось падать с этой божественной высоты. Мысль промелькнула горьким вкусом яда, но Искатот отогнал её. Не сейчас, не в этот миг – поистине значимый и великий, как для Египта, так и для самой Хатшепсут.              

Глава 28

             Алиса проснулась от тянущего чувства в мочевом пузыре. Не особо проснувшись, девушка выпорхнула из постели и привычным шагом пошла в туалет. Не включая свет, Корснева села на унитаз и закрыла глаза. О, это непередаваемое ощущение…       Нажав на слив, девушка встала и вышла из уборной. Возвращаясь в комнату, Алиса бросила мимолётный взгляд на окно и сонливость слетела, словно туман при порыве ветра.       Из окна, высвечивая яркой указкой, на Корсневу смотрело нечто. Алиса подбежала ближе и в ужасе закрыла рукой рот. Далеко, километров двести, не меньше, высилось здание. Это было что-то фантастическое.       Круглое основание, словно вылитое из бетона и стекла, конусом расходилось к земле. Выше устремлялись вверх, постепенно сужаясь, этажи небоскрёба,       небоскрёба, или иллюзии?       размеры которого не укладывались в голове. Алиса пыталась рассмотреть, где же заканчивается это невообразимое сооружение, но тщетно. Облака скрывали шпиль, уходивший высоко в небеса. Чем дольше Алиса всматривалась в здание, тем более липкими становились её ладони, а по спине поползли холодные капли пота.       Девушка вспомнила. Вспомнила всё. И, теперь, даже не видя, как выглядит шпиль небоскрёба, она знала, что это за строение.       Фреоллиум, город будущего.       Эйзенхорт воздвиг это сооружение десять лет назад, в две тысячи пятидесятом. После своей безоговорочной победы. Словно Бог, безумный гений распространил смертельный штамм вируса, который уничтожил восемьдесят процентов населения Земли. Так, или иначе, эти люди имели проблемы со здоровьем.       Вирус же, разработанный Эйзенхортом, неумолимо разрушал организмы, пораженные болезнями, приводя к смерти. Его выступление, транслируемое всеми телеканалами мира, стало апофеозом креативности и силы воли. Чарльз Эйзенхорт, сжимая биомеханической рукой крючковатый посох с элементами декора в виде змеи с разинутой пастью над набалдашником, жестко рассказал цели своего поступка.       По словам доктора, Земля находится на грани, стоит перед чертой, перешагнув которую, назад пути не будет. Именно сейчас необходимо принимать радикальные меры – вычистить весь мусор с планеты. И под мусором, он, Эйзенхорт, имеет в виду больных и ущербных. Такой генофонд планете не нужен, такие люди лишь тормозят логическое развитие технологий, отвлекая на себя работу медицины, здравоохранения и властей. Таких людей необходимо убрать, вымести, словно веником сметают пыль с пола! И он, слава науке, в силах это сделать…       Сначала слова сумасшедшего учёного воспринимались СМИ, как эпатажность и желание привлечь к себе внимание. Но, спустя неделю начался кошмар. По всему миру стали гибнуть люди. Умирали тысячами, падая на ровном месте. Словно мухи, вытравленные инсектицидами. Человечество не оправилось от этой новости, как пандемия набрала в ряды погибших более трёх миллионов человек и не желала останавливаться.       Корснева вздрогнула от жутких воспоминаний. Девушка не хотела снова прокручивать эти события в голове, но они назойливо лезли, словно назойливые насекомые во время ночной рыбалки.       - Тебе до сих пор их жаль, дорогая? Ничего, скоро это пройдёт, жалость проходит после первой сотни лет, а тебе осталось недолго… - внезапно раздался голос за спиной Корсневой. Тихий, скрипящий, словно несмазанные двери. Она никогда не сможет забыть этот голос.       Алиса развернулась и расширившимися глазами посмотрела на источник голоса. В дверях стоял, в накинутом на голое тело халате, Эйзенхорт. Биомеханическая рука поглаживала усы. Доктор усмехнулся и махнул рукой в пригласительном жесте.       - Хватит уже, пошли спать, Элис. – фигура развернулась и неторопливо удалилась в другую комнату.       Воспоминания лавиной хлынули в голову Алисы и она, сжав ладонями виски, закричала.              

