Невероятные расследования сэра Притока

Солнце уже перестало жарить по-сумасшедшему, поэтому я без труда разглядел недовольное выражение на лице моей экономки, которая закрыла окно. «Комары налетят», — буркнула она себе под нос и стала протирать кофейную чашку, хотя та уже и так скрипела от невыносимой чистоты. — Нора, в чем дело? — иногда мне кажется, что это она — моя Хозяйка, хотя это её жизнь напрямую зависит от меня. — Меня напрягает твой язык тела. — Кобыла снова тебя вымотала… — Нет. Нора презрительно на меня посмотрела. Действительно, Кобыла, так она называет Каби, слишком энергичная, в смысле энергична во всем, за что бы не взялась, и даже отпуск рядом с ней я воспринимаю, как маленькую военную кампанию. В прошлый раз не обошлось без травм, кстати. — Да?.. Проблема Норы в том, что в её народе, в принципе, не принято скрывать информацию от своих. Думаю, именно в этом кроется источник ревности моей экономики. — Я встречался с Клавдием. Он думает, что разыскал возможный след… — Вот как. И ты отправишься?.. Нора не договорила, потому что в саду мелькнула тень. Мой дом хорошо охраняется, но мало ли… Впрочем я не успел достать акинак из шкафа — экономка опередила меня, встав у двери, ведущей на веранду, с лабрисом на перевес. — Свои. Высокий женский голос вызвал волну недовольных гримас на лице Норы. — Змея! — фыркнула она и с грохотом бросила двусторонний топор на пол. У змей не бывает ног. Строго следуя фактам, нужно сказать, что Соль — балерина, насчёт её принадлежности к человеческому роду в плане биологии, я предпочитаю не говорить. При Норе по крайней мере. — Я могу быть и змеёй, и виллисой, и даже императрицей Пехлеви, — чуть слышно сказала Соль, — но для тебя я — благостная госпожа, создавшая твой талисман. Не хочешь оставаться с хозяином, могу талисман развоплотить. Зашипев не хуже змеи, Нора покинула нас, видимо, пошла возиться в подвале. — Привет, Соль… Но она не дала мне продолжить. Залепила губы поцелуем. Она всегда очень любвеобильна, причём именно со мной. Я не хвастаюсь. Формально, мы даже не любовники. Что касается неких странных ритуалов, которые мы в прошлом проделывали, они спасли нам жизнь, и не только нам. И все же, Соль — моя балерина, а я её рыцарь. — Я пришла озвучить странную просьбу. Одной моей подруги. Она была костюмером в театре, а сейчас вернулась в свой мир, где занимается дизайном одежды для местных колдунов. Хм… — Соль рассеянно провела пальцами по моей походной курточке, которую я по старой привычке повесил на спинку стула. — Идеи она черпает из этого мира, а вот технологии использует свои родные, магические. Дело в том, что там, где она сейчас, каждый месяц случается странное убийство, и две последние жертвы — постоянные клиенты моей подруги. Я ей рассказывала о тебе. Потом она здесь кое-что читала. Точнее детективы она читала. Думаю, ты как раз способен в этом разобраться. — Не знаю, Соль, я не Шерлок Холмс. Для меня пырнуть ножом проще, чем по крупицам восстанавливать картину преступления. — Она заулыбалась. Однажды моё умение обращаться с ножами спасло ей жизнь. — Но, если ты считаешь нужным, я попробую. — Да, хорошо. Попробуй. Только не рискуй. Я знаю минимум десяток существ, которые не представляют жизни без тебя. Пока мы шли к карсту, располагавшемуся в центре моего сада, я лихорадочно думал, кто же эти десять человек. Может да. Может десять. Хотя некоторых из них скорее всего уже нет в живых. Соль сказала, что меня там встретят и открыла проход. Пока мир вертелся вокруг меня, я пытался сконцентрироваться на красивом лице балерины, но скоро оно растаяло, и я выпал из вихря на мягкую траву другой реальности.

***

— Ах! Ты здесь, — сладкий голосок сопроводил мои попытки отряхнуться от цветочной пыльцы. В небе сияла половинка луны, поэтому я без труда разглядел говорившую — нежную девочку, почти полностью сформировавшуюся, и, на мой взгляд, слишком легко одетую. — Сэр Приток, рада видеть тебя, позволь сопроводить в покои герцога, — она поправила драпировки из серебристой сети, которыми была едва прикрыта, и неожиданно подалась ко мне и втянула в себя воздух. Это было похоже на почти животное обнюхивание, и я подумал, что в целом её жесты и облик очень контрастны, она напоминала юную фигуристку, которая катает программу, изображая Кармен-оборотня, имея весьма смутные представления о страсти, зато хорошо знакомую с повадками оборотней. Белокурую Кармен. — Герцога? — Что? Она отпрянула и, развернувшись, пошла в направлении мегалитов, наполовину вросших в землю. — Мы идём к герцогу? — Ах, да. Его высочество правит, но не управляет. И тем не менее он крайне заинтересован в развитии Бейлингтона, поэтому лично контролирует безопасность земель и города. — Хорошо. Итак, его зовут?.. — Ах, — её «ах» звучало очень мило и невинно, в отличие от томной женственной манеры перемещаться, — я думала ты в курсе. — Нет, только знаю, что происходят некие таинственные убийства. — Ну что же, — мы миновали мегалиты и стали