Танец наших чувств

***

Помнишь, как мы хотели попасть в один лагерь летом? Как пытались договориться с родителями, искали оптимальный вариант… Если не ошибаюсь, я тогда даже не знала, как звучит твой голос… О, какое же это было упущение… Как жалко, что ничего не вышло из-за ненависти моей матери (и, чувствую, отца) к отношениям между девушками… А помнишь ли, что, мечтая об этом и будучи опьянённой любовью, я написала про нас свою первую работу.? Я так плохо тогда тебя знала, возможно, даже не осознавала, какое счастье привалило мне…

***

       Середина лета, жара, загород, путь в лагерь. Где, где, а тут Ника оказаться вообще не планировала. Нет, планировала, но никогда не представляла, что простые мечты и желания могут хоть когда-нибудь исполниться. В автобусе, на котором добиралась до места назначения девушка, было очень много ребят: одни были ее сверстниками и бесили девушку своим существованием, другие были помладше, но от того только хлеще раздражали. Единственным плюсом этого душного места была четкая рассадка по возрастам и холодные стекла окна, к которым с благоговением прижималась девушка, чтобы скинуть надоедливый жар.        Высокие, раскидистые сосны и дубы быстро проносились за окном школьного автобуса, оставаясь смутным воспоминанием в сознании. Сколько таких деревьев она уже успела повидать за эту короткую поездку? Много, даже не пересчитать. Приятное волнение клокотало где-то в животе, сердце сжималось в маленький пульсирующий комок, голову окутывали приятные мысли, от которых становилось лишь жарче. Вот он, тот самый момент настоящего, искреннего счастья, которое пробуждалось и отдавалось в сердце все сильнее, все чётче при каждом повороте махины, при появлении каждого нового поля, его обрывании и новом появлении. Все это, как казалось, приближало неизбежное, долгожданное.        С гигантским, невообразимым интересом она смотрела в окно, ожидая увидеть долгожданные ворота лагеря. Очень долго ждала, очень долго хотела… Нет, не в лагерь, а к той, с которой все это было затеяно. К той, что будоражила сознание, доводила до радостных криков, к той, которую любила всем сердцем и своим существом. И, знаете, голова кружилась от одних лишь фантазий, мыслей, желания встретиться. И это все было единственным, что волновало: было плевать на проблемы в классе, частично дома, вообще на все. Все, что было важно — это чувства. Единственное, в чем всегда была уверена и чего слушалась на все сто процентов сероглазая. Она даже не пыталась в привычном своём поведении как-то подавить волнение, она наслаждалась им.        А разум уносило в какие-то степи, он уже не был той привычной доминантой, он был словно рецессивный ген, который легко подавлялся. И девушка могла бы хоть что-нибудь с этим сделать, но не хотела, не желала, ей хотелось быть эмоциональной, как жаль, что эмоции для нее так редки… Так что пусть дуновение неуверенности, гормонов, поглотит ее всю здесь и сейчас, пока есть ещё возможность чувствовать.        А автобус все трясся и трясся, уходя своими широкими боками во все мелкие канавки на дороге и во всё ямки…