Глава 29

             Шарль де Зине твёрдым шагом двигался в свой кабинет. Вернее, в то, что стало с его кабинетом. За последнее время из уютной комнаты он превратился в просторный зал, без шкафов и лишней мебели. Вдоль стен расположились экспонаты древностей, которые Коллекционер привозил из своих путешествий. Заглянув на кухню, Шарль бросил:       - Мари, кофе, и покрепче!       Домоуправляющая Мари Шато засуетилась, не желая перечить Шарлю. В последнее время мсье де Зине сильно изменился: стал озлобленным, грубым, ходил всегда хмурый. Синие глаза и топорщащаяся борода пугали Мари. Словно Шарль стал не просто другим человеком, а надел другую личину. Мадам Шато старалась не вступать с ним в конфликт, а просто делать свою работу.       Зал встретил Коллекционера прохладным безразличием. Несколько старых фолиантов расположились вдоль одной стены, среди которых дышали древностью «Молот Ведьм» и «Искусство умирать». Картины с изображением Посоха Асклепия, фрески и створки церковного алтаря Иеронима Босха занимали пространство у другой стены.       Между ними, напротив двери расположился главный экспонат нынешней коллекции – Кадуцей, посох Аполлона. Его Коллекционер раздобыл во время путешествия в Рим, два года назад. Ему тогда нужно было встретиться с кардиналом. Абсолютно случайно де Зине познакомился с местным любителем древностей, итальянцем до мозга кости. Тот рассказал о своих путешествиях по миру, болтая без умолку. Шарль лишь успевал вставлять пару слов и кивать в ответ. В конце разговора итальянец предложил продать Коллекционеру свой самый главный экспонат – Кадуцей.       Это произошло два года назад, Господи! Уже два года пролетело с того момента. Сейчас же на дворе стоял тысяча шестьсот шестьдесят первый год, и Франция пережила несколько значительных событий. В марте умер кардинал Мазарини, оставив короля Людовика в одиночестве править страной. В сентябре же арестовали суперинтенданта финансов Николя Фуке, якобы за значительные хищения казны. Однако, эти события не могли сравниться с помпезностью и важной подачей самого главного события для Франции.       Открытие Королевской академии танца преподнесли так, словно это являлось необходимым и самым главным событием для каждого француза в его жизни! Парад в поддержку танцоров, на котором шли исключительно кружащиеся в вальсе пары, трубачи и гвардейцы в красном мундире создавали потрясающий контраст белым платьям и кремовым костюмам танцующих. Лепестки красных и белых роз сыпались сверху идущим прямо на головы.       Но для Коллекционера все эти парады, танцы и смена власти не имела никакого значения. Для Шарля ничто не имело значения после его открытия несколько недель назад. Тогда, изучая один из видов своих растений, де Зине заметил, что структура клетки изменилась! Изменилась кардинально, что должно было повлечь за собой структурные изменения всего организма растения в целом.       Перед этим Шарль долго не мог понять, почему листья опустились и стали желтого оттенка, хотя, воды и ухода растению оказывалось достаточно. Но, после открытия изменений на клеточном уровне, Коллекционер понял, что смена пигментации – лишь первая трансформация из многих последующих. И он оказался прав – растение за неделю сменило не только окрас, став желтым с красноватыми окантовками по краям листьев, но и стало менять свою форму! Вот она, трансмутация во всей своей красе.       Шарль провёл рукой по посоху Аполлона, рассматривая переплетение двух змей по стволу артефакта. Стремление к жизни, смена своего вида и адаптация к окружающей среде. Даже люди вон, смогли адаптироваться и приспособиться к изменениям климата, окружению и меняющейся флоре с фауной, чтобы выжить.       Тем не менее, одно дело многолетний процесс эволюции, и совсем другое – трансмутация за считанные дни. Пусть, и с влиянием человека. Если получится выяснить, какое именно вмешательство самого Шарля поспособствовало трансмутации всего растения, это позволит структурировать эти вмешательства и направить их развитие дальше. А это позволит…       - Мсье Шарль, кофе готов! – бархатный голос Мари прервал размышления де Зине. Сухо поблагодарив домоуправляющую, алхимик вышел из зала с экспонатами.              

