Механический пёс

Когда мисс Поттс в тот раз бросила его на амбразуру, Питер был совершенно не готов. Нет, костюм Человека-Паука лежал у него в рюкзаке. И с детьми, которым уже не нужно было менять подгузники, он давно научился общаться: как-то они с Недом подрабатывали вожатыми, ещё до всей этой супергеройской катавасии. Питер знал множество способов развлечь и занять, мог рассказать много интересного — и даже законного и цензурного, в отличие от других Мстителей. Поэтому, возможно, мисс Поттс чаще всего просила его посидеть с Морган. Но в этот раз он готов не был. — Паучо-о-ок! Мисс Поттс в кошмарной запарке просто позабыла сказать, зачем вызвала его в офис, и Питер просто не ожидал, что едва откроется дверь — Морган повиснет на его шее. Мисс Поттс, цокая на заднем плане каблуками шурша бумагами, выпалила извиняющейся скороговоркой лишь одно длинное предложение: — Прости, Питер, мне ужасно некогда, сегодня всё с утра горит, вот даже взяла с собой Морган, посиди с ней, кстати, — и вылетела из кабинета, неловко ему улыбнувшись. Очень, конечно, здорово. Питер обнял Морган, которая уже устала на нём висеть. Покружил. Оглянулся: мисс Поттс, конечно, его подставила. Для подвижных игр офис не подходил. Компьютерные игры одновременно не привлекали Морган и в ограниченном количестве одобрялись мисс Поттс. Никаких детских книжек, из игрушек — плюшевая альпака, которая вряд ли будет интересна ей после прихода кого-то ещё более обнимательного, чем альпаки. Морган сама так говорила, ага. Выезжать куда-то тоже не было хорошей идеей. Морган даже после героической гибели Тони Старка оставалась притягательной мишенью для подонков, и меньше всего Питер хотел бы стать причиной случившегося с ней несчастья. Здесь хотя бы было безопасно. — Что там у мамы горит? — поинтересовался он. Морган, сидя на руках у Питера, философски пожала плечами. — Всё, — повторила она. — Какие-то чёртовы идиоты забыли про какое-то дебильное разрешение, и ей опять нужно всё делать самой. — Понятно, — вздохнул Питер. Запрещать Морган выражаться было совершенно бесполезно. Мисс Поттс запрещала всем ругаться при Морган — и, на субъективный взгляд Питера, правильно делала. Самому важному Морган училась сперва у отца, а теперь у матери, которая слишком многое вывозила на себе. Раз идиоты были не просто идиотами, а чёртовыми идиотами — сидеть с Морган предстояло долго. Солнце, залившее офис золотом, было ещё высоко. — Что будем делать? — Питер уселся на диван сам, усадил Морган рядом и обнял одной рукой. Морган задумалась почти угрожающе. Мистеру Старку, вдруг подумал Питер, было бы с ней легко и весело. В голову его дочери редко приходили скучные, банальные идеи и желания — и Питер вспоминал разные головоломки, забавы из детства, игры со словами, расчерчивал поле для «морского боя» и крутил на пальцах «кошачью колыбель». Сильнее Морган могла бы любить только Скотта с его фокусами и квестами — но, как сказала однажды, «у него уже есть Кэсси». Но сегодня она была, на первый взгляд, милостива. Взглянула на Питера, хлопнула ресничками: — Почитаешь мне? Питер выдохнул с облегчением и полез за мобильным. Нагуглить детскую книжку — легко. Почитать вслух с выражением, даже на разные голоса, — ещё легче. Морган сама уже умела, но больше любила слушать. — Что будем читать? — Хочу взрослые сказки. Как папа читал. — Морган поболтала ногами в начищенных до блеска туфельках. Размытое определение. «Мистер Старк, вот и что вы могли ей читать?» — воззвал Питер в мыслях. Да что угодно. Хоть «Макбета», лишь бы засыпала. Питер успел немножко полюбопытствовать о воспитании детей, и некоторые учёные утверждали, что маленьким детям можно и учебник термодинамики читать с выражением. Подвоха они не заметят. Ну разве что, может быть, вырастут потом гениями из-за такой моральной травмы, но это не точно. — Они были в рифму? — осторожно предположил Питер. Морган помотала головой. Ура, Шекспира можно было отмести. — Что там было? Мечи, драконы, заклинания, хоббиты, кольца? — Ой, фу. Не хочу ничего про свадьбы, они во всех книжках для девчонок, как будто это самое интересное. Нет, конечно, не это. Питер уверенно отмёл разом всё фэнтези. Хотя оно под описание «взрослых сказок» подходило просто отлично. Но драконы и мечи Морган нравились, их бы она вспомнила. — А что же тогда? — Роботы, — начала вспоминать Морган, серьёзно сдвинув брови. — Космические корабли. Злые учёные. Папа говорил, мне полезно послушать про железяки. Это было весело. — А, — Питер просиял. — Фантастика. Он сам увлёкся ею перед школой. Как раз в возрасте Морган. Мало что понимал тогда, и много прочитанное в детстве теперь представало в другом свете, порою очень мрачном; но путешествия на другие планеты кружили голову и сейчас. После того, как Питер чуть не задохнулся, выходя в космос, а потом на одной из этих планет развеялся пеплом. — У меня даже есть с собой книжка. Я тоже люблю фантастику, Морган. Питер раскрыл рюкзак и выудил притаившийся между учебниками и костюмом маленький старый томик. «451° по Фаренгейту» Рэя Брэдбери. Морган тут же его перехватила и провела пальцем по рельефным буквам на потёртом красно-золотом корешке. — Только она не весёлая. И там почти нет железяк. И картинок мало, — спохватился он, снова разблокируя телефон. — Давай найду что-нибудь другое. — Нет, давай бумажную, раз есть бумажная. Морган устроилась у него под боком, чтобы смотреть в книжку и не пропустить картинку. Питер, прошелестев страницами, пропустил предисловие и глубоко вдохнул. — «Жечь было наслаждением», — начал он, и Морган вся обратилась в слух. Он даже почти ничего не пропускал. Мисс Поттс вернулась в офис ближе к ночи, рассыпаясь в извинениях. За то, что не предупредила, не дала никак подготовиться, сорвала свидание с Эм Джей. Питер только улыбнулся, передавая ей почти даже не сонную Морган. — Питер не успел дочитать, — пожаловалась она. — Ну, значит, приеду в выходные.