***

       Сердце пропустило удар, а в виски, казалось, налили свинца, когда через окно едва показался забор лагеря. Проводница на фоне начала что-то говорить, видимо, про распределение и прочую чепуху, но Ника слышала ее смутно, мысли наполнялись одновременно и волнением, и счастьем, и приливом адреналина от страха, который частично окутывал девушку. Казалось, что стук «насоса, для крови» был слышен всем окружающим, что ее спертое от волнение дыхание могло со стороны казаться на приступ астмы, что… Так много что и ничего дельного! Она уже не контролировала себя, не могла ничего сделать с этим сладостным оцепенением, оставалось лишь ждать и надеяться, что мозг от перегрузки таким обильным коктейлем из эмоций не выключиться к чертовой матери, погружая в бессознательное состояние и все тело.        Пытается хоть как-то преодолеть этот приступ, благо, об обещании написать, когда они будут подъезжать, Асе девушка помнила прекрасно. Судорожно достает телефон, открывая личные сообщения и набирая что-то наподобие «въезжаем», а потом также быстро закрывает. Вот-вот произойдет встреча, которую она ждала очень долго, более года. И эту встречу можно назвать поистине роковой, так как она решала и переворачивала многое, особенно в сознании самой Вероники.        Нужна была холодная струйка мыслей, чтобы привести себя в чувства. Даёт себе резкую оплеуху, мгновенно приходя в себя. «Теперь намного лучше, » — про себя подумала девушка, подстраиваясь под всеобщий хаос. Не обращая внимания на окружающих людей и их спешку, внимательно следит за тем, как автобус неловко, покачиваясь, въезжает в ворота, что ещё минуту назад были закрыты.  — Собираем вещи и на выход! — хрипло прозвучал над ухом голос проводницы, седовласой женщины, которой на вид лет пятьдесят. Внутри прозвучала какая-то усмешка: «Держу пари по блату тут работает, возможно даже, что по распоряжению директрисы этого места. Я не удивлюсь, если окажусь права.»        Нетерпеливо оглядывается, попутно выполняя какие-то задания, отвечая на вопросы и окликаясь, когда зовут по имени и фамилии. Все так стандартно, так логично и предсказуемо, что аж противно. А ведь Ника в лагере впервые. Да, за почти пятнадцатилетнюю жизнь она ни разу не была в лагере и при этом ни на каплю не париться. Таков, как ни крути, стиль жизни Ники — не париться, где надо работать слабее, где-то усерднее.        Достает телефон, дабы написать маме «приехала», а в итоге читает сообщение своей пары. Сразу смотрит по сторонам, в поисках той самой беседки, о которой ей написала Ася, и находит. Время встречи после ужина, когда настанет час перерыва. Внутри ещё жила надежда, что они попадут в один отряд, особенно учитывая небольшую разницу в возрасте. По крайней мере при разборе на отряды Ника попытается попасть именно туда.

***

       Ника с особой радостью шла в комнату, не обращая никакого внимания на небольшой чемодан, семенящий сзади. Ее определили в старший отряд, аккурат в тот же, что и Асин, поэтому русоволосая была в приятном предвкушении. Идти по корпусу было совершенно недолго, потому она быстро оказалась напротив нужной комнаты. Тяжёлый вдох, выдох, попытка ослабить подступающее волнение. Аккуратно тянет руку к рукоятке, открывает с лёгкостью дверь и… Ничего. Пусто. Вероника, на фоне общего волнения, совершенно забыла про то, что большая часть отряда могла направиться на спортивный комплекс.        Решив хоть как-то скоротать время, заходит внутрь и видит несколько двухэтажных кроватей, на многих из которых женские шмотки. Однако одна была свободная и потому автоматически стала принадлежать Нике. По-быстрому переодевается в что-то полегче и совершенно спокойно садится читать книжки, которые были закачаны несколько дней назад. Теперь оставалось только ждать.

***

       Приятную привычную тишину прервали девичьи голоса. Несколько были незнакомы, однако один Ника узнала бы из тысячи. Внутренне корит себя за излишнюю эмоциональность и снова поддается эмоциям, нервно перебирая пальцами. Дверь открывается, в комнату входят пара девушек, здороваются и уходят почти сразу, однако, один человек остаётся.        Вероника аккуратно заглядывает в голубые глаза, почти сразу отмечая, как они пленяют и завораживают. Взгляд оценивающе сверху-вниз проходится по Насте, к горлу подступает ком от смущения и волнения. Просто страшно что-либо сказать. Замечает, что и ее саму внимательно разглядывают, медленно пододвигается к краю и с лёгкостью спрыгивает вниз. Теперь была заметна небольшая разница в росте, к сожалению, не в пользу Ники, но на это было как-то плевать. Она пыталась угадать эмоции своей девушки, пыталась по глазам и постоянно меняющемуся выражению лица понять, что она чувствует. То же, что и сама сероглазая? Вот вопрос, что?        Хаотичный ход мыслей прервали такие долгожданные, но неожиданные объятия. Сердце ушло в пятки, разум покинул орбиту мозга и уступило место эмоциям, все тело окутывало смущение, любовь, страх и банальная радость. Ника слышала тихие всхлипы от распирающей партнёршу радости и от этого пробрало на эмоции и ее саму, накрывая с головой. Слёзы подступили к глазам, улыбка появлялась очень и очень непроизвольно, сердце сжималось, колотилось от наступившей эйфории…