Глава 30

             Тихие шаги, гулкое постукивание древком посоха по ступеням. Фигуру верховного жреца размывало от густой темноты, словно Искатот пытался растворится в ней, опускаясь ниже и ниже по лестнице. Голубоглазый жрец спускался в свои покои. Свои подземные залы, выстроенные под новым храмовым комплексом Хатшепсут.       Искатот называл «Джесер-Джесеру» именем фараона. Именем женщины, которая значила для него много больше, чем любой из фараонов для египтян. Женщины, которая имела не только власть, силу и красоту, но и влияние на разум, словно мистики и приверженцы культов.       Спустившись вниз, Открывающий Небесные Врата поднёс небольшой факел к стене. Огонь перекинулся на сложную систему и побежал по выделанным ложбинкам, опоясывая необъятный зал. Буквально через минуту на стенах плясали тени, отбрасываемые архитектурой подземного комплекса. Высокие колонны, несколько небольших комнат по углам, с бронзовыми решетками вместо дверей.       Круглый стол вдалеке, выделанный в виде надломленного солнца. Словно вместо отколовшегося куска зияла тьма. Искатот настоял, чтобы стол сделали именно так. Это позволяло всегда помнить, что не только свет играет роль в жизни человека, но и тьма… и не только в жизни.       Этот подземный зал Искатот назвал под стать своему внутреннему состоянию, когда сюда приходил – «Зал Истины». Конструкция комнаты позволяла не просто размышлять и пребывать в прострации между явью и иллюзией, но и проводить вполне себе конкретные работы. Работы по исследованию человеческой природы жизни и смерти. Каждая камера являла собой маленькую комнату с небольшим настилом из шкур верблюдов на каменной плите. Вмурованные в стену массивные бронзовые кольца позволяли быстро превратить комнату в полноценную камеру заключения.       Усевшись за стол, Искатот задумался. Если постичь суть жизни и смерти, можно контролировать эти процессы, что позволит укрепить Египет как никогда прежде! Осталось понять, как можно использовать жизнь человека и его смерть во благо постижению этой самой сути?       Взявшись за посох, верховный жрец покрутил древко между пальцев и всмотрелся в глаза змеи над набалдашником. Внезапно вспышка воспоминаний захлестнула волной, оставив после себя лишь песчинки образов. Воспоминания оказались слишком сильные, настолько сильные, что Искатот буквально до боли впился пальцами в посох. Словно этот кусок дерева являлся проводником в мир живых из забытья воспоминаний.              

Глава 31

             Он шёл, хромая, опираясь по палку. Грязная одежда, больше походившая на простыни из больниц. Сознание мутило, как после сильной попойки, а виски жгло огнём. Мужчина с голубыми глазами ковылял по пыльной дороге, помогая себе при ходьбе палкой.       Он шёл, не понимая, куда и зачем. Ноги сами несли его вперёд, лишь бы быстрее оказаться подальше от той пещеры. Пещеры, где он оставил труп странного старика. Таких в Лондоне называли нищенками и старались не приближаться близко. Мужчина оскалился, но тут же застонал, боль полосонула с новой силой. Видимо, повреждена часть скулы, и любое сокращение мышц вызывает пульсацию неприятных ощущений.       Внезапно откуда-то со стороны раздалось шипение. Остановившись, мужчина всмотрелся в сторону источника звука и похолодел. То, что издалека казалось валяющейся веткой старого дерева, оказалось змеёй. Толщиной с туловище человека, длиной более пяти метров, змея подняла голову и раскрыла пасть, издавая это леденящее душу шипение.       Вот и всё, приплыли! –Он мысленно попрощался с жизнью и с горечью подумал, что от судьбы, видимо, не убежать. Стоило избежать одной угрозы для жизни, как сразу появлялась новая. Ну, что же, он достойно встретит свою смерть!       Вскинув посох в руке, словно дубину, мужчина оскалился, приподняв губу. Опалённые усы ощетинились, а в глазах заплясало пугающее синее пламя.       - Ну, давай! Нечего шипеть, как беззубая старуха, покажи, на что способна! – покрутив палку в руках, он выставил вперёд тонкий, практически заострённый конец, как пику. В тот же миг змея сделала молниеносный прыжок.              

