В вихре чувств и желаний

Хисаги замялся. Он понимал, что просьба занпакто вполне обоснована. Что ж, деваться некуда. Шинигами вздохнул и, прижав Казешини к дереву, рывком сорвал с бедер полоски серой ткани, сквозь которые уже выпирала возбужденная плоть. – Ладно, но только один раз! – сжав окрепший член, он принялся медленно ласкать его, скользя пальцами от основания до головки под шумные вздохи партнера. - Ммм… Шухей, дрочишь ты классно! Но я хочу не этого, - довольно улыбаясь, занпакто провел пальцем по губам лейтенанта. – Я хочу, чтобы ты взял в рот. - Ну, это уж слишком! – Хисаги хотел было убрать руку, но когтистые пальцы не пускали её. - Да ну! Разве я прошу чего-то, что ты еще не делал с другими? – ухватив лейтенанта за загривок, Казешини сжал в кулак короткие волосы и притянул его к своему лицу. Встретившись взглядом с леденящими глазами и заметив тот самый кровожадный оскал, Хисаги и сам начал свирепеть. Но занпакто этого не заметил и продолжал настаивать на своем. – Это будет мне залогом, Шууухей. Так что уж постарайся. - Значит, хочешь как с другими шинигами, да? – лейтенант зло сощурился. - Что ж, ладно! – без дальнейших пререканий он опустился на колени и, подтянув к себе бедра занпакто, несколько раз провел языком вдоль ствола, увлажняя его. Затем обхватил губами затвердевшую плоть и принялся медленно посасывать, едва касаясь языком возбужденной головки. Занпакто был в восторге. Наблюдать, как его хозяин послушно встал на колени и заскользил губами по его темному окрепшему члену, доставляло невероятное, граничащее с экстазом, удовольствие. Однако спустя пару минут Казешини понял, что этих неспешных ласк ему мало. Хотелось войти глубже, двигаться быстрее, сильнее ощущать давление губ… Он надавил на затылок лейтенанта, вынуждая пропустить глубже, но Хисаги тут же легонько сжал член зубами, давая понять, что подчинятся он не будет. Чувствуя, как Казешини трясет от возбуждения, Шухей мысленно улыбнулся и, достав из кармана мазь для заживления ран, принялся смазывать ею пальцы. - Ох черт возьми, ты можешь быстрее?!! – занпакто попытался глубже толкнуться в рот Хисаги, но почувствовав, как зубы вновь обхватывают член, откинул голову назад и умоляюще застонал: - Шухей, прошу, быстрее! - Тише, тише, какой ты у меня нетерпеливый! – Хисаги оторвался от своего дела и, поглаживая член рукой, взглянул на занпакто. – Хочешь, чтоб было еще приятнее? – Казешини закивал в ответ. – Могу устроить! Стоя на коленях, лейтенант закинул ногу партнера себе на плечо и, облизав яички, обхватил губами член, пропуская как можно дальше в горло. - Да! О да! Черт подери, как же хорошо! – опершись спиной о дерево, Казешини прикрыл глаза от удовольствия. Растворяясь в потоках кипевшего в крови и оседающего где-то внизу живота наслаждения, он не сразу заметил, как пальцы, поглаживающие яички, переместились на ягодицы. И очнулся лишь когда один полностью вошел в тугое кольцо мышц. - Шухей, мать твою, ты че творишь?! - Ты же сам хотел, чтоб было еще приятнее, - Хисаги на мгновение оторвался от своего занятия. – Расслабься, я знаю одну точку внутри… - дальше пояснять не пришлось. Палец коснулся простаты и из губ Казешини сорвался глухой стон от внезапно нахлынувшего, острого удовольствия. Ощущения были поистине невероятные. Это было более захватывающим, чем битва, приятнее, чем вкус крови, доставляло больше удовольствия, чем забирать жизни. «Как же ты хорош, Шухей! Теперь я действительно рад, что не убил тебя!» - Казешини захлебывался стонами, чувствуя, как умелый язык играет с головкой, а пальцы двигаются внутри задевая какую-то точку, от чего тело будто током прошибает такое наслаждение, что голова идет кругом. «Стоп. Ведь хватило бы и одного пальца, так почему их больше? Уж не собирается ли он…» Додумать занпакто не успел. Шухей вытащил пальцы и, выпустив член изо рта, резко поднялся, закидывая ноги партнера себе на поясницу. - Э-э, ты чего?! Мы так не договаривались, отпусти! – Казешини попытался оттолкнуть