***

       Одни из последних девушки входят в зал, в котором будет проходить какой-то спектакль, сделанный в буквальном смысле на коленке. Выучить сценарий, сделать декорации и костюмы за меньше чем неделю? Легко и просто, мы же в лагере, нам же летом делать нечего. Повезло обоим лишь в одном: ни Нику, ни Настю не взяли в эту белиберду, потому что в момент, когда все решали кто и в какой постановке будет играть, они благополучно свентили на другой конец лагеря, и их банально не нашли, потому доставали только с декорациями.        Зал был почти полон, все пытались усесться на первые места и ряды, вот только это не относится к нашим героиням. Быстро забегая внутрь, быстро ищут место, желательно подальше. Поправив ворот рубашки, сероглазая только хотела пойти в сторону приглянувшегося места на четвертом ряду, только была одернута:  — Давай туда, — не успев сказать что-либо против или за, русоволосая была утащена в конец зала.  — Ничерта не видно. Что мы тут забыли? — Ника непонимающе посмотрела на Асю, пытаясь как-то самостоятельно понять все происходящее, однако, это было через чур сложно. В ответ ей ничего не сказали, лишь потянули на неудобное старое кресло.        Наконец-то занавес был опущен, начались какие-то вступления, действия, диалоги. В общем: все, как всегда, классическое начало, реплики, ничего особо интересного. Все было как-то уныло и скучно, голову постепенно наполняло раздражения. Этот персонаж ведёт себя откровенно тупо, того играет неподходящий актер: скука!        Тяжело вздыхает и откидывает голову на спинку недокресла: без кофе как-то совсем херово, надо было взять растворимый. Эх, мысля приходит опосля, как говорится… Поворачивает голову в сторону подруги  — той, на вид, также скучно. Взгляд медленно прошёлся по боку девушки, в голову лезли всякие мысли…        Не придумав ничего лучше, мягко перекидывает руку, приобнимая таким образом девушку. Как, черт возьми, просто хотелось физического контакта, тепла, даже простой любви. В ответ же голова партнёрши оказывается на плече, слегка прижимаясь. Довольная усмешка слетает с уст, а губы достаточно быстро целуют голубоглазую в висок, после расплываясь в улыбке…

***

       Темнота, в комнате, наполненной людьми, было душновато, не спасала даже открытая форточка. Ника не могла заснуть, волнение не стихло и сейчас, когда, казалось бы, прошло достаточно времени. Смотрит в сторону кровати Аси, та тоже ворочается на втором этаже двух ярусной кровати.        Мягко протягивает руку к ней, слегка поглаживая и пытаясь так успокоить. К сожалению, никакой колыбельной даже при желании нельзя рассказать, разбудить отряд и навести смуту не особо хотелось… Сидит так ещё долго, пока не слышит тихое и ровное дыхание девушки. Как-то само по себе становится спокойно на душе, и Ника погружается в сон…