Глава 32

             Алиса буквально подпрыгнула на кровати, крича во всё горло. Глаза широко открылись, понимание происходящего смазалось. Корснева не осознавала, что происходит, и где она находится. А крик продолжал заполнять звуковое пространство комнаты, подобно густой пелене. Внезапно дверь в комнату распахнулась и на пороге появилась фигура Максима.       - Ты чего, подружка?! – Квитка торопливо подошёл к кровати Алисы. – Всё в порядке?       - Макс! – девушка вцепилась руками в локоть Квитки. – Снова кошмар…       - Так, давай одевайся, жду тебя на кухне. Тебе же кофе? – безапелляционно произнёс Максим, сгладив фразу вопросом в конце.       - Да, пожалуйста.       Квитка хлопотал возле плиты, когда на кухню зашла Алиса. Стройные ноги выглядывали из-под длинной рубашки Максима.       Интересно, а под рубашкой у неё… - мысли начали было заползать в голову, но Квитка их отогнал.       - Что там случилось? Ты так орала, будто тебя во сне резал Фредди Крюгер!       - Это не смешно! Мне приснилось такое, такое… -Алиса замахала руками и внезапно замерла. Глаза девушки распахнулись и округлились.       Фраза Эйзенхорта вспомнилась так отчётливо, словно это произошло вчера. Доктор лежит, привязанный к «Псилектро» и кричит что-то о посохе, затем они с Квиткой начинают убегать из разрушающейся лаборатории. Воспоминания яркой вспышкой заполонили Корсневу.       - Алиса? Ау, очнись, красотка! – Максим схватил девушку за плечо и легонько встряхнул. Девушка еле слышно вскрикнула и моргнула пару раз.       – «Я ещё не полностью разобрался, где искать этот посох!», вот что он говорил тогда, в Лондоне! Понимаешь, Макс?!       - Это да, но ведь не эта фраза испугала тебя до чёртиков? Рассказывай, что тебе приснилось! – Квитка поставил чашки на стол и заорудовал ложкой, размешивая сахар.       - Мне приснился кошмар, Максим. Словно в будущем осталась лишь небольшая часть всего населения планеты, а мы с Эйзенхортом… - Алису передернуло от воспоминаний сна. – В общем, Эйзенхорт уcтроил всемирный потоп. Только без воды. Он уничтожил население планеты, разработав и выпустив страшный штамм чумы.       - Чумы, типа Юстиниановой, что ли? – переспросил Квитка. – Он же учёный не по генетике и микробиологии вроде?       - Ты же сам говорил, что развитие может пойти другим путём. – урезонила друга Алиса. – Возможно, он действительно перенёсся во времени, и это позволило ему прожить намного дольше.       - А чем дольше человек живёт, тем больше опыта и знаний он получает. – задумчиво произнёс Максим. – Слушай, а что за посох такой? Зачем он тогда, в Лондоне, хотел его найти?       - Я не знаю, во сне я видела высокий небоскрёб, выполненный в виде жезла, но я не помню, что это…       - Или посоха. – парень погладил бороду.       - Что?       - Я говорю, небоскрёб этот мог быть в форме посоха.       - Возможно, ты и прав. – девушка кивнула. – Нужно понять, что это за посох такой и зачем он был нужен Эйзенхорту ещё тогда, в наше с тобой время.       - Это целых два вопроса, дорогая, и оба равноценно сложные. – усмехнулся Квитка и сделал глубокий глоток из чашки. – Но ничего, мы с тобой займёмся ими. Кем там был Эйзенхорт до своего становления «злым гением», врачом?       - Хирургом, вроде бы. – пожала плечами Алиса.       - Значит, медиком, в любом случае. Возможно, посох тоже имеет отношение к медицине? Давай поищем.       Парень встал и залпом допив кофе, направился в комнату к компьютеру. Алиса осталась одна посреди пустой кухни. Автоматически вымыв чашки, девушка засмотрелась на струю воды. Такая же холодная, как и та, в которую её опускали, подвешивая на цепях. От воспоминания Корснева вздрогнула, а страх липким потом пополз по позвоночнику.        - Алиса, я кажется, нашел! – голос Квитки прилетел из соседней комнаты, словно спасительная ласточка.              