любовника, но тот крепко удерживал его бедра, держа все тело на весу, так что сделать это было не просто. Да и разгоряченная плоть требовала продолжения интимных ласк. - Разве? Ты сказал, что хочешь того же, что было у меня с другими шинигами – вот и получай, что хотел. И расслабься, все честно: ты просил залог за то, что я уступлю твоим желаниям. А это – твой залог за то, что будешь мне подчиняться! - Шухей прижал головку к входу. – Сначала будет больно. Но ты у меня парень бойкий, потерпишь! – и, глубоко вдохнув, рывком вошел наполовину. Казешини вскрикнул. Резкая жгучая боль волной захлестнула все тело, напрочь смыв остатки удовольствия. Член внутри него замер на несколько секунд, но вскоре начал медленно двигаться, проталкиваясь глубже в тугое тело. Боль от каждого толчка обжигала словно каленым железом, вырывая из горла глухой хрип. Занпакто казалось, что еще чуть-чуть и его разорвет в клочья, эта мука была непереносима. Он хотел опустить ноги на землю, но сильные руки крепко сжали его бедра, не позволяя этого сделать; попытался приподняться, упершись руками в плечи партнера, но Хисаги сильнее вжал его в дерево, не прекращая двигаться ни на секунду. Ударившись головой о ствол, Казешини страдальчески завыл. - Что, уже на попятную собрался? А если не пущу, может, ты и пощады просить начнешь? – хриплый от возбуждения голос Шухея звучал как-то не естественно. – Мой занпакто просит пощады! Неужели я дожил до такого дня! Осознав всю безысходность, Казешини в отчаянии несколько раз ударился затылком о дерево. Но решив вытерпеть все, как бы это ни было больно, он до скрипа сжал зубы и уткнулся лбом в плечо Хисаги, пряча от него искаженное болью лицо. Двигаясь медленными, но уже довольно глубокими толчками, Шухей даже сквозь пелену злости и похоти способен был понять, как мучается сейчас Казешини. Да, он сам напросился. Да, он все это заслужил. Да, есть очень высокий шанс, что после такого он, наконец, уймется. Но чувствуя, как при каждом толчке по телу проходит болевая судорога, как хрипло занпакто дышит, тихонько постанывая ему в плечо, как когтистые пальцы безвольно лежат на его плечах, хотя могли бы уже вцепиться в горло, лейтенант мимо воли проникся сочувствием. Ведь, в сущности, Казешини оказался в таком положении не потому, что бунтовал, сражался с шинигами или убивал кого попало. Нет, это случилось потому, что перестав бунтовать, он хотел от своего хозяина лишь немного ласки взамен. А что получил? «О Ками, что ж я делаю?! Хуже со своим занпакто поступить просто невозможно! Нет, надо все исправить. Сейчас же!» - Шухей осторожно вышел из любовника и, опустившись с ним на траву, начал расслабляюще поглаживать темное мерцающее тело, покрывая легкими поцелуями грудь, затем торс, затем живот... Казешини не двигался и лишь хрипло дышал, отходя от перенесенной боли. Но почувствовав, как пальцы в прохладной скользкой мази снова двигаются внутри него, а жаркий рот ласкает вновь окрепший член, он быстренько пришел в себя и принялся ритмично толкаться в рот лейтенанта. На этот раз Хисаги не запрещал. Устроившись между стройных раскинутых ног, он старался ублажить партнера всеми возможными способами, лаская свободной рукой собственную изнывающую плоть. Однако занпакто так неистово бился в бешеных порывах страсти, то проталкиваясь в самое горло, то глубже насаживаясь на пальцы, что Шухею приходилось то и дело придерживать его бедра, оставляя без внимания собственный трепещущий член. Это стоило немалых усилий, и выдержка начинала потихоньку отказывать лейтенанту. Наконец, почувствовав во рту вкус предоргазменного семени, уже сочившегося из до нельзя возбужденного члена, Хисаги все же не выдержал. Прекратив ласки, он склонился над партнером и зашептал в самое ухо: - Прости, Казешини! Но… - Шухей резко перевернул занпакто на живот и притянул за бедра к себе, - я должен закончить начатое. Чувствуя, как в него осторожно проникает член хозяина, Казешини рывком подался навстречу, выбивая из Шухея