подниматься по чуть заметной тропинке на холм, — Астер, герцог Бейлингтонский, родственник королевы, владелец земель и города, у которых нет выхода к морю, и раньше наши земли были бедными, но дедушка герцога привлёк щедрыми дарами гильдию алхимиков, после изысканий были обнаружены полезные ископаемые, — я не очень в этом разбираюсь, — и в герцогство хлынули мастеровые, открылись производства. В общем, алхимия здесь в почёте. Мы вышли на вершину холма, и девочка остановилась, указав пальцем на тёмный вырез в звёздном небе. То есть мне показалось, что это вырез, на самом деле силуэт замка с высокими башнями заслонял часть Млечного Пути. — Это замок Бейлин, город сейчас не виден, освещенные кварталы с той стороны замка, а здесь живут почтенные горожане, они спят ночами, — девочка хихикнула, а я вдруг понял, что не знаю, как её зовут. — Кстати, как тебя-то зовут? — Ах! - она сделала книксен. — Мадемуазель Каринатас. — Очень приятно. Ты из дворянского сословия? — Ах, нет, — она хихикнула. — Быть дворянкой это скучно… Только один… Хм. Ну, пойдём. Так вот, все убитые, а их четверо уже — из гильдии алхимиков. Это угрожает, если не экономике, то репутации герцогства точно. — Постой, тут же есть колдуны, разве нельзя взять след с помощью магии? — Ага, в том-то и загадка. Все убиты неким колдовским методом. Но след взять не удаётся. Как будто метод убийства не колдовской. А в этом мире это невозможно. Магия оставляет след, а тут её следов не наблюдается. Значит, либо это нарушение законов вселенной, либо убийство не колдовское. Никто не может разобраться. Слишком умная девочка. В её возрасте либо не отличаются такой последовательностью в изложении фактов и такой логичностью, либо слишком экзальтированны, либо просто занудны. Каринатас говорила спокойно, даже небрежно, не забывая делать паузы для вдохов. Мы спустились с холма и стали лавировать в тёмных переулках. Девочка шепнула, что не стоит раздражать горожан громкими звуками, и вела меня по городу молча, пока мы не очутились рядом с круглыми воротами, там она проделала сложные манипуляции с фигурками животных, украшавших перила, отчего круглая каменная плита откатилась в сторону, сопровождаемая искрами. Интересно, здесь, видимо, умеют пользоваться электричеством. Примерно через сто шагов мы вошли в павильон, увитый лианами. — Ах, ну вот, пришли. Каринатас сделала книксен и отступила в тень, а я остался лицом к лицу с изящным мужчиной среднего возраста в мундире, типа гусарского, времен наполеоновских войн. — Сэр Приток, приветствую. — Эм… Э, ваше высочество? — Астер. Так проще. Моя власть ограничена этим миром, так же как и срок вашего пребывания здесь, поэтому просто Астер. — Да, понимаю, это разумно. — Хорошо, — он одобрительно кивнул, а я подумал, что поступил неосмотрительно, не взяв с собой оружие, — герцог был вооружён короткой массивной саблей. — Карри вам уже рассказала в общих чертах о нашей проблеме? — Да. И у меня сразу вопрос: у вас есть протокол осмотра места преступления, или специальная служба, занимающаяся расследованиями? — Протокол? Это особый ритуал? — Да. — Нет. Есть судьи из горожан или служащих дворца. Они вызывают магов, которые устанавливают наличие магических следов и того, кто контактировал последним с жертвой. Потом обычно все становится понятным. Герцог внимательно на меня посмотрел и нервно сцепил пальцы. — Напитки. Из темноты выступила Каринатас с подносом. — Спасибо, Карри, — герцог обошёл вокруг массивного стола и уселся в резное кресло, — не стесняйтесь Приток, присаживайтесь. Кстати, насчёт специальной службы. Я бы хотел понаблюдать за вашими действиями и получить от вас некоторые рекомендации. Девочка разлила в высокие бокалы какую-то оранжевую жидкость. А я подумал, что Приток без «сэра» звучит совсем беспомощно. — Эмм. Астер, я ещё не уверен, что смогу разобраться в вашем деле. — Да, я понимаю, — перебил он, — Эстер, моя сестра, предложила пригласить эксперта со стороны для того, чтобы появился свежий взгляд на проблему. Она наслышана о вас от своей подруги и уверяет, что вы можете буквально творить чудеса без магии. — Это явное преувеличение, — я усмехнулся. — Не скромничайте, — в павильон стремительно ворвалась очень худая, но эффектная женщина, которую я знал по фотографиям из буклетов нашего театра — Эстер д’Арвиньи.  — Приятно наконец познакомиться, сэр Приток. Соль мне все уши прожужжала о ваших похождениях. Да, я привлекла оборотней. Не морщись, Астер, — она плюхнулась в третье кресло, а Каринатас изящно устроилась на подлокотник моего и снова меня обнюхала. Это она, может, оборотень? — Официально оборотни в деле не участвуют. — А что, в этом есть проблемы? — встрял я. — Да, в животном состоянии они почти не контролируют себя, поэтому их показания путанные и не точные. Правда сейчас луна стареет и их животная сущность ослаблена. Короче. Я увлеклась детективами, когда гостила в вашем мире. Давайте я опишу картину в целом. Мы с герцогом синхронно покивали, оба заметили это и заулыбались, думаю, одному и тому же — энергии Эстер. — Убийства происходят с промежутком в тридцать дней. Точнее между вторым и третьим убийством прошло двадцать девять дней, но, наверное, это неважно. Всё четыре жертвы — выдающиеся алхимики. Первый изучал свойства полезных ископаемых, как удобрений, он работал ещё при нашем батюшке. Второй — молодой глава отдела живительных искр… — Простите?.. — А, ну да, — Эстер хихикнула, — я уже перестроилась на родную лексику. Глава электриков. — Ага, точно, круглые ворота, через которые мы вошли, открылись с помощью электричества? Я посмотрел снизу вверх на Карри, она как-то по-детски глуповато улыбнулась и положила свою руку мне на плечо. Слишком интимно. — Да, вся система безопасности замка работает на постоянном токе, — подтвердила Эстер. — Итак, третья жертва — уникальный учёный, она одна из немногих женщин получила магистерскую степень. Занималась проблемами женского здоровья. И четвёртый — бастард герцога Нумиранского, нашего доброго соседа. Его смерть невозможно будет держать в тайне долгое время. — Н-да. Понятно. А он тоже был учёным? — Подающий надежды аспирант. Занимался металлами. — Вот, — Астер вытащил саблю из ножен, — покрытие металлов составами от коррозии. Это пехотная сабля, а с помощью этого метода можно наносить драгоценные металлы на любые поверхности. Например, расход серебра снижается в семь раз. Толковый был молодой человек. — Понял. Теперь насчёт метода убийств. — Это самое загадочное… — Эстер сделала паузу и округлила глаза, видимо пытаясь подчеркнуть драматичность ситуации, — у всех в мозге стальной шарик диаметром около дюйма. При осмотре понятно, что шарик влетел в затылок с огромной скоростью. Ну, например, если в череп попадает снаряд из пращи, то получается вмятина с трещинами, а если стрела, то ровная дырочка и маленькие осколки костей, а тут как будто произошёл взрыв внутрь, то есть много осколков костей и дыра большая. Маги обследовали шарики. Они тоже очень странные, обычно легко определить какие манипуляции проводили с предметами, а тут — белый лист, как будто провели ритуал очищения огнём. То есть налицо причина смерти, но каким образом эти шарики стали такими смертельными, как их произвели, кто их касался — непонятно. — Надо все это посмотреть. И места преступлений. — Простите. Из темноты, как незадолго до этого Эстер, выплыл седовласый мужчина высокого роста в невероятно нелепой хламиде и с посохом Деда Мороза в руке. — Осмотр мест смерти лучше производить утром, при хорошем освещении, — сказал он, — сейчас нам необходимо заняться текущими делами. Герцог недовольно поморщился, а Эстер привстала и представила меня: — Это сэр Приток, наш консультант. Сэр Приток, это глава гильдии алхимиков — Номинокон. Я почтительно поклонился, а Номинокон едва заметно кивнул. — Пошли, — шепнула Каринатас, — сейчас начнется нудятина. Она потянула меня за собой в темноту, заметив это, Эстер ехидно улыбнулась и пошевелила пальцами, изображая прощание. Астер с алхимиком уже обсуждали какую-то хозяйственную проблему. — Мы будем спать в гостевых покоях. Там уже есть местная одежда, чтобы ты меньше привлекал внимания. — Хорошо. Постой! Мы будем спать?! — Да. А что такого? — Ты — девочка. — Да, — Каринатас снова обнюхала меня. — И ты любишь девочек, и я тебе нравлюсь. Моё обоняние не врёт. — Ты слишком юна. — Ладно, — в её голосе я услышал угрозу, — спи один. Каринатас толкнула меня в сторону двустворчатой двери. — Вот твои покои. Спокойной ночи. Как ни странно, я провалился в сон сразу, как моя голова коснулась подушки. Обычно я долго ворочаюсь и не могу заснуть, если моя нервная система возбуждена, но в этот раз возбуждение вылилось в череду беспокойных снов. Сначала мне приснился силуэт женщины-птицы в окне. Сквозь сон я пытался припомнить, есть ли в спальне окно, и не мог. После продолжительного куска ночи я обнаружил, что у меня на груди спит кошка. Её шерсть лезла мне в нос и мешала дышать. Я отодвинул кошку и перевернулся на бок, но кошка обняла меня сзади. Потом снова прилетела женщина-птица и просидела на подоконнике до рассвета. Ну, а когда я проснулся, то обнаружил, что рядом со мной лежит какая-то незнакомая особа. Она была совершенно голая. Спросонья я не особо этому удивился и отправился искать туалет. Надо сказать, что сантехника и прочие прибамбасы, улучшающие качество жизни, были в замке весьма современными. Я умылся, накинул халат, наконец-то окончательно отошел ото сна и принялся размышлять, что же делать дальше. Где тут проходит завтрак, есть ли он вообще, и как рано принято здесь вставать — я не имел представления. Вернувшись в спальню, я застал голую особу, сидящей на кровати в обнимку с подушкой. Особа растерянно улыбнулась. У особы было смешное, но приятное, чуть обезьянье личико, обрамленное светлым каре. — Ты кто? — спросила она приятным голосом. — Это ты кто? — признаться я был возмущён, непонятная женщина в моей постели, ещё я должен оправдываться. — Я