Глава 33

             Коллекционер Шарль поправил ворот своего пальто, – этот вид одежды он перенял во время путешествий по Испании, – погладил бороду и вышел на улицу. Настроение де Зине светилось, как личина Людовика XIV. Его не могла омрачить даже смерть Генриха Орлеанского, силы которого истощились и он покорился своей судьбе.       Всё потому, что мсье Шарль наконец разобрался со всеми проблемами трансмутаций растений. Правда, для этого потребовалось ограничить себя в коллекционировании и путешествиях на долгих два года! Зато этот год, тысяча шестьсот шестьдесят третий, войдёт в историю, как переломный момент для всей Франции!       Что там, Франции, для всего мира! Теперь я знаю, как менять структуру живых растений на клеточном уровне! Это изменит всё! – Шарль уверенной походкой направился в уютный «дом отдыха», как сам его называл. Там можно было неплохо поесть, развеяться и предаться размышлениям, не волнуясь, что тебя кто-то будет отвлекать. Мадам Мари уже надоела Шарлю, её вечные причитания, из-за его перерывов в распорядке дня и рассеяности выводили Коллекционера из себя.       Неужели эта старая дура не может понять, что работающий человек, посвятивший свою жизнь науке – не должен обращать внимание на такие мелочи, как обед по расписанию, или забывчивость?       А это местечко Шарль приметил давненько, около полугода мсье де Зине захаживал сюда, став уже постоянным гостем. Сегодня же весь день оказался каким-то другим. Словно, действительно, сама природа окружения менялась, стремясь запомниться.       - Здравствуйте, мсье Чарльз! – портье учтиво поклонился и радушно распахнул двери «дома отдыха».       - Здравствуйте, Пьер! Благодарю! – Шарль де Зине дотронулся до своей шляпы и вошел внутрь. Он не помнил, зачем представился «Чарльзом» во время первого посещения, но теперь уже было поздно что-либо менять.       Пройдя к своему любимому столику, Коллекционер заметил, что тот занят. За ним расположилась эффектная молодая женщина. Пышные волосы, казавшиеся копной взбитых сливок, своими кудрями притягивали заинтересованные взгляды. Слегка овальное лицо дышало свежестью и молодой наивностью. Глубокие, насыщенные цветом глаза завораживали. Но самое главное, что заинтересовало Шарля, были губы незнакомки. Тонкие, с вычурной формой, слегка красноватого оттенка. Всё вместе прекрасно гармонировало с лёгким румянцем на щеках и платьем с открытым декольте.       Шарль засмотрелся на женщину и задумался. Задумался о том, что уже не так и молод. Всё-же ему уже целых шестьдесят три года, пусть он и выглядит на полвека максимум.       Это всё от правильных тренировок, свежего воздуха и манипуляци… - де Зине не успел додумать мысль.       - Мсье что-то потерял? – голос незнакомки донёсся до Коллекционера, словно сквозь толщи воды.       - Простите? – Сбросив наваждение, он склонил голову в почтительном поклоне.       - Мсье так задумался, я решила, что вы что-то потеряли. – пожала плечами женщина и усмехнулась, прикрыв рот маленькой ладошкой.       - Да, наверное, вы правы. – кивнул Шарль, затем встрепенулся. – Простите, мадмуазель, я не знаю вашего имени…       - Мадам, но… мы никому не скажем, правда? – хитрые огоньки промелькнули в глазах красавицы. – А зовут меня Мари-Мадлен-Маргарита Дрёд’Обрэ. Можете звать меня Мадлен.       - Разрешите представиться, мад… Мадлен – Чарльз де Зине, селекционер и знаток древностей. Можно присесть?       - Очень приятно, Чарльз. Присаживайтесь и расскажите, что привело вас в это место?       Потому, что я всегда прихожу сюда и всегда сажусь за этот столик! – зло хотел бросить Шарль, но вместо этого смущённо произнёс:       - Видимо, чтобы встретить вас, Мадлен.       - Это так неожиданно, мсье Чарльз. – мадам д’Обрэ обворожительно улыбнулась. – Расскажите, что вас гложет? Я вижу, что вы слишком задумчивы.       - Это всё не важно, Мадлен, и не стоит даже крупицы вашего внимания. Может быть, вина?       - О, мсье Чарльз, вино так сразу? – Мадлен сделала удивлённое лицо, затем прыснула. – Да, если вы не против, я бы выпила красного сухого.       - Одну минуту, Мадлен! – Шарль позвал девушку и попросил принести бокал красного сухого вина. Себе же Шарль заказал чашку кофе и мясной рулет.              