приглушенный стон. Он был настолько возбужден, что не чувствовал боли и дискомфорта - только жгучее желание. Волнами растекаясь по телу, оно заставляло двигаться быстрее, вырывало из горла страстные стоны, все чаще пропускало по телу красное мерцание. «О Ками, до чего же он возбудимый! Еще пять минут назад выл от боли так, что мне аж совестно стало, а сейчас что вытворяет?!» - Хисаги хрипло стонал при каждом толчке, встреченном на половине ответным рывком партнера. Не помня себя от страсти, они набрали сумасшедший темп, так что звуки шлепков живота о ягодицы, их стоны и вскрики разносились на весь лес, спугивая стаи птиц с ветвей даже самых отдаленных деревьев. Понимая, что долго в таком темпе ему не продержатся, Шухей обхватил член партнера двумя руками и ускорил ласки, массируя большими пальцами головку. Рывки занпакто стали резче, а стоны громче и, не прошло и минуты, как сотрясаясь в предоргазменных судорогах, он с громким, почти звериным рыком выгнулся дугой, кончая в ласкающую его ладонь. И вслед за тем услышал освобожденный крик кончающего в него Хисаги. Отходя от бурного оргазма, они лежали в полуметре друг от друга, силясь выровнять сбившееся дыхание. Спустя какое-то время Шухей, окончательно придя в себя, повернулся на бок и с интересом взглянул на свой занпакто. Зрелище было еще то: взъерошенный хвост растрепался и весьма напоминал хвост подравшейся с ежами белки. Широкая тесьма обвивала теперь только ноги, не доходя до ягодиц она свисала кое-где рванными кусками разной длины. В сочетании с обувью, пусть на небольшем но все же каблуке, тесьма, обвивающая ноги, имела вид эротичных кружевных чулок, что когда-то видел Хисаги на витрине в мире живых. На крепком, блестевшем от пота, темно-красном торсе отчетливо виднелись мелкие белые капельки известного происхождения. В общем и целом, занпакто выглядел так, будто отработал смену в одном из знатных борделей Руконгая. - А ты классно сосешь, Шухей! – ни капли не стесняясь своего вида, Казешини подмигнул лейтенанту. - А ты так мило стонешь. Прям как девица в первую брачную ночь, - Хисаги демонстративно повел взглядом по стройным ногам, перемотанным тесьмой на манер чулков, - да и выглядишь сейчас примерно так же! - Что?! А ну давай посмотрим, кто из нас тут девица! – Казешини навалился на Шухея, пытаясь обеими руками придушить его. Хисаги несколькими ударами по ребрам подмял его под себя, но получив пинок коленом, снова плюхнулся на спину. Вцепившись друг в друга, они со смехом и хрипом качались по шелковистой зеленой лужайке, не переставая обмениваться пинками и ударами различной тяжести. Увлеченный веселой борьбой, Хисаги не сразу заметил приближающуюся откуда-то с высоты адскую бабочку. И лишь когда она порхнула перед самым носом, шинигами, отпихнув соперника, прослушал переданное сообщение. - Черт! Еще один ничейный занпакто в Руконгае объявился, - лейтенант вскочил, запахивая косоде. – И, судя по всему, довольно сильный! - Ух ты! Еще одному занпакто отсосать нужно? Да, Шухей, тяжелый у тебя денек выдался! – расхохотался Казешини, вытягиваясь на мягкой траве. - Ну ничего, ты с ним быстро договоришься. А там, может встретишь еще парочку – и коллекцию занпакто соберешь… - Вот ублюдок! А ну немедленно приведи в порядок свои тряпки и марш сражаться. Ты мне напарник или барышня по вызову? - Ага, бегу и волосы назад! Нет уж, пока не поимею твою лейтенантскую задницу - сражаться за тебя и не подумаю! Так что, как за дикими занпакто по Руконгаю набегаешься – приходи. - Да пошел ты! Сам справлюсь, а ты лежи ворон считай, раз драться не хочешь! – шинигами сердито сплюнул и унесся в шунпо. Солнце склонялось к закату, когда лейтенант девятого отряда покидал пределы леса. Уже не палящими, а лишь слегка согревающими лучиками оно ласкало его лицо, будто бы прощаясь. Ветер свистел в ушах, растрепывая короткие пряди волос. На душе впервые за долгие месяцы было светло и спокойно. Вспоминая, как еще несколько минут назад они с Казешини дурачились, пытаясь