здесь живу. — А мне предоставили эти апартаменты как гостю герцога. — А, так вот почему я не узнаю твой запах?! Она неожиданно откинула подушку, по-кошачьи изогнулась и, встав на четвереньки, переползла на край постели поближе ко мне. — Да, точно, ты не местный. Она села, скрестив ноги, а я как дурак уставился на огромные мягкие шары, колыхавшиеся у неё на груди. Учитывая то, что странная особа была миниатюрная, а шары размером с баскетбольные мячи, создавалось впечатление, что это два монгольфера, парящие перед удивлённой женщиной. Картина — помесь Вальеджо и Дали. — Так, давай начнём сначала, — с трудом оторвав взгляд от груди незнакомки, я решил довести расследование до конца, — как тебя зовут? Она явно удивилась. — Меня не зовут, я сама прихожу. — Так. Хорошо. А что ты делаешь в замке? — Я здесь живу. — Понятно. Ты здесь работаешь? — Я здесь ем, сплю, гуляю. — Ага, и что ты ешь, и где? — Ем что хочу, там где есть. Видимо она умственно отсталая. — Да, этот вариант я не учла, — голос Каринатас, прозвучавший от входа, заставил меня вздрогнуть. А странная особа подобралась и судорожно сжала пальцами простыню. — Что тебе надо, Демон? — Оденься, Фили. А ты, сэр Приток… — она швырнула в меня свёрток, — зоофил! Или ты просто любишь титястых дур? Одевайся! Признаться я совсем запутался. В результате на завтрак мы прошествовали в молчании. Каринатас шла впереди с видом брезгливой аристократки, я пытался за ней угнаться, постоянно спотыкаясь о Фили, которая в буквальном смысле путалась у меня под ногами. Наше появление весьма повеселило Эстер, и даже герцог не смог сдержать ехидной улыбки. Странная особа бесцеремонно сцапала с общего блюда большой кусок вяленой оленины и устроилась на подоконнике, а Каринатас дождалась, пока я усядусь, и заняла место за столом, максимально удалённое от меня. Учитывая, что стол был размером с половину баскетбольной площадки, это было действительно далеко. — Есть мысли с чего начать? — вернулся ко вчерашней теме Астер, когда мы расправились с завтраком. — Осмотр мест преступления? — Нет, думаю это подождёт. Сначала тела жертв, а потом их лаборатории, или где они работали. — В замке у каждого из них был собственный кабинет, только управляющие искрами имеют здесь производственную базу, — подсказала Эстер, — производство удобрений далеко отсюда. Мануфактура лекарственных препаратов в городе. — Хорошо, тогда тела, кабинеты, электрики и лекарства. В морг меня сопровождали Фили и Каринатас. Эстер осталась обсуждать какие-то дела с братом, подозреваю, что трупы в жизни радовали её куда меньше, чем в детективах. А вот меня антураж подвала, в котором хранились тела, позабавил. Нас встретил алхимик, похожий на карикатурного графа Дракулу, и провел в тускло освещенное помещение в готическом стиле. Там стоял жуткий холод. Фили — как я понял, она и была местным оборотнем — тут же прижалась ко мне, пытаясь согреться, а Карри презрительно фыркнула, демонстративно отошла в сторону и там стала трястись крупной дрожью, думая видимо, что я не замечаю. Могла бы остаться снаружи. Или поменять свою рыболовную сеть на что-нибудь более рациональное. — Это Келлог, — Дракула выдвинул ящик на колёсиках, напоминающий вампирский гроб. — Он соратник нашего нынешнего главы, они учились вместе. Труп уже был одет и напомажен. Да, информации ноль. Наверное и рану замазали. — А скажите, у вас хоронят через какое время после смерти? — Не раньше чем через месяц и обязательно в полнолуние, — милостиво ответил Дракула. — Так, значит Келлога оставили здесь из-за расследования убийств. — Не совсем так, — алхимик театрально закатил глаза, — сам Номинокон распорядился оставить тело здесь. Келлог был его другом, глава решил, что стоит отправить его на родину, за океан. Для этого конструируют специальный гроб, способный поддерживать холод в течение трехмесячного морского путешествия. — Вот как, интересно. А как вообще поддерживается холод в этом помещении? Мы начали обсуждать технические особенности местных морозильных установок. Оборотнические шары при этом вдавились в мои ребра. «Мягкие». А Каринатас тряслась и завистливо смотрела на обвившуюся вокруг меня Фили. — Вот я и говорю — четырёх слоев алхимического войлока недостаточно, — вампира понесло, видимо холодильники были его любимой темой, — нужно усовершенствовать теплообменники… — Войлок, фу, мерзость, — Фили дотянулась до моего уха и прошептала это голосом обиженной девочки, — они обижают Фили. Подкрадываются, а потом бьют. — Да? — я краем уха слушал вампира, который размахивая руками, бегал вдоль стен и тыкал пальцами в медные трубки, громогласно вещая о Плутоне, пожирающем Солнце, — ты милая, кто тебя мог обидеть? — На них тапочки из войлока, как у Демона, — глянув на Каринатас, я  обнаружил, что она обута в изящные балетки на мягкой подошве, — они подкрадываются беззвучно и бьют Фили. — Кто тебя бьёт Фили? — я прошептал ей это в самое ухо. Заметив наши тесные объятия и обмен некими, похожими на