***

Азимов и Уэллс, Верн и Цысинь, Лем и Стругацкие, Гибсон и Хайнлайн, Ефремов и Адамс… Двенадцать лет, впуская в дом Питера, Морган встречала не его одного. Все эти люди, и многие другие ещё писатели, приходили с ним вместе, приносили свои истории и идеи, будоражили её воображение. Питер всегда приносил бумажные книги. Читал их вслух, пока Морган подрастала; потом времени стало меньше, но он всё равно привозил тома в подарок. Это стало их общим увлечением — и даже на Комик-Кон и другие конвенты Морган ездила не с друзьями, а с Питером, и оба каждый раз придумывали косплеи, если это было уместно. В кино ходили тоже вместе — обычно чтобы потом ругать экранизацию в соседнем «Бургер Кинге», перебивая друг друга в праведном гневе. «Сказки» не только развлекали, но и вдохновляли Морган. На школьные конкурсы она собирала модели космических кораблей из любимых произведений, а свой первый искусственный интеллект, написанный в тринадцать лет, назвала Марвином. Когда мама спросила, почему, Морган просто предложила ей поговорить с ним об идиотах. Мисс Поттс не читала «Автостопом по Галактике», но Марвина полюбила немедленно и разговаривать с ним стала часто. Так что пришлось доработать его и включить в систему «умного дома». Но возможностей заниматься этим хобби у обоих становилось всё меньше. Морган затянула наука, и она, как отец, поступила в МТИ, и собрала вокруг себя небольшой клуб юных инженеров. Питер всё больше времени уделял собственным научным проектам, а когда они с Эм Джей решили, что пора сделать перерыв в её общественной деятельности, наконец съехаться по-настоящему и подумать о детях — встречи с Морган почти прекратились. Питер, правда, всё равно посылал ей бумажные книги, чтобы они продолжали выстраиваться на полках рядом с давно любимыми, и поток «взрослых сказок про железяки» не иссякал.

