Двойка больше единицы

      Обратную, известную назубок дорогу Тимофей толком не заметил. Он отказался от предложенного ствола и попросил комплект ножей. Лацислав тихонько с кем-то разговаривал на переднем пассажирском. Еще четверо «мальчиков» определенной наружности и специфики, похожие на каждого коллегу Тима, молча покачивались на ухабах, баюкая каждый свою игрушку.       Машина остановилась за пределами части, не скрываясь, посреди дороги, не глуша мотора и не выключая фар. Лисицкий повернулся.       — Мальчики, работаем красиво, без истерик. Кто пальнет без команды — тому откушу голову. Действуем следующим образом. Тим, из части никто не выезжал. Значит, пока все тут. Кир и Леша, присмотрите. Не лезьте вперед, а то вас самих придется к Сергеичу везти. Просто присмотрите. А мы с Сашей и Сашей прогуляемся к начальству. Павлик, движок не глуши. Не знаю, насколько клиент нервный.       Тимофей первым вышел в уже начавший понемногу остывать воздух, глубоко вздохнул, примеряя на себя новую роль. Сегодня он здесь чужак. Не так, с сегодняшней ночи он тут чужак.       Слава жестом отозвал Кирилла, что-то коротко приказал и махнул остальным.       — Командуй, — Леша, низкорослый, если не сказать плюгавый, лысый и очень невзрачный мужик в возрасте, придерживавший на локте такой же выщербленный и плюгавый старый АК, кивнул Тимофею. — Сколько, куда зачем.       — Придется пометаться по объекту, — Тим несколько раз очень глубоко вздохнул, голова закружилась на миг, и все стало бесцветным. — Не знаю, где они сейчас. Просто не отставайте.       Леша фыркнул, но на лице не дрогнул ни один мускул. Он спокойно пристроился в кильватер, без демонстраций и психов. Тим, как собака, покрутился на пятачке в центре, отметил, что чужой джип все также дремлет перед «гостевой» казармой. Даже внутрь заглянул. На полу осталось два больших пятна крови — одно почти в центре, второе — в углу, куда отлетел словивший нож. Аверин беззвучно оскалился, надеясь, что хоть один сыграл в ящик с первого знакомства.       — Ой, Тим, привет! — нарисовался как из-под земли вездесущий Саня. — А... ты чо не спишь? А это кто?       Аверин вопросы фиксировал, но пока не осмотрелся, даже не повернул головы. Его прикрытие и вовсе изображали глухонемых.       — Слушай, Тим, — продолжал болтать Саня, не сразу сумев затормозить, — это новенькие? Что-то много стало новеньких. И все такие требовательные. То одну им комнату, а там все разнесли, то другую. Даже вы, контрактники, себя ведете приличнее.       В голове щелкнуло громче обычного.       — Саня, а что за придурки и где они?       Мужчина осекся, потер лоб, словно соображая, что вообще его спросили, потом махнул рукой.       — Да вон, расконсервировал им летний домик начальника. Нажрались скотски. Одного даже нести пришлось.       — Врача им вызывали?       — Врача? Меня им вызывали, чтоб бухла притащил, какой врач, Тим?! Кстати, а вы с Левиком у твоих играли, да? Он так и не пришел в шестую…       — Все так, Сань, все так.       Не слушая дальше, Тимофей развернулся и рысью припустил в сторону левого дальнего угла части. Там, за первым забором, располагался небольшой домик, смахивающий на дачку. Два молчаливых спутника тенями шли за спиной и страшно бесили. Сейчас Тим готов был их связать и положить, потому что оспаривали его право. Митино право. Но… Кир свистнул, они с Лешей прянули в стороны, обходя домик и скрываясь в тенях.              — Добрый вечер, Радик Арамаисович, — Слава пригладил костяшками дверь и перешагнул порог кабинета.       Новач дернулся от неожиданности, бутылка повторила маневр, расплескав содержимое по столу.       — Кто вы и что тут делаете? — вскинулся начштаба, увидев совершенно незнакомого человека.       Когда надо, Слава мог вообще ни слова не произносить — по одной ухмылке становилось ясно, что ничего хорошего от такого гостя ждать не стоит. И обольщаться на его счет тоже.       Лацислав развернул кресло, нарочито манерно обмахнул сиденье носовым платком, уселся и заложил ногу на ногу.       — Кто вы? — Новач сумел обуздать первую злость, выпрямился, утверждая физическое превосходство.       Слава все так же демонстративно оценил. И ширину плеч, и массивные руки, и густую поросль, делающую человека похожим на зверя.       — Вам не зря дали прозвище, — произнес Лисицкий, сцепляя пальцы на колене. — Признаться, не думал, что придется знакомиться. Да еще так… спонтанно. Но видите ли, господин Зверь, вы немножечко зашли за растяжку. И ступили на минное поле.       — Что ты несешь?       — Ах да, — Слава предупреждающе поднял руку, прерывая начало гневной тирады. — Вы были не в курсе, чья территория. Но, увы, незнание закона не освобождает от ответственности, правда?       У начштаба дернулась губа.       — Мне тебя самому выкинуть или дождешься парней?       — Парней ты, звереныш, не дождешься, — внезапно обнажил внушительный оскал Лацислав. — Ты, гнида, зашел реально не туда. А так все хорошо начиналось. Тебе сперма совсем последние мозги выдавила? Ты зачем мальчишку тронул, урод?       — Какого мальчишку? — Новач начал вставать, упираясь ручищами в поцарапанную столешницу. — Я последний раз спрашиваю, кто ты такой?       — Мальчик Левин Матвей, — Лацислав с отвращением рассматривал взбешенного мужчину. — Сядь!       Слава взревел так внезапно и громко, что Новач шарахнулся, осев обратно в кресло.       — Вот скажи мне, тебе что, никогда не отказывали? — Слава аккуратно вытащил из поясной кобуры Глок, ласково прислонил его к виску, потерся о дуло и положил на стол.       — Кто ты? — в очередной раз повторил Новач.       — Лисицкий Лацислав, — Слава оскалился шире. — Не рад знакомству. Так зачем ты убил мальчика?       Краска отхлынула с лица Радика.       — А… он... ваш? — голос теперь хрипел и прыгал от сипа до высокого тонкого визга.       — Мой.       — А… не говорил… он…       — А ты исповедник? — Лацислав отошел, не боясь, повернулся спиной, стер пыль с секретера, брезгливо обмахнул ладонь. — Он тебе должен был еще и письменные доказательства принести? Или мне на нем надо было клеймо выжечь, чтобы паскуда вроде тебя сразу видела, что мальчик занят? Человеческий язык-то нынче не в моде.       — Но… он... жив, — Радик быстро-быстро заморгал. — Он был жив… когда… его…       — Когда его забрали отсюда? — Слава приподнял бровь. — Надо же, какая осведомленность. Был. Но в таком состоянии не выживают. Ты зачем приказал его изувечить?       — Это не так! Они должны были только припугнуть! Все вышло случайно.       Лацислав громко и шумно вздохнул, устало потер лоб.       — Господи, за что мне это? — вопросил он негромко, воздевая очи в потолок. — Пятеро пустили мальчишку по кругу. Конечно, случайно. А рапорт ты написал заранее, где объявил его погибшим, тоже случайно. Ты, звереныш, меня за кого держишь?       Надо отдать должное Радику, трусом он не был и на своем месте сидел, может, и зря, но не настолько. Он сумел взять себя в руки, судорожно ища выход из ситуации.       То, что мальчишку забрали, едва не убив одного из его людей, он узнал пару часов назад и пытался приготовиться к развитию событий. Через КПП никто чужой не проезжал, а служебные машины не покидали часть. Наутро была назначена общая перекличка состава, включая тех, кто находился в отгулах и отпусках. Нашли бы заступника, все равно бы нашли. Рапорт, поданный заранее, был страховкой на случай… не должно было быть случая! Все пошло к чертям и не так, как надо.       Новач не врал — он действительно рассчитывал, что побывав в руках пятерых, Митя одумается. Но не учел, что тот будет сопротивляться так яростно, что Юрской слетит с катушек и даст группе полный карт-бланш. Не предупредил, что снайпер нужен живым, разрешил надорвать… но не убивать. А эти тупые ублюдки… и сейчас, глядя на внезапного ночного гостя, Новач искал выход.       Что может связывать этих людей? Мальчишку из детдома, пусть и красивого, и Лисицкого. Постель и деньги. Все. Неудивительно, что козленок отказался от покровительства, на кой черт ему простой начштаба. Но и в то, что Лацислав серьезно мог воспринимать пацана, тоже слабо верилось. Значит, есть шанс. Да, сейчас могущественный товарищ раздосадован потерей, но… все решаемо. Все должно быть решаемо.       — Что вы за него хотите? — Радик совладал с голосом, с тремором, сжал кулаки на коленях и внимательно посмотрел на собеседника.       Пистолет так и лежал на столе, но трогать его Новач опасался — сюрприз гарантирован.       — А что ты мне можешь предложить? — Слава заинтересованно склонил голову.              Тим вошел, не таясь, прекрасно зная, сколько человек внутри, в каком состоянии и чем это грозит. Побитые собаки, слегка подавленные разносом начальства и злые. Псы. Они и сейчас гавкались. Один лежал на куцей кушетке и не подавал признаков осознанной жизни. Двое лакали какое-то пойло, а еще двое — крупный седой мужик и худой долговязый лысый — ругались, тыча друг в друга пальцами и горлышками пивных бутылок. Тимофей привычно вычислил старшего. Не по возрасту, старшего сколоченной группы. Сейчас голова работала по-другому, страх за жизнь Мити отступил, не мешал и не стоял призраком за плечом.       Ближайший получил нож в горло, второму клинок вошел под ухо. Спорщики замерли.       — Пацан, ты кто? — спросил седой.       Тимофей, не поворачиваясь к ним спиной, обошел диван и медленно, с хирургической точностью трижды ударил в грудь лежавшего.       — Юрец, это наш, тот самый, что мальчишку забрал, я тебе говорил, что не подстава, — лысый оказался сообразительнее, но сейчас было уже не важно.       Тиму требовался только один. Эффект неожиданности себя исчерпал. Двое профи смотрели на него оценивающе и спокойно.       — Мальчик, мальчик, что ж ты такой горячий, — заулыбался вдруг седой и вытащил пистолет.       Хлопнуло. Ствол выпал, следом маневр повторил второй. Подстраховка Славы сработала в нужном репертуаре, исполнив арию «уравнивание». Огнестрелы попадали, как листья, дымясь. Потом Тим скажет спасибо, сейчас он не отвлекался.       Помещение было крошечным, именно поэтому удалось положить двоих быстро и четко. Третьего Тим даже считать не стал. Но эта пара была самой опасной. Брошенный нож седой сбил ладонью, получив глубокий порез, зато не лишившись глаза.       — Поиграем? — ехидно оскалился он.       Тим скосил взгляд.       — Нет, — ответил он, подхватывая стоявший автомат и, щелкнув предохранителем, пуская очередь ниже живота.       Голливудские боевики — чудесное времяпрепровождение за попкорном. Но Тим себя святым мстителем не считал. Ему нужно было лишь убедиться. Матерящиеся мужики на полу этого пока не знали.       — Кто был первым? — Тим наставил ствол на лысого, придавив простреленное бедро.       — Ты вообще о чем?       — Только что ты соображал лучше. Кто. Был. Первым?       Взгляд лысого метнулся к седому, Юрской упрямо сжал губы. Выстрел избавил лысого от дальнейших метаний.       — Значит, ты.       Автомат коротко рявкнул одиночным. Пуля вошла в пах, и наемник завыл. Больше вопросов Тим не задавал. Впервые в жизни он методично и хладнокровно препарировал живого человека. Снизу вверх. Срезая вместе с одеждой лоскуты кожи, оставляя корчиться от боли в луже собственной крови и мочи. Отодвинув ногой ошметки одежды, Аверин оглянулся, шаря взглядом по комнате. Ни стола, ни тумбы. Зато был стул. Тим ногой сломал деревянный короб, выдрав ножку. Старую, поцарапанную и облупившуюся.              Лацислав ждал. Ему даже на какой-то момент стало интересно, что ему предложат. Вдруг что интересное? Например, собственную жопу. Нет, Слава бы не соблазнился, разумеется, но все же. Хотя б жест красивый.       — Сколько нужно, чтобы этот вопрос закрыть?       Неинтересно. Лисицкий разочарованно поджал губы.       — М-да. Ни ума, ни фантазии, — скорбно изрек Слава. — Тогда не будем ходить кругами. Ты действительно считаешь, что мне нужны деньги? Мальчик был мой. Это не стол, не машина. Это был мой человек. Со всеми вытекающими. Денег у меня предостаточно, а вот люди — всегда дефицит. Что ты можешь мне предложить? Возьми пистолет.       