интимные ласки, действиями, Каринатас покрылась пятнами. — Я не помню. Перелом ещё не совершился, а очнулась я уже избитая. Пошёл двадцать третий лунный день, и Фили потеряла связь с дикой сущностью. — Но это не был Демон или герцог? — Точно нет. Демон сама страдает от лунных циклов. Её настоящая сущность заперта, пока не открыта печать, и бьёт её изнутри. Демон мерзкая, но Фили она не трогала. — А герцог? — Что герцог? Я же говорю: Фили ненавидит Войлок. Чушь собачья. Или кошачья. Как войлок связан с герцогом? Или не связан? Надо посмотреть на обувь Астера. Пока я пытался разобраться в путанных показаниях оборотня, Каринатас по миллиметру продвигалась к нам, пытаясь то ли подслушивать, то ли подглядывать. А может, физиологическое желание погреться пересиливало отвращение к Фили, или ревность, хотя откуда могла взяться ревность? Мы знакомы меньше суток и обменялись парой фраз. — Не отвлекай нашего гостя от расследования. Хорошо поставленный баритон Номинокона прервал лекцию вампира о Плутоне и отразился эхом от сводчатого потолка морга. — Смерть Келлога вряд ли связана с методом его транспортировки к месту погребения. Разреши сэр Приток, я дам тебе краткую информацию о жертвах. Келлог убит в кабинете. Когда его нашли, он полулежал на столе, затылок его был размозжен. Окно было распахнуто. Садовник позже рассказал, что видел, якобы силуэт огромной птицы, вылетающей из окна. Но это может быть не связано со смертью моего друга. Стояла жара, и тело практически не остыло, так что он мог пролежать так несколько часов, — Номинокон в такт словам приподнимал и опускал свой дедморозий посох, но звуков ударов от соприкосновения посоха и каменных плит слышно не было. «Хм, полезная вещь — алхимичнский войлок». Нижняя часть посоха была вставлена в цветастый валенок, гасящий удары. — Так, хорошо, но кровь должна была свернуться. Или не свернуться. — Понимаю тебя, сэр Приток. Но Келлог страдал от болезни сердца и регулярно принимал настойку наперстянки и новое лекарство, изобретенное госпожой Брант, третьей жертвой. Вот она, — глава алхимиков выкатил гробик на колесах и раскрыл его. — Выдающаяся женщина, настоящий учёный. Номинокон замолчал. В отличие от Келлога, Бранд не была напомажена и одета, и её тело представляло неприятное зрелище. Явно сломанная шея — видимо удар шарика в затылок заставил её резко кивнуть и разорвал связки, соединявшие шейные позвонки. На затылке зияла большая круглая дыра. Я наклонился, чтобы рассмотреть её внимательней. Дыра была почти идеально круглая, значит шарик влетел в череп с огромной скоростью. — Вот орудия убийства, — Номинокон кивнул Вампиру, и тот засуетился, открывая готические дверцы лабораторного шкафчика, нашёл коробочку из тусклого металла и протянул мне, — высококачественная сталь, — пояснил Номинокон и жестом показал, чтобы я открыл коробочку. Фили обвила меня всеми конечностями, поэтому я с трудом подошёл поближе к Вампиру и взял один из шариков. Каринатас на время забыла о холоде и ревности и тоже с интересом разглядывала блестящую смертоносную вещицу. — Их исследовали прежде, чем очистить? — Конечно, — Алхимик прикрыл глаза и вздохнул, — ошметки мозга, осколки костей и кровь. Следы термической обработки. Вероятным кажется, что шарик нагрели перед тем, как вогнать в жертву, тем самым скрыв следы магического воздействия. Да, давайте я расскажу о второй жертве. О госпоже Бранд и бастарде лучше спросить Эстер, они втроём дружили. Собственно, именно из-за смерти подруги Эстер и вернулась сюда в спешке. — Да? Он важно покивал. Мне же показалось странным, что герцогиня не выглядела расстроенной, хотя буквально накануне её друг — бастард — был укокошен. Более того, она казалась возбужденной, почти радостной. — Спросите у неё. Я же хорошо знал вторую жертву. Он был отличным инженером. Звёзд с неба не хватал. В хитросплетениях алхимических линий и объектов не разбирался, зато его схемы работали. Он был идеальным повелителем живительных искр. Да, жалко, — он снова прикрыл глаза, стукнул посохом и продолжил, — его нашли в машинном зале, тело лежало на боку в луже крови. Собственно всё. Ни свидетелей, ни следов. — Понял. Спасибо. Я тогда должен расспросить Эстер. — Действуйте, сэр Приток. Возможно вам удастся предотвратить другие убийства. Он вышел, величественно переставляя посох. Его безумная хламида волочилась за ним по полу,  но волшебным образом не была прижата дверью. Я подивился этому и попытался оторвать от себя Фили, которая начала насиловать мою ногу, чем вызвала новую вспышку беззвучного гнева Каринатас. — Фили, погоди! Фу! Кыш! Дай мне осмотреть тело. Я попытался отогнуть руки госпожи Бранд, которые были сложены крестом и прикрывали скукоженную от заморозки грудь. — Некрофил, — прошипела Каринатас, — извращенец. Волоча за собой Фили, которая перестала совершать недвусмысленные движения, видимо, боясь, что я её прогоню, но отцепляться от меня явно не планировала, я бегло осмотрел Келлога, потом открыл оставшиеся два