побороть друг друга, Шухей расплывался в улыбке. Теперь не было в этом прежней ненависти, злости, презрения – только искренний смех и какая-то странная теплота. Конечно, занпакто был несносен как и всегда, но теперь скорее на словах, чем на деле. «Так и до подчинения уже не далеко!» - радостно подумал Хисаги, останавливаясь в начале Руконгайских трущоб, чтобы перевести дух. Внимание его привлекла стая ворон, что-то клевавших неподалеку. Приглядевшись, Шухей отшатнулся, обомлев от ужаса, и схватился за рукоять катаны – лакомством птиц было ни что иное, как оторванная, покрытая запекшейся кровью, человеческая рука. Внезапный порыв ветра ударил в лицо, принеся с собой отчетливый запах крови и звук сражения. «Я же совсем близко!» - не разбирая дороги, лейтенант со всех ног бросился в сторону, из которой донесся крик и лязг оружия. Посреди пустынной улицы с полуразрушенными а кое-где и сожженными дотла домами, лежали искалеченные тела в черной форме рядовых шинигами. Большинство было без сознания, некоторые стонали в болевом шоке - тяжелые ранения практически не оставляли шансов выжить. Один хрипел с широко раскрытыми глазами, зажимая кровоточащую рану на груди. - Держись рядовой, скоро прибудет помощь, - Хисаги склонился над ним. – Ты из какого отряда? - Мы – патрульные одиннадцатого отряда. Были в Руконгае, неподалеку этого района, когда адская бабочка принесла сообщение о ничейном занпакто. Прибыли на место первыми и вступили в бой. Мы не знали… не знали… - шинигами закашлялся кровью. - Но что за тварь могла такое сделать с бойцами одиннадцатого отряда? - Этот занпакто очень силен, и мы не знали, что… - слова рядового прервал глухой рев. Лейтенант вскочил и выхватил катану, мысленно поблагодарив судьбу за то, что хоть Казешини и не с ним сейчас, но использовать шикай все же удается. Ослабевшая рука схватила его за край косоде, - …на него не действуют физические… - шинигами потерял сознание, так и не договорив. - Что?! Не действуют физические атаки? Ну это мы еще посмотрим! – сжав рукоять меча, Шухей метнулся меж развалин туда, где слышался рев. Увиденное поразило до такой степени, что, казалось, кровь застыла в жилах. В нескольких метрах от него возвышалось огромное существо, телом походящее на человека, но с обвисшей, сплющенной будто свиной мордой и округлыми рогами по бокам головы. Оно было босым и из одежды имело лишь набедренную повязку. Все тело покрывали то ли порезы, то ли трещины, из которых виднелась, но почему-то не текла кровь. В руке был массивный кнут, конец которого обвивал шею лежавшего у ног искалеченного шинигами. - Твою ж мать! Неужели это занпакто?! – воскликнул лейтенант, отступая на пару шагов. Завидев его, существо дернуло за рукоять кнута – и тот, будто живой, соскользнул с шеи шинигами. Хисаги успел заметить на нем окровавленные металлические шипы, которые тут же спрятались внутри оружия. Но рассматривать не было времени – с тварью, в одиночку уложившей весь патруль одиннадцатого отряда, медлить было слишком опасно. - Коси! – крикнул Шухей поднимая меч над головой, и он тот час же преобразовался в кусаригамы. – Посмотрим, как твои шипы справятся с этим! – со скоростью вихря они метнулись в противника. Но тот не пошевелился, не сделал ни единой попытки уклонится или отразить атаку и в следующее мгновение Хисаги понял, почему. Достигнув цели, направленная в грудь кусаригама словно от камня отскочила от тела, оставив по себе лишь неглубокий порез. Кровь не потекла, вместо этого Шухей почувствовал, будто бы реяцу занпакто стала чуть сильнее. Вторая, запущенная дугой, кусаригама моментом позже вонзилась в спину и затем так же отскочила, оставив по себе еле заметный порез на бурой коже и еле ощутимое увеличение реяцу. - Да что за чертовщина такая?! – Хисаги отдернул кусаригамы назад. – Такого просто не может быть! Надо еще раз… со всех сил. КОСИ!!! – сжав оружие, лейтенант с неистовым криком кинулся в лобовую атаку. Однако занпакто голой рукой ухватил лезвие