Глава 34

             Он шёл, кутаясь в плащ: прохлада ночного Лондона зябко укрывала его своими объятиями. Джек прошёл квартал и свернул в грязную забегаловку, с важным названием «У Вилли». Никакого Вилли, естественно, внутри этого паба не было, но название звучало внушительно и как-то по-старинному, что ли?       Мужчина вошёл внутрь заведения и устроился за столиком в дальнем углу. Заказав бутылку виски, он задумался.       Ведь, по сути, смысл жизни не заканчивается? Даже, если из этой самой жизни вырвать всё то, что её наполняет, разве нет? Разве пустота внутри человеческой души не может жить, отринув потери и слабости? Суть самой жизни ведь в том, чтобы двигаться вперёд, даже если сама смерть пытается остановить тебя.       Живи дальше, или умри сейчас…       Джек отмахнулся от мыслей, да так эмоционально, что чуть не перевернул бутылку виски. Внезапно рядом раздался насмешливый женский голос.       - Эй, красавчик, ты что, спишь на ходу?       Мужчина моргнул и повернул голову. Рядом с его стоиком стояла, уперев руки в столешницу, женщина. Худая, невысокого роста, она казалась учащейся высшей школы, если бы не лицо пропитой прожигательницы жизни. Да и две лихие косички по бокам, смазывали возраст незнакомки. Она качнула грудью, словно играя в себе лишь понятную игру и хитро прищурилась. Джек же хмуро отмахнулся от женщины.       - Не до тебя сейчас… извини.       - О, красавчик грустит? – обладательница косичек уселась за стол Джека. – Возможно, я смогу помочь с твоей грустью? Ты же закажешь даме выпить, да?       Мужчина скрипнул зубами. Сколько раз он приходил сюда раньше, приходил специально для того, чтобы «снять» этакую мадам. Забыть о всех тех воспоминаниях, которые мёртвым грузом легли на плечи его памяти. Но всегда натыкался на пустующее заведение и нескольких оборванцев, горланящих похабные песни.       Сейчас же, когда он пришёл сюда отдохнуть, напиться и забыться от всего, она нашла его сама! Ну, не судьба ли злодейка постаралась, а?       А, хотя, какого чёрта!?       Мужчина внимательно всмотрелся в женщину. Да, далеко не первой свежести, однако эти её ужимки. Да и хрупкая фигура с косичками срезали пласт возраста, размазывая его между категориями «старшей школы» и «неудачно вышедшей замуж». Он ухмыльнулся и его голубые глаза вспыхнули.       - А ведь ты права, красотка, закажу! Меня зовут Джек.       - О, я смотрю, ты принял верное решение, Джек. Меня зовут Элис Энн, но можешь звать меня как хочешь! Если ты понимаешь, о чём я. – после этих слов женщина стрельнула глазками и потёрла указательным пальцем о большой.       - В таком случае, я буду звать тебя Эльзой. – хмыкнул Джек и наполнил стаканы жёлтым виски. – Что ж, за знакомство?       Выпив, мужчина отдал должное – Эльза «махнула» виски не глядя, словно делала это ежедневно в течении многих лет. Хотя…       Распив за глупыми разговорами бутылку, Джек встал. Голова кружилась, ему стало тяжело дышать. Мужчина расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и накинув плащ, направился к выходу.       - Ты куда, красавчик? – Эльза встрепенулась и, вскочив, поспешила за мужчиной.       - Мне нужно подышать свежим воздухом. – Джек вышел из паба и глубоко вдохнул. Свежий воздух ночного Лондона слегка протрезвил его, головокружение прошло, а уверенность в своих действиях усилилась. Но он не успел насладиться прохладой ночи, как за рукав тронула Эльза.       - С тобой всё в порядке? – женщина выглядела участливой, но проскакивающая на лице тень нервозности давали понять лишь одно. Эльза боялась упустить такого хорошего клиента. Не распускает руки, угощает выпивкой. Глядишь, в постели разок поупражняется и свалит по своим делам. То, что Джек заплатит, она не сомневалась.       - Да, что-то стало тяжело дышать. Внутри так душно. – пожал плечами мужчина. – Ну что, пойдём, прогуляемся?       Джек поднял руку, предупреждая возмущения Эльзы. Мол, я тебе заплачу, идём, ночь такая чудесная. Хихикнув, женщина взяла Джека под руку и они медленным шагом направились вперед, в сторону Хэнбери-стрит. Начался мелкий дождь, и парочка забежала под навес какого-то здания. Джек прижал Эльзу к стене и… застыл. Воспоминания пулей влетели в него, словно выпущенные умелым стрелком.              