гроба на колесах. — Ещё и мужчинами интересуется, — Каринатас изобразила, что сейчас блеванет прямо на пол. Услышав это клеветническое измышление, вампир стал прихорашиваться. — Всё, пошли, я увидел, что нужно, сейчас можно заняться чем-нибудь более тёплым. Мы покинули морг, вызвав череду меланхолических гримас на лице вампира. — Скажи, Каринатас, — позвал я свою избыточно нервную проводницу по замку, пытаясь одновременно удерживать Фили на расстоянии вытянутой руки, — я понял, что ты — эмпат. Она встала как вкопанная прямо посреди коридора. — Фили, всё! Отстань! Кыш! Я не могу сосредоточиться. Иди в мои апартаменты и жди меня там, — оборотень понуро двинулась вперёд, оглядываясь через каждые два шага. — Даже не думай! Кыш! Я рассержусь и больше не разрешу спать тебе в постели. Фили потрусила по коридору, если бы у неё был хвост, она бы его поджала. — Я — не эмпат. Ледяной голос Каринатас отразился от стен. — Хорошо не говори, но ты явно понимаешь, что испытывают люди по отношению друг к другу. — Ты правда не понял?.. Её вопрос прозвучал многозначно, и я это уловил. Но разбираться  в загадках Каринатас, было на тот момент тратой времени и сил. — У меня есть несколько версий на твой счёт. Но сейчас именно это неважно. Я кое-что понял. Возможно, отыскать убийцу дело пары часов. Убийца - явно не глупый человек. То есть он быстро поймёт, что я напал на след, и будет действовать. Значит, может уничтожить улики и ключевых свидетелей. Теперь скажи, ты была в замке во время всех четырёх убийств? — Да. — Кто больше тебя знает об этой ситуации? — Герцог. Эстер. Номинокон… — она задумалась. — Эстер вернулась после третьего убийства. — Так. — Герцог посещал серебряные копи во время второго. — Таак. — Номинокон выходит из кабинета пару раз в день. — Угу. — Но ты меня не подозреваешь! Каринатас по-детски улыбнулась, потом покраснела и потупилась. — Я же говорю, что ты — эмпат. — Только по отношению к эмоциям направленным на меня. Я вижу, что я тебе симпатична. Я чувствую, что внешность — это не то, что тебя во мне привлекает. И я не понимаю, почему ты не пускаешь меня в постель. — Маленькая ещё. Пошли. Нам надо к герцогу. Герцог решал какие-то очередные проблемы с несколькими придворным и сначала раздражённо отреагировал на наше появление, поднял взгляд, увидел Каринатас, потом меня, и решительно отправил своих вассалов, кроме одного — седовласого хлюпика в круглых очках. — Знакомьтесь, это министр образования, сэр Клаустро. Мы обменялись с хлюпиком формальными приветствиями. — У вас есть новости? — спросил Астер, когда мы уселись. — Мне необходимо принять ряд решений, связанных с этой ситуацией. Хм… Итак… — Сначала вопрос: можно быстро изготовить точно такой же стальной шарик? Я выудил из кармана смертельный кусочек стали, который стащил из коробочки у занудного вампира перед уходом. Пристроившись на подлокотник моего кресла, Каринатас с удивлением его разглядывала, Клаустро тоже привстал, чтобы увидеть, о чем идёт речь. Астер звякнул золотым колокольчиком и отдал распоряжения важного вида слуге. Тот забрал шарик у меня. И собрался нас покинуть, но я остановил его: — Можете ещё попросить леди Эстер присоединиться к нам? Он молча кивнул и удалился. — Итак? Герцог явно нервничал. — Да. Так. Я практически наверняка установил метод убийства. У меня есть ряд вопросов, но некоторые детали помогут уточнить личность убийцы. Герцог вздрогнул. — Кстати… Эмм… Астер, покажите вашу обувь. Он изогнул брови, но дисциплинированно встал и щёлкнул каблуками чёрных сапог. Тихо звякнули шпоры. — Понятно. Спасибо. — Сам факт ношения сапог ни о чем не говорил, но как небольшой штрих в общую картину вписался. — Там какие-то важные люди говорили, что необходимо иметь мотив, возможность и волю к осуществлению преступления. Преступление неспонтанное, то есть воля налицо, причём преступник — не только волевой, но и хладнокровный человек, обладающий большим опытом планирования, вероятно выжидавший много лет возможности осуществить свой план. В этот момент вошла Эстер. Она замерла на пороге, встретившись со мной взглядом и судорожно сжав пальцы. — Мне, как стороннему человеку, бросается в глаза то, что после четырёх убийств в самом центре герцогства не видно никакой охраны. Не просто усиленной, а никакой. — Я поясню… Кхе… — министр привстал, ожидая разрешения герцога. Тот кивнул. — Дворец охраняется с помощью алхимических знаков, магов и живительных искр. — Да, я вижу. То есть любой может войти и убить кого захочет, причём даже следов не оставит. Клаустро побагровел и сел. — Вы понимаете, к чему я веду, Астер? — Да. Убийца знаком с системами безопасности. Он может их обходить. Или он — один из тех, на кого система не реагирует. Более того, алхимическая защита как раз и носит информационный характер, то есть если она не срабатывает, это либо я, либо Эстер, либо мажордом, либо один из десятка сильнейших алхимиков. — Ходят слухи о гигантской птице, — сглотнув, прохрипела Эстер. — Леди, это