Лацислав кивнул на Глок. Новач дернулся к ящику стола, передумал, покосился на пистолет, не решаясь тронуть.       — Сашенька, — ласково позвал Слава, глянув мельком на часы.       Автоматчик, бесшумно впорхнув в комнату, занял место справа. Второй остался ждать в коридоре.       — Я сказал, возьми пистолет, — скомандовал Лисицкий, дождался, пока мужчина, смотрящий теперь то на него, то на направленный в живот ствол, берет рифленую рукоять, машинально пытаясь устроить удобнее в широкой лапище. — Стреляй.       Радик непонимающе замер.       — В висок не попадешь, в рот.       Новач затряс головой.       — Я могу помочь. Тогда это будет дольше.       Начштаба со второй попытки смог открыть рот. Лацислав наблюдал за процессом с интересом юного натуралиста. Смерть плесени, попытка номер раз. Боек сухо щелкнул, Новач содрогнулся всем телом.       — Тренировочная попытка засчитана, — Слава небрежно хлопнул в ладоши. — Еще раз.       В черных глазах осталось только непонимание.       — Жми, сука, — Слава снова вызврерился, и его рык стал триггером.       Выстрел расколол тишину, на стену брызнуло красным и желтовато-вязким. Новач кулем свалился под стол.       — Вот и все. Сашенька, захвати мой ствол. Ему еще плавать.       Слава стряхнул пыль с брюк.              Седой стонал как умирающий зверь. Он им и был. Крови натекло куда больше, чем из Мити. Человек больше не реагировал на боль. Ее было слишком много. Выносливое и тренированное тело пока не отключалось, но он уже был мертв. Тим окончил его агонию, загнав ножку стула еще глубже и тяжелым ботинком сломав человеку шею.       Леша встретил Аверина диким взглядом. Кир стоял напряженный, держа ладонь на прикладе.       — Я в норме, — негромко сказал Тимофей.       — Это хорошо, — Кирилл вдруг улыбнулся. — Вещи забирать будешь?       Аверин спохватился.       — Да и…       — Его сумку я забрал.              Слава ждал у машины. Такой же спокойный, словно они прогулялись по полночной набережной. И все. Скептически осмотрев Тима, у которого руки были по локоть в крови буквально, а янтарно-карие глаза диковато светились, Лацислав махнул одному из Александров.       — Обмойся, — Лисицкий глянул на часы. — Поторапливаемся, мальчики. Через полчасика тут будет куча дяденек в парадной форме при больших званиях и животах. Пусть побегают, им полезно. Павлик, разворачивайся. Нас с Тимофеем забросишь, откуда взял, остальным спать. Никаких неожиданностей?       Кирилл отрицательно мотнул головой, забрасывая сумку с вещами Мити в салон под ноги. Тим подставил ладони ковшиком под струю воды из знакомой бутылки. Его не отпускало. Внутри по-прежнему щелкала часовая стрелка, он не понимал, сколько времени прошло, не чувствовал удовлетворения от совершенного. Пока все оставалось хрупким и неизвестным. Весы раскачивались. Кое-как оттерев пальцы и немного брюки, Аверин умылся, растирая виски. Стало прохладнее.       Слава подошел ближе, на него попадали капли. На мягкие брюки, ботинки…       — Что с Новачем? — Тим спросил, глянул и кивнул. — Ясно. Спасибо.       — И все еще не за что, — очень в тон мыслям откликнулся Лисицкий. — Я звонил, пока операция продолжается. Сейчас доберемся, переоденешься и выпьешь. Спать не заставляю, кушать — по желанию. Сомневаюсь, что оно есть.       Тимофей криво улыбнулся. Кто бы мог подумать, что у этого человека будет столько понимания. Не такта, именно понимания.       В машине Тим устроился рядом с сумкой Мити, машинально расстегнул молнию, вслепую ощупывая скудную коллекцию одежды. Вспомнил про потайной карман, сунулся.       — Там, надеюсь, не завещание? — Слава, как оказалось, внимательно следил за новоиспеченным подчиненным.       Тим покачал головой.       — Нет, но тут… обстоятельства.       — Позволишь? — Лацислав протянул руку.       Аверин, помедлив мгновение, отдал лист. Митя знал, зачем и кому пишет. Письмо предназначалось всем, кто захочет его прочесть.       — М-да… — коротко выдал Слава, вернул записку и уставился в окно.       В полном молчании они мчались сквозь редеющую летнюю ночь.