занесенной над ним кусаригамы и взмахнул кнутом. - Измучь! – дико прорычал он, и из кнута вновь показались длинные шипы. Шухей попытался увернуться, но не успел вовремя вырвать кусаригаму, удерживаемую противником, и кнут, хоть и не обхватил, но с силой прошелся шипами по плечу, немного задев спину. - Черт! Еще немного, и мог бы без руки остаться! – отскочив на несколько метров, Шухей раздосадовано сплюнул. – Надо поскорее кончать с этим. Раз оружие ему не вредит, тогда… Бакудо № 62: Ограда ста шагов! Но в тот же момент ногу лейтенанта обвил пущенный по земле кнут, и, дернув его на себя, занпакто опрокинул шинигами на спину, так что удар кидо был отправлен в воздух. Шухей взвыл от боли, чувствуя холодную сталь шипов, впившихся в лодыжку, и с ужасом взглянул на противника. Тот с довольным оскалом не спеша притягивал его к себе. «Да где же эта подмога, черт подери! С ним в одиночку не справиться. Связать его бакудо не удалось, а на произнесение заклинания для сильного удара хадо у меня нет времени. Слабым его вряд ли удастся завалить, но выбора все равно нет! Хадо №11: Тсузури Райден!» - электрический разряд пронесся по усеянному металлическими шипами кнуту и сотряс все тело противника, вынуждая его свернуть оружие. Воспользовавшись этим, Шухей тот час же кинулся за ближайшую груду камней, которая раньше являлась частью постройки, надеясь выкроить время для произнесения заклинания. Но из-за раненной ноги сделать это быстро не получилось, и, как только шинигами укрылся, сильный удар кнута начисто разнес груду. Один из разлетевшихся камней угодил Хисаги в голову, еще один – в руку чуть выше локтя, третий ударил по пальцам, сжимающим кусаригаму. От сильных ударов шинигами не удержался на ногах. Кусаригамы со звоном выпали из покалеченных рук. Видя, как разъяренный занпакто замахивается, как обнаживший шипы кнут летит прямо на него, Шухей понял – уклониться он не успеет. «Это конец!» - лейтенант зажмурил глаза. Но вместо ожидаемого удара он услышал скрежет метала и, приоткрыв глаза, увидел, как отлетает в сторону кнут, отбитый… кусаригамой! - Казешини! – лейтенант ошарашено уставился на своего напарника, спрыгивающего с крыши обгоревшего дома. - Ну ты и слабак, Шухей! Совсем ни на что без меня не способен! – ехидно оскалившись, Казешини заслонил его, держа оружие на поготове. – Ба! Да это же Катарух! - Что ты делаешь, Казешини? – раздался глухой бас, больше похожий на рев. - Отойди от моей добычи. - Твоя добыча – мой бывший хозяин. Так что если какой занпакто и убьет этого придурка – то это буду я! - Вот как. Почему же ты медлишь? Я слышал, многие занпакто сейчас вернулись к своим хозяевам, может и ты один из таких? - Че за херню ты несешь?! С чего мне возвращаться к такому слабаку! - Тогда дай мне убить его. А если нет – сдохни вместе с ним! – взревел Катарух, взмахивая кнутом. Рассекая воздух, оружие устремилось к шинигами, но Казешини не отступил и, выставив кусаригамы одну поверх другой, блокировал удар. - Казешини, не нападай. Физические атаки не наносят ему вреда, - хрипло зашептал лейтенант. - Да знаю я. Че ж с ним делать-то? - Попробуй его ненадолго задержать. Мне нужно время, чтоб воспользоваться кидо. - Да запросто! – Казешини запустил кусаригаму дугой, так что, обвив цепь вокруг шеи дикого занпакто, она вновь вернулась в руку. В один прыжок он оказался на крыше обгоревшего дома над противником и, покрепче перехватив кусаригамы, натянул цепь что было сил. Катарух захрипел от удушья и дернул за цепь с такой силой, что Казешини едва не упал на него, вовремя зацепившись одной из кусаригам за металлический каркас крыши. Шухей понимал – долго его удерживать не удастся, это был единственный шанс. - Тот, кто коронован именем человека, носящий маску из плоти и крови, летящий на десяти тысяч крыльев, - Шухей, не отрываясь, глядел на противника. Катарух дернул за цепь еще раз, и металлический каркас заскрипел, готовый сорваться в любую минуту. - Придет гроза, и пустое вращающееся колесо разобьет