Глава 35

             Год прошёл с момента величайшей церемонии открытия храма «ДжесерДжесеру». Храма, который своей структурой и помпезностью оставлял далеко позади все постройки былых фараонов, включая пирамиды и сфинкса! Уже год, как отношение египтян к самой Хатшепсут возвысилось до божественного почитания. Но, во всём положительном всегда есть что-то омрачающее эти достижения.       Хатшепсут ходила по залу своего дворца, заложив руки за спину. Усех, прикрывая небольшую грудь, позвякивал при каждом шаге. Задумчивый взгляд царицы Египта скользил по декору зала.       Что случилось? Почему Искатот перестал уделять ей должное внимание? Куда пропал верховный жрец? В последние месяцы Открывающий Небесные Врата практически не появлялся ни в храме Амона, ни во дворце. Слишком много времени голубоглазый представитель жречества стал проводить в нижних залах «ДжесерДжесеру»!       Цель достигнута, теперь можно и успокоиться. Жречество всегда использовало власть фараонов для достижения своих целей!       Эти мысли вихрем крутились в голове Хатшепсут, но она хмурилась и гнала их прочь. Искатот не был таким. Царица поняла это тогда, когда заглянула в его бездонную синеву глаз. Словно разбившаяся голубая равнина льда, но льда обжигающего. Такой страсти и почитания Хатшепсут ранее никогда не видела. Она значила для Искатота много больше, чем фараон, больше, чем женщина. Как и он для неё.       Хатшепсут остановилась и решительно вскинула голову. Она сама найдёт верховного жреца и потребует объяснений. Почему он сбегает от неё? Да, именно так и сделать это нужно прямо сейчас.       Искатот сидел за столом и сжимал посох. Дыхание восстанавливалось после жуткого приступа воспоминаний. Эти воспоминания начали накатывать несколько месяцев назад, пугая верховного жреца и вызывая дискомфорт. Открывающий Небесные Врата не мог должным образом объяснить эти вспышки.       Он прятался в подземных залах, стараясь не попадаться Хатшепсут на глаза. Искатот не мог объяснить своё поведение, но в последнее время образ фараона вызывал странное желание, ощущение, что они знакомы много дольше, чем есть на самом деле. Настолько дольше, что Египта ещё не было и в помине, а они уже были знакомы. Это чувство пугало верховного жреца, и он хотел понять его. Хатшепсут величайшая женщина за всю историю Египта, и он не может себе позволить вносить смуту в её душу своими прострациями.       Да и, собственно, эти залы позволяли отойти от всех дел, словно отгородиться от обычной жизни. Позволяли вникнуть в суть сущности Амона. Неоднозначная фигура бога света и тьмы занимала в сознании Искатота всё его внимание. Но для полного понимания необходимо было придумать, как контролировать жизненные процессы. Как сделать так, чтобы в его руках оказался инструмент, позволяющий решать, кому жить, а кому умереть?       Внезапно раздался звук, от резкости которого верховный жрец дёрнулся. Писк. Мерзкий писк, словно…       Мужчина внимательно осмотрелся. В углу сидела, перебирая лапками, небольшая крыса. Издавая пищащие звуки, животное перебирало лапками, словно умывало мордочку и водило носом из стороны в сторону.       Крысы, ну, конечно же! Вот оно! – Искатот закусил губу. Мысли заметались в голове, выстраиваясь в цепочку. Буквально через минуту верховный жрец знал, что нужно сделать и как достигнуть контроля между жизнью и смертью людей.              