***

       Дискотека, особенно последняя в смене, всегда обладает некой атмосферой, такой неповторимой и непонятной, загадочной и напряжённой. Ребята, наряженные в свои лучшие шмотки, популярные песни, медляк… В этом всегда была какая-то своя романтика.        Наблюдая за людьми из своего и других отрядов, Ника готовилась морально к долгому и томительному расставанию. Она знала, что слишком сильно привязалась за эту смену к возлюбленной, о встрече с которой только мечтала. Она чувствовала, что сердце просто может разбиться в дребезги в который раз, из-за того, что такого нужного и необходимого человека не будет рядом. Сердце противно ныло от наступавшего осознания тоски и боли, однако, Верона пыталась скрыть это хотя бы внешне, что получалось очень плохо. Дискотека была скучным местом, особенно учитывая, что Ася где-то пропадала. Скучно, тоскливо…        Заиграл медляк… Почти сразу разбившись на пары, подростки стали медленно двигаться под такт музыки, забываясь в ней. Одни движения сменяли другие, создавая танец, такой лёгкий и совершенно простой, что становилось как-то не по себе. Внимательно смотрит на окружающих, пытаясь снова найти привычные черты фигуры или хотя бы черты лица Анастасии. Но найти ничего не получалось, будто девушки и след простыл.        Тяжёлый вздох, и снова пытается придти в себя. Час от часу не легче, куда она делась, куда пропал ее лучик света? Вот куда эта зараза, блин, делась, только что ведь тут была?! Облокачивается на косяк стены, снимая напряжение. Черт, здесь слишком жарко. Прям вообще. Несмотря на преимущественное количество «против», было решено выйти наружу — там и прохладно, и спокойно, а самое главное тихо и одиноко.        Впускает в лёгкие такой нужный кислород, наслаждаясь прохладой. Ночь ещё не наступила, но тёмная тень длинной скатертью наступала на небольшую террасу, выходящую с видом на лес. Хотелось в который раз в нем прогуляться, но была явно не судьба…  — Вот ты где, я тебя потеряла! — почти неслышно, сзади подходит Ася, приобнимая за плечи. Господи, она даже и не подозревает, а может и да, как ей, Нике, хорошо, как ей прекрасно. Как же спокойно становится и на сердце, и на душе…  — Или я тебя, — мягко улыбается, поворачиваясь и смотря в глаза. Сердце невольно екает от появляющейся любви и нежности, на душе становится тепло.        Вдвоем, плечо в плечо, смотрят на восходящую луну, которая своей серпообразной головой рассекает небосвод, покрытый мелкими серебряными звёздочками. Мягко притягивает девушку к себе, обнимая ее за талию. О законы Менделя, она слишком прекрасна. Сама не зная, какому порыву поддалась, нежно и неумело касается губ возлюбленной, прижимая ее к себе. Стало невыносимо жарко, хотя казалось бы, что тут, в темноте, можно было легко замёрзнуть. Пальцы мягко проходятся по ее руке, создавая у Аси ворох мурашек, дыхание спирает, что-то бешено стучит в висках…        Всего лишь несколько секунд, всего лишь неумелые касания, а все станет воспоминанием до следующей встречи. И ради такого и стоит жить, верно? Это самое главное в жизни, самое важное… Отстраняется, жадно глотая воздух. Так вот как оно на самом деле…        Еле слышится какая-то медленная, спокойная мелодия, в голову приходит пару идей… Театрально прижав одну руку к корпусу тела, а другую протягивая Насте в каком-то подобии галантного жеста, произносит:  — Я могу пригласить вас на танец? — в ответ ей мило и смущённо смеются, принимая «вызов».        Рука мягко обхватывает девушку за талию, неумелые движения становились со временем все смелее и быстрее. Дыхание спирало, как и в реальности, так и в душе происходила какая-то буря эмоций. Ника видела лишь глаза возлюбленной, счастливые и полные любви, слышала её лёгкий заразный смех, мягкую улыбку, и сердце от всего этого сгорало, к щекам, казалось, приливал румянец, было обжигающе шикарно. Музыка давно уже прошла, а они кружились и кружились, будто не замечая хода времени…

***

       Мир вокруг казался таким серым, тусклым. Жизнь, кажется, в одно мгновение потеряла всякий смысл. Глаза, казалось, стали намного серее, в сердце все сжималось. Ей не хотелось отпускать Асю, но приходилось из-за обстоятельств. Вот что за несправедливость…  — Ник, ты только не волнуйся. Все хорошо будет, я думаю, — спокойно сказала девушка, пытаясь улыбнуться, но попытка успехом не увенчалась…  — Не море, но буду. — тяжело вздохнула, посмотрев на Асю, пытаясь в красках запомнить свое солнышко. — Я не хочу уезжать. Я хочу быть с тобой…        Словно на казнь, идут медленно, не торопясь, пытаясь растянуть момент разлуки. Иногда случайно (или нет) соприкасаются, выдавливая при этом горькую улыбку. Было невыносимо больно и досадно, что придется разъехаться по своим областям, не зная, когда снова появится возможность встретиться. Невыносимая агония, которую мало кому пожелаешь испытать…        Видят вдалеке родителей. Стало обидно и больно, им придется разойтись намного раньше, чтобы не было никаких подозрений и проблем. Бесит. Решают завернуть за угол, дабы спокойно попрощаться, но делают все максимально медленно, откровенно растягивая время. Первой начала Ника, резко прижавшая Асю к стенке, хоть и не сильно:  — Я тебя очень люблю и буду скучать, сильно, — быстро говорит она, вглядываясь в голубые, такие родные глаза. Поддается вперёд, целуя и почти также быстро убегая. — Ещё встретимся!        Сейчас накрыло с головой и черт поймет кого конкретно из них. Постояв ещё немного, Настя медленно поплелась к родне, чтобы снова оказаться в непредсказуемом, но любимом Урале…

***