***

На их свадьбу Морган не приехала. Хотя были каникулы. Хотя она одной из первых узнала, сразу после тёти Мэй и Неда. Хэппи узнал последним, случайно и от Эм Джей: Питер думал, что ему сказала тётя, тётя думала, что ему сказал Питер, а Морган, должно быть, решила, что кто-то из них двоих точно сообщил. Хотя ей, в отличие от почти всех гостей, достаточно было облачиться в броню и нажать кнопочку, чтобы не стоять в пробках или не ждать рейса. А Питер как-то ведь даже из больницы приковылял на её день рождения, притащив антологию Стругацких в нормальном переводе. Не смог пропустить даже тот праздник, который случается каждый год, даже когда ты уже перестаёшь хотеть свои дни рождения. Он решил, что у Морган что-то случилось. Может, не ответил взаимностью какой-нибудь глупый одногруппник: все её одногруппники были старше, но однозначно глупее. Говорить об этом с ним Морган, конечно же, не стала бы: такое для маминых ушей, а с Питером можно только о действительно серьёзном. О науке, о технике, о книгах и фильмах. Но в таком случае звать восемнадцатилетнюю девочку на свадьбу было действительно чудовищно жестоко — свой максимализм в этом возрасте Питер прекрасно помнил. Так и решив, он первым делом поехал к Морган после свадебного путешествия по Европе. Заготовил красочную речь о том, какими непонятливыми, тупыми и противными бывают мальчики — с примерами про юного себя и, разумеется, про Неда. И долго, долго стоял на пороге дома. Потому что мисс Поттс была в командировке, а ему никто не открывал. Хотя из дома — предположительно из мастерской — гремел рок. Наверное, Морган его не слышала. — Марвин? — позвал наконец Питер. — Впусти меня, пожалуйста. Это Питер Паркер. — Требуется разрешение мисс Старк, — раздалось из комлинка у двери. — Сообщи ей? — Ей это не доставит удовольствия. Питер непонимающе вскинул брови. — Но я принёс ей книжку. Вот, смотри, Фрэнк Герберт. — Питер поднёс обложку «Дюны» к глазку камеры. Марвин помолчал. — Я впускаю вас, мистер Паркер, лишь потому, что не обладаю запрошенным функционалом и материальным телом и не могу выполнить требование мисс Старк, вследствие чего предоставлю эту возможность ей. Замок щёлкнул, доводчик сам толкнул дверь, и Питер, прижав к груди книгу, шагнул в дом. Морган, конечно, выросла тем ещё техногиком. Похлеще него самого — и даже мистера Старка. Она автоматизировала в доме почти всё, до чего дотянулась — не из лени, а просто из интереса. Потому что где-то вычитала подобное или вдруг удивилась, почему никому такое даже в голову не пришло. Даже писателям с безграничной фантазией и почти безлимитными допущениями. Точно так же Марвин впустил его в мастерскую и приглушил оравшую музыку. Было темно и очень сильно пахло кофе. Как будто Питер попал не к Морган, а к её отцу. Свет лился только на рабочий стол, за которым она ожесточённо ковыряла что-то шилом, склонившись и не обращая внимания на гостя. Питер не видел, что — мог рассмотреть только собранные в небрежный пучок тёмные волосы, чёрную крестовину майки на спине и бледные в контрастном ярком свете выпирающие лопатки. Он почему-то всегда думал, что Морган, милая девочка в аккуратных платьицах и лаковых туфельках, всю жизнь будет в этом напоминать свою маму, с которой и выросла, но нет. — Морган, — осторожно позвал Питер. — Ага. — Не знаю, почему ты не приехала… — начал он заготовленную речь, приняв сдержанное безразличие за признак увлечённости. — Если ты не забыл, я с детства не люблю кольца. — Морган рассмотрела какую-то деталь на свет, а на него так и не обернулась. — И сопли. И всё, что с этим связано. — Советую вам проверить цепи лжи, мисс Старк, — встрял Марвин. Она машинально поискала что-то на столе, будто забывшись и намереваясь кинуть чем-нибудь в нематериального собеседника. Но потом передёрнула плечами: — Ну, я надеюсь, вы там без меня как-нибудь доели торт. — Надо было принести тебе что-нибудь сладкое, точно, — виновато спохватился Питер. — Но я принёс только книжку. Морган отложила шило и медленно выпрямилась. Шумно вдохнула — будто не собираясь с духом, а наоборот, пытаясь что-то утаить, удержать, страшное что-то. — Я бы сожгла их все с наслаждением, — всё же вырвалось у неё, и Питер замер. — Все эти твои книги. Не могу их теперь читать. Трогать не могу. Последнюю фразу Морган почти прошипела — и наконец развернулась к Питеру. Он вдруг ощутил непреодолимое желание раствориться во мраке мастерской. Вжаться в неё, как в зыбучий всепоглощающий песок, и исчезнуть. Нет, взгляд у Морган был не злой — в нём плескались боль и обида. — Но знаешь, почему я их не сожгу? Я их полюбила. Раньше, чем тебя. — Морган поджала нижнюю губу, закусив её, и у Питера в ушах зазвенело. — Не знаю, когда это случилось. Не знаю, на что я рассчитывала. Наверное, никогда не поздно помечтать о далёких планетах или недалёких мужчинах. Её слова до Питера не доходили. Будто темнота, которая не могла его спрятать, всё-таки была нематериальна, и глушила звуковые волны. Или они оказались в безвоздушном пространстве. Для проверки Питер хватил ртом воздух — и та, кого он по привычке видел маленькой девочкой, бросающейся ему на шею в дверях залитого солнцем офиса, поднялась со стула, встала во весь рост. Сжала перемазанные чем-то чёрным кулаки и махнула одним в сторону. Под столом что-то зажужжало и металлически скрежетнуло. Потом загорелись два голубых огня: пара злых сощуренных глаз. Механический пёс обошёл Морган на пружинистых лапах, встал впереди неё — и из клыкастой пасти вместо лая вырвался стрекот. — Он чует запах книг. Я сделаю ещё одного, двух, десяток, сотню, — пообещала Морган. — Выпущу их около дома. Чтобы ты больше ко мне не приходил и не приносил свои чёртовы книжки, никогда больше, слышишь? Она выдохнула. Вгляделась в лицо Питера, прижавшего к груди книжку. Цепко, как её новый страж. — Или хотя бы пока у меня не отболит, — добавила она тише. Питер хотел подойти к ней — но знал, что не имеет права теперь прикасаться к Морган. Что это не успокоит её больше, и чёрт знает сколько времени не успокаивает уже. Будто он тронет её — и прожжёт в груди такую дыру, что никаким реактором не прикрыть. Или уже прожёг. Механическому псу не пришлось его атаковать, а Марвину — подбирать угнетающие прощания: Питер сам вышел из мастерской и закрыл дверь. Металлический стрекот утих — его сменил живой плач. А книжку Питер, уходя, всё равно незаметно оставил на полке.