подозрительно. — Что? — Ваша попытка перевести линию расследований на возможного постороннего. Вспомним Электрика… Этого… — тут я вспомнил, что не спросил имени второй жертвы. — Кстати, как его звали? — Меронатокс, — промямлила Эстер. — Ага. Спасибо. Так вот в машинном зале много окон? — Нет, — ответил Астер, — собственно это глубокий подвал. — Вот-вот. Я понимаю, что птица прилетела снаружи в окно. Но явно не в подвал. Кто первый выдвинул версию или рассказал о слухах про птицу? — Я, — выдавила Эстер. Выглядела она сейчас не намного лучше Бранд, но мужественно кивнула, присев на подлокотник кресла Астера, скопировав позу Каринатас, вздохнула и принялась рассказывать. — Я в спешном порядке вернулась после убийства Бранд. Она была моей близкой подругой. Я кидала ей идеи из других миров, а она проверяла их жизнеспособность в нашем мире. Например, у нас прижилось кружевное белье и противозачаточные таблетки. Не все открытия из других миров можно скопировать. Везде свои законы природы. Но Бранд была гениальным учёным. Так вот, да, — Эстер тяжело вздохнула, — и вот я вернулась, именно я велела не обмывать тело и не выбрасывать одежду. Но расследование, которое я предприняла ничего не дало, тогда, через месяц, когда случилось следующее убийство, я связалась с Соль и попросила помощи. Мы некоторое время молчали. Видимо, каждый обдумывал что-то своё. Потом я решил, что нужно ещё кое-что уточнить. — Эстер, можно, мы выйдем с вами на минуту? Герцог, вы не против? Астер молча покачал головой. Мы вышли в соседнюю комнату, Эстер тихо прикрыла за нами дверь и потупилась. — У меня мало причин подозревать именно вас, Эстер, но есть некоторые мысли… Даже не знаю, как точно сформулировать. Ваш брат никогда не покидал этот мир надолго? — Нет, он даже замок редко покидает. — То есть вы, в каком-то роде свободная личность, реформатор, нечто такое, я думаю? — Скорее бездельник и искатель приключений, — она несмело заглянула мне в глаза. — Ага. Я поверил, — Эстер отвела взгляд. — Противозачаточные таблетки. Свободу женщинам. Я не иронизирую. Герцог в мундире, министр в костюме, алхимик в черт знает какой хламиде, прислуга в ливреях из плотного сукна. И в то же время Фили голая, Карри почти голая, вы с ног до головы укутаны в драпировки, и ваша профессия в моем мире — костюме… — Художник по костюмам! — Неважно. Аристократия бережёт себя для династических браков, в то время как не дворяне ублажают взор мужчин голыми персями. Вы развлекаетесь подальше от дома с полуголыми балеринами и, придумывая им самые невероятные порно костюмы, здесь внедряете кружевное бельё. Покажите мне грудь. — Что?! Эстер затряслась, как от холода. — Левую грудь. Точнее то, что над ней наколото. Трясущимися руками она стала распутывать драпировки, пытаясь не согнуться от стыда. Полуденный свет обильно освещал маленькую комнату, поэтому я хорошо рассмотрел маленькую татуировку над гладкой белой молочной железой. — Точно такая же, как и у четырёх жертв. Лев сгорающий от лучей солнца. Вы, Эстер, настоящая суфражистка. Вы — масон и ренегат. — Брату не говорите… — Думаю, он знает. — Нет. — Он консерватор? — Да, — она заговорила быстро, срывающимся шёпотом, — когда мы были подростками, убили нашего старшего брата, наследника, он был сторонником быстрых и кардинальных реформ, как и дедушка. Отец наш придерживался умеренных взглядов, ему удавалось лавировать между аристократией и горожанами, между местными и соседями. Там назревал политический кризис. И… Это ужасно, но смерть брата всех устроила. Астер, хоть и консерватор, и поддерживает философов, но назад не отступил, за это ему благодарны купцы и мастеровые. — Теперь, смотрите, Эстер, я вам кое-что объясню. Кто наследник Астера? — Я или мой потенциальный ребёнок. Своих детей у него нет. — Так и думал. Отсутствие наследника — своеобразная гарантия Астера от династических интриг. Ему выгодно, чтобы вы развлекались с мужчинами, скрывали это и стыдились, а заодно использовали противозачаточные, чтобы избежать нежелательного наследника. — Астер… — Не говорите, что не думали об этом. Теперь моё условие: вы делаете, что я скажу. Подчиняетесь мне. Тогда я постараюсь скрыть эту информацию ото всех. Понятно? — Да. Я готова… Если это не больно и… — Не фантазируйте, Эстер, я как раз не монстр и не палач для бестолковых аристократок. Успокойтесь. Спрячьте грудь, она вам ещё понадобится. Пошли, разберёмся с этим. При нашем появлении министр-хлюпик вскочил. А Каринатас стала растерянно озираться. «Интересно, они так и молчали, пока нас не было?» — Простите нас, мне нужно было узнать о некоторых интимных подробностях из жизни госпожи Брант. Герцог понимающе кивнул. Ха, ставка на половую сегрегацию сработала. — Простите, Астер, я должен сказать, что с моей точки зрения в нашем случае есть только два варианта мотивов убийств — это политические и экономические. С экономическими все более или менее понятно, убийство учёных, которые могли ещё участвовать в прибыльных