Сто шагов в бездну

Холодное осеннее утро, дождь, слякоть, ветер. Для Лондона такая погода была обычной и надо сказать она неплохо отображала мое настроение - такое же пасмурное и печальное. Я снова встал ни свет ни зоря, когда весь дом еще спал своим обыкновенным тревожным некрепким сном. А точнее таким сном спал только Сириус, который собственно и являлся единственным жителем этого старого полуразрушенного особняка, ну если конечно не считать меня. Мне недавно исполнилось пятнадцать. Круть. Еще один год, принесший только лишь разочарование и боль и ставший буквально самым ужасным за всю мою жалкую никудышнюю жизнь. Сначала смерть Седрика, потом чертова школа, а потом чуть не умер Сириус - самый родной для меня человек, который, потеряв весь здравый смысл, сломя голову помчался меня спасать. Ну, точнее сначала спасать его побежал я, и это стало самой большой и глупой моей ошибкой. Ну не будем о грустном... Теперь мы живем на Гриммаулт Плейс вдвоем. Только я и мой крестный. Дамблдор настаивал, чтобы я вернулся в школу, но я отказался, вежливо ответив, что я больше не нуждаюсь в его помощи и в его советах тоже. А потом я выпроводил его за дверь, тяжело обессиленно вздохнув. Сириус стоял на лестнице и смотрел на меня как - то странно, непонятно, не то с грустью, не то с осуждением, не то со злостью...я так и не понял, да и не хочу понимать... - Зря ты так. - тихо сказал он мне тем же вечером. - Он ведь хочет тебе помочь... - Мне не нужна его помощь! - свирепо огрызнулся я, не отрывая взгляда от своей давным давно остывшей чашки с травяным чаем. - Но он прав, Гарри, тебе действительно лучше вернуться в школу, потому что… - Потому что, что? - почти прорычал я, глядя на Сириуса в упор, и тот испуганно опустил глаза и откинулся на спинку стула, не желая вступать со мной в эту бессмысленную никому не нужную схватку и разводить абсолютно неуместный сейчас спор... - Ну…просто…- неуверенно начал он, нервно заламывая пальцы и подбирая правильные слова. - Просто сидеть здесь со мной тебе нету смысла, я в порядке, а тебе надо жить, учиться, веселиться... - Замолчи! - я резко вскакиваю с места и хватаю Сириуса за воротник, прожигая его гневным, почти ненавидящим взглядом и надвинувшись на него почти вплотную, так, что между нами остается всего пара сантиметров. Совсем как два года назад, когда я хотел его убить в той треклятой Воющей Хижине. Благо тогда на помощь пришел Люпин, и я не смог совершить эту роковую ошибку. Да что греха таить? Я бы не смог совершить ее и так. Не хватило бы сил, и смелости, и злости... - Ты не понимаешь! - я трясу Сириуса за плечи, и отчетливо вижу в его глазах тот самый немой страх, с каким он обычно смотрит на меня, когда я на него кричу. - Мне не нужна учеба, мне не нужно веселье, мне не нужна такая жизнь! Я чуть не потерял тебя, и теперь ты говоришь мне, что я должен ехать обратно в Хогвартс и бросать тебя здесь одного в этом гребаном старом доме?! - Но ты не сможешь бесконечно сидеть возле меня... - Смогу! Смогу и буду, Сириус, потому что не хочу опять страдать, не хочу опять переживать, не хочу опять тебя терять! - Но со мной ничего не случится... - Откуда ты знаешь?! - мой голос почти дрожит, я отчаянно борюсь с желанием занести руку и ударить. Ударить так, чтобы раз и навсегда выбить из его головы эти чертовы мысли и заставить его наконец понять, довериться мне, сказать " Да, Гарри, ты прав, конечно же прав! ", но этого не случится…Никогда...Он слишком боится это говорить, как будто опасается, что кто - то может его за это осудить или отругать, как будто переживает, что за эти слова его снова могут посадить в Азкабан даже не смотря на то, что он теперь полностью оправдан. - Ты меня не любишь! - наконец истерично кричу я ему в лицо, а затем резко срываюсь с места и убегаю прочь, закрываюсь на ключ в чердачной комнате и обессиленно падаю у стены на пол, заливаясь горькими безудержными слезами. Мне больно, настолько больно, что хочется завыть, отчаянно, громко, так, чтобы порвались голосовые связки и заболело горло, но я терплю. Терплю, чтобы не разбивать Сириусу сердце еще больше. Чтобы не заставлять его грустить и снова беззвучно плакать по ночам. Из - за него. Из - за его крестника - урода, который только и делает, что на всех орет и ото всех замыкается, часами сидя в своей комнате и пусто глядя в потолок. Сириус. Он ведь еще совсем молодой, и, Господи, какой красивый! Черные шелковистые вьющиеся пряди, слегка вскинутые вверх узкие брови, гладкое лицо, аккуратные усы и синие, будто ночные зимние озера, глаза. Вылитый аристократ, мужчина в самом рассвете сил, но вот только в этих глазах давно погас огонь. Огонь живости и радости, то яркое алое пламя веселья и задора, которое играло в его взгляде еще не больше года