свет на шесть частей, – занпакто с силой ударил кнутом вслепую о крышу в полуметре от съежившегося Казешини. - Двойной лотос, вырезанный в стене синего пламени, - противник замахнулся опять, и в этот раз кнут со свистом летел прямо на занпакто Хисаги. Но Казешини успел отпрыгнуть, выпустив из рук цепь и больше не удерживая Катаруха. - Обжигающее пламя достигнет небес. Хадо № 73: Ссорен сокатсуй! Двумя синими сферами реяцу огромной разрушительной силы метнулась в занпакто. От силы взрыва в земле образовалась небольшая воронка, и часть обгоревшего здания обрушилась на поверженного Катаруха, скрыв его едва дышавшего под обломками. Спрыгнув с полуразрушенной крыши, Казешини направился к хозяину. - Шухей, если тебе жить надоело, мог бы мне об этом сказать, ну или на сосне какой повеситься, с башни раскаяния спрыгнуть, под ловчий поток улечься… А нападать на Катаруха в одиночку – это совсем уже извращенный способ самоубийства! – засмеялся он, разглядывая побитого шинигами. - Кто мог подумать, что дикий занпакто может быть настолько силен, - Хисаги присел, вытирая кровь с раненой ноги. - Как я понял, вы с ним знакомы. Кто был его хозяином? - Какой-то там офицеришка… вроде из двенадцатого отряда. Хозяин его был трусом и ничтожеством – боялся убивать, боялся сражаться, боялся собственный занпакто. Катарух всегда мечтал от него избавится. Короче у нас с ним много общего! – подытожил Казешини. – Только он не особенно любит забирать жизни. Для него главное – измучить жертву так, чтоб она сама желала умереть, а что потом – его уже не заботит. - Отвратительно! Это как же сильно доставалось его хозяину, чтоб в душе зародился такой вот занпакто… - Не знаю, Шухей. А как я зародился в твоей душе? Лейтенант развел руками – ответить было нечего. Как вдруг послышался приближающийся топот ног и появилась долгожданная подмога в лице капитана десятого отряда с несколькими офицерами. - Что здесь произошло? – Хицугая удивленно оглядел разрушенное здание, израненного лейтенанта и посвистывающего в сторонке Казешини. - Ничейный занпакто оказался очень силен. Он уложил весь патруль одиннадцатого отряда еще до моего прибытия. Но с помощью Казешини я смог с ним справится, - Хисаги с благодарностью взглянул на свой занпакто. - Вот как. Я немедленно отправлю бабочку за четвертым отрядом. Где раненные? Нужно оказать им помощь как можно скорее. Лейтенант указал в сторону улицы за разрушенными зданиями и Тоширо с офицерами двинулись туда. Но вспомнив окровавленного шинигами с кнутом вокруг шеи, Шухей окликнул их: - Постойте! Здесь где-то был еще один… - И здесь тоже? – Хицугая обернулся, оглядывая часть улицы. Как вдруг глаза его увеличились от шока, а рука схватилась за катану. – Хисаги, осторожно, сзади… Шухей резко обернулся, но было уже поздно. Рассекая воздух, с огромной скоростью на него летел, поблескивая металлическими шипами, кнут. Все произошло так быстро, что лейтенант не успел даже испугаться. Казалось, шипы вот-вот вопьются в глаза, но в последний момент перед лицом мелькнул красный серповидный хвост. Послышался звук удара, крик тут же перешедший в хрип, потом твердый голос: «Снизойди с ледяных небес!», и треск колющегося льда. Затем на шокированного лейтенанта повалилась до боли знакомое темно-красное тело. Придя в себя, Шухей с ужасом взглянул на лежащего перед ним Казешини. Тот тихо хрипел от боли, зажимая разорванную шипами шею. - Казешини, ты… Зачем ты… - трясущимися руками лейтенант пытался закрыть кровоточащие раны на шее и груди. - Зачем? – из уголка рта заструилась кровь. – Потому что я – твой занпакто. - Казешини… молчи, не двигайся, сейчас прибудет помощь, – Шухей лихорадочно прижимал к себе занпакто, придерживая его руку, зажимавшую рану на шее. – Держись. Ты только продержись еще чуть-чуть! - Совсем ни на что без меня не способен, - грустно улыбнувшись, Казешини коснулся окровавленной рукой лица Шухея. – Ну ты и сла… Темное тело в руках лейтенанта вздрогнуло и рассыпалось изломанными кусаригамами.