Глава 36

             Корснева мотнула головой и задела кран с открытой водой. Струя плеснула на запястье девушки, Алиса вскрикнула от неожиданности и поспешила закрыть воду.       - Ты нашёл что-то?       - Да, по-моему, я разгадал суть посоха, который нужен был Эйзенхорту. – парень утвердительно кивнул и приглашающим жестом позвал Корсневу за собой. – Идём, тебе нужно это увидеть.       Зайдя в комнату, Алиса сразу заметила открытые окна на мониторе. Первое, что бросилось девушке в глаза, оказалась фотография посоха. Да, она была выполнена не очень качественно, но схожесть! Длинное древко самого посоха, вокруг которого кольцами обвита змея. Голова змеи нависает над широким набалдашником, открыв пасть. Образ показался смутно знакомым, и не потому, что походил на небоскрёб из сна, нет. Что-то ещё, было в этом посохе что-то еще.       - Да, то здание выглядело очень похоже! Словно его строили по…       - Словно его строили по образу этого посоха, да. – кивнул Максим и пару раз клацнул мышкой. – Читай.       - Древнегреческий бог медицины и врачевания Асклепий, шедший во дворец критского царя Миноса, опирался на палку. По дороге посох обвила змея, которую Асклепий убил. Внезапно приползла вторая змея с пучком травы в пасти и этой травой воскресила убитую змею. Асклепий нашёл эту траву и, изучив её свойства, понял, как воздействовать на недавно умершие организмы. Это позволило ему начать воскрешать людей… - Алиса читала, нахмурившись. Было видно, что девушка внимательно поглощает каждое слово. – Ага, вот почему этот посох показался мне знакомым! Это символ медицины же.       - Да, именно. – подтвердил Квитка. – Однако, это было не всегда. Ранее, общепризнанным символом медицины считался вот этот. – Максим открыл еще одну вкладку. На ней красовалось, открытое на весь экран, изображение ещё одного посоха. Он слегка напоминал Посох Асклепия, но казался красивее и благороднее. Выверенное древко, округлое, с орнаментом по всей длине. Вокруг него, переплетаясь длинными телами, вились кверху два змея, открытыми пастями глядя друг на друга на самой вершине посоха. Вокруг каждой головы красовалось по величественному крылу.       - А ведь они похожи, немного. – Алиса внимательно рассматривала изображение.       - Да, только суть в том, что это – Кадуцей. Его история восходит, опять же, к древнегреческой мифологии, но никакого отношения к медицине, или врачеванию, не имеет! Этот посох Аполлон подарил едва родившемуся Гермесу, после забавного инцидента. Во время дара оба бога принесли клятву о вечной дружбе. При этом сам посох впитал в себя часть этой силы. Когда Гермес поставил этот посох между двух борющихся змей, они тотчас обвили палку и перестали враждовать.       - Но, почему тогда этот… Кадуцей был символом медицины, а не Посох Асклепия? – Корснева вскинула брови. – Он же никак с ней не связан.       - Не поверишь, Алис, из-за путаницы и привычки. – Максим улыбнулся и продолжил. – Дело в том, что в древние времена активно развивалась не только фармацевтика, но и оккультные науки, алхимия в частности. Основополагающими знаниями в алхимическом течении являлись трактаты о Гермесе Трисмегисте, как родоначальнике герметизма.       - Чего? Только не говори мне, что ты это всё знал до этого! – округлившимися глазами перебила друга Алиса.       - Та не, сейчас нашел. – рассмеялся Квитка. – Суть не в этом. Так как Кадуцей являлся атрибутом Гермеса, а самого Гермеса связывали с оккультизмом, то символ Кадуцея начали использовать на обложках трактатов, а вследствие и этикетках алхимических зелий. Видимо, тогда и произошла, своего рода, подмена понятий.       - Люди такие… люди. – вздохнула Алиса. – Но, Эйзенхорт же имел в виду явно не этот Кадуцей. Зная его маниакальную дотошность и скрупулёзность, он раскопал всю информацию и о первом, и о втором посохе.       - Да, ему был необходим именно Посох Асклепия. – согласился парень. – Особенно, после твоего рассказа о желании этого ненормального уничтожить человечество. Пусть и не всё, но любое вмешательство в процессы жизни и смерти уже недопустимы.       А ведь люди и так вмешиваются в процессы жизни и смерти… аборты, эвтаназия, смертная казнь, как официальные способы умерщвления человека. А искусственное оплодотворение, клонирование и использование генетически модифицированных продуктов – вторжение в процесс самого зарождения жизни. – Корснева хотела сказать об этом Максиму, но промолчала. Это сейчас не имеет отношения к их вопросу, а, зная Квитку, такая ремарка в разговоре может увести их в такие дебридискуссии…       - С посохом мы определились, осталось понять самое главное – зачем? – Алиса развела руками в стороны, показывая, что не имеет ни малейшего представления, какую роль может сыграть Посох Асклепия для сумасшедшего учёного.       - Ничего, времени много, разберёмся. – махнул рукой Квитка. – расскажи мне, о чём говорил Эйзенхорт? Ну, когда вы с ним разговаривали, о чём он упоминал? Ты рассказывала обо всём, да, но без особых деталей. Я думаю, сейчас для них самое время. Это ознакомительный фрагмент, полную версию книги вы можете скачать по ссылке: https://andronum.com/product/tsorulik-yuriy-posoh-asklepiya/