назад. Сириус болел. Нет, не физически, здесь он был почти полностью здоров, если не считать ушибленные ребра и сломанные в нескольких местах кости. Он болел морально. Причем тяжело и достаточно сильно. У него не было сил ни на смех, ни на шутки, ни на игры, и тем более на всякие там развлечения и прогулки. Он устал, и ему хотелось любви и покоя. Вечера у заженного камина за телевизором неплохо его занимали, но все же это было не то. Не то, что непринужденные разговоры с крестником и тихий, пускай и совсем не искренний смех... За дверью слышны тихие шаги. Я не прислушиваюсь, а просто сжимаюсь в комок еще сильнее и утыкаюсь носом себе в колени, негромко всхлипывая. Шаги двигаются по направлению к закрытой двери и замирают на пороге. Я поднимаю голову и в следующую секунду понимаю, что Сириус не должен видеть моих слез. И тогда я распахиваю настежь окно и сягаю вниз - прямо на гаражную крышу, а оттуда - на задний двор, потом через забор и со всех ног вдоль узкой улицы. Мне не важно куда бежать. Главное бежать. Бежать и ни в коем случае не оборачиваться назад. Я добегаю до поворота за угол и останавливаюсь, тяжело дыша. Вокруг сыро и пустынно. Неудивительно. Какой нормальный человек выйдет на улицу в такую погоду?… . . . Я возвращаюсь домой поздно, когда уже совсем стемнело и небо затянуло черными грозовыми тучами. Возвращаюсь и не нахожу Сириуса дома... Его нет. Ни в ванной, ни на кухне, ни в спальне, нигде...Сначала на меня накатывает непонимание, а через минуту панический страх. " Он наверное пошел меня искать. " - проносится в голове казалось бы абсолютно здравая мысль, но как известно чувства обычно всегда побеждают в решающей схватке с разумом. Через мгновение я снова хватаю с вешалки куртку и вылетаю на улицу. В голове стучит одна фраза. " Он наверняка попал в беду..." . . . Я нахожу Сириуса на кладбище. Там, где захоронены мои родители, которых я даже не знал. Он сидит на земле у могилы и пусто смотрит на надгробный камень, периодически часто моргая. По моему телу пробегает дрожь, сердце болезненно сжимается. " Сириус. " - хочу позвать я, но вместо этого подхожу ближе и медленно присаживаюсь рядом, осторожно трогая его за плечо и окидывая его обеспокоенным тревожным взглядом. Сириус даже на меня не оборачивается и продолжает безэмоционально глазеть на надгробье, как будто ведя с моими покойными родителями немой бессловный разговор. Мне становится стыдно, глаза снова наполняются слезами. - Сириус. - на этот раз слабо зову я, но он делает вид, что не слышит меня, и от этого мое сердце опять охватывает невыносимая боль. - Сириус, пойдем домой, а? Нечего делать вечером на кладбище. Сириус. Сириууус, ты слышишь меня? - я тяну его за руку, но он также молча одергивает ее, и тогда я в серьез начинаю паниковать. - Сириус! Сириус, ну же, ответь мне что - то! Чего ты молчишь?! Сириус! - Три месяца назад я чуть не упал в арку. - наконец полушепотом говорит он, и я невольно содрогаюсь от его слов. - Знаешь, лучше бы упал. - он заканчивает почти неслышно, но его голос не свой, тяжелый, тягучий, будто вязкая черная смола, и я не могу этого вынести. Я встаю прямо перед ним и испуганно кричу: - Не говори так, Сириус, не смей! Не смей даже думать об этом, слышишь?! Я с тобой и никогда тебя не брошу! - я вдруг резко подаюсь вперед и обвиваю руками его шею, утыкаясь носом в его промокшие спутанные волосы. - Никогда! Сириус немного медлит, а затем обнимает меня в ответ, и в этот момент я осознаю, чего мне так не хватало все это время - его прикосновений. - Пошли домой. - снова твердо говорю я, и на сей раз он слушается, неспешно поднимаясь с земли и направляясь вместе со мной к выходу с кладбища. Дома я как маленького переодеваю его, пою зельями и укладываю в кровать, укрывая его по самый нос. А потом встаю и устало иду к двери, но тут меня останавливает тихая просьба: - Останься со мной. И я остаюсь. С улыбкой возвращаюсь назад и ложусь рядом с Сириусом в кровать, крепко обнимая его поперек груди и губами касаясь его теплой гладкой щеки. И мне хорошо. Хорошо, как никогда, и пусть на кухне свистит чайник, а в ванной наверху до сих не выключена вода. Это все неважно. Для меня сейчас важен только Сириус, и я готов оставаться с ним навечно. Даже если для этого придется бросить друзей и школу. Я слишком долго ждал. Слишком долго ждал, чтобы обрести настоящую семью и теперь готов пожертвовать ради нее всем, чем только могу. В доме номер 12 на Гриммаулт Плейс горел тусклый неяркий свет, бежала в ванной вода, и мирно сопели в широкой постели, плотно прижавшись друг к другу, двое здешних жителей… Дверь в комнату была закрыта, а на двери висела старая, местами облезшая деревянная табличка, на которой большими черными буквами значилось: " Сириус...и Гарри "…