разработках, которые двигали отрасль вперёд — это прямой вред для экономики. Плюс снижение репутации герцогства, как надёжного работодателя. То есть многие перспективные молодые учёные будут рассматривать альтернативные варианты поиска покровителей, что через некоторое время приведёт к снижению уровня герцогства до базового, относительно соседей. Давайте рассмотрим этот вариант. Кому из внешних конкурентов выгодно снижение вашего экономического потенциала? — Внутри королевства уже никому. Соседние земли предоставляют нам услуги по транспортировке наших товаров. Их сельское хозяйство развивается за счёт наших удобрений и качественных металлов. Налоги снизились, но при этом в абсолютном выражении сейчас казна любого захудалого графства в десятки раз больше, чем поколение назад. — Хорошо, то есть внешним врагам, если таковые имеются… — Да. — Ага. Значит вариант диверсии остаётся вероятным. Тогда нам нужно знать, кто из людей, спокойно перемещающихся по замку, может быть агентом другого государства? Не важно какого именно. Кого можно сразу исключать? — Прислуга — сразу нет, — подала голос Эстер. — Соглашусь, — кивнул Герцог, — проверенные люди, почти все не в первом поколении служат династии. С точки зрения благосостояния они живут лучше многих дворян. — И уровня вовлеченности в семейные дела герцога, — подсказала Эстер. — Простите, — вмешался министр, он снова вскочил, и, сняв очки, неуверенно сказал, — если рассмотреть ситуацию объективно, так сказать, министры — члены высшего совета, самые вероятные кандидаты на подкуп со стороны иностранных государей. При этих словах Астер чуть не столкнул с подлокотника снова присевшую туда сестру — нервно дёрнулся, а потом поежился. — Да, простите. Мы все — люди новые. Только начальник охраны из старого дворянства. Все мы часто выезжаем за границу, ведём регулярную переписку с контрагентами из других стран. Например, по себе знаю, меня тяготит крайний аскетизм наших домов в плане оформления, если бы я не был занудным профессором, то несомненно уехал бы в Каринтию. — Хм. Интересный поворот. И какие мотивы могут быть у других министров? — голос Астера звучал грозно, но я уловил в нем растерянность. — Да, простите ещё раз. Чисто гипотетически. Да. Невестка министра финансов из Меровинии, она из старого королевского рода, из обедневшей ветви. Министр сельского хозяйства — настоящий религиозный аскет, ему не нравятся наши вольные обычаи… — Понятно. Не продолжайте, то есть мы имеем большую группу подозреваемых, — герцог нервно сжал рукоять своей сабли. — Если подвести итог, то возможность была у четырёх министров, начальника охраны, меня, Эстер, Главы гильдии. Перемещения прислуги, охраны, алхимиков отслеживает система символов… — У меня! — Что? Мы все уставились на Каринатас. — Меня не видит система безопасности. Более того даже любой человек в замке воспринимает меня частью обстановки. Больше возможностей только у оборотней. — Но не в полнолуние, — прошептала Эстер. — Позвольте не согласиться, — министр, видимо совсем осмелел, — использовать оборотня весьма изощренный план. В животном воплощении они очень целеустремлённы и собранны, как дрессированные собаки, а после обретения человеческого облика забывают о содеянном. Думаю, опытный практик, медик или алхимик мог бы совершить убийства с помощью оборотня. Мысль была интересная, но, учитывая мои предположения о методе убийства, маловероятная. Хотя я и не разбирался в анатомии оборотней ни тогда, ни сейчас не разбираюсь. В любом случае, оборотень — такой же инструмент преступления, как например, пистолет, а не преступник. — Хорошо, подождите, — я встал, при этом мне пришлось придержать Карри, чтобы она не свалилась с подлокотника, — чтобы не началась охота на ведьм, нужно рассмотреть другие мотивы. — Какая охота? — Каринатас напряглась и схватила меня за руку. — Это политический термин из его мира, — пояснила Эстер. — Да, это когда без доказательств вешают всех подряд по подозрению в работе на другое государство. Астер нервно рассмеялся и хрипло сказал: — Понимаю, почему Эстер предложила вас, сэр Приток. Это звучит как плохая притча из апокрифа. — Это моя история. — Сочувствую. — Угу. Но давайте дальше. Могут быть и сугубо политические или, я бы сказал, клановые причины для убийств. — Например? Герцог снова напрягся. — Самый очевидный вариант — это уничтожение определённой группы алхимиков, придерживающихся, скажем, иных методологических воззрений. Погодите, — прервал я готовые просыпаться на меня со всех сторон предположения, — вариант сокрытия истинной жертвы. Например, нужно было убить госпожу Бранд, чтобы не вычислили убийцу по мотиву, жертву прячут в череде других жертв, плюс оставляют как некий ритуал — один день месяца и тому подобное. Есть вероятность, что истинной жертвой был бастард, но тогда стоит ждать новых жертв, иначе он будет не спрятанной жертвой, а финальной, так сказать решающей, после которой убивать и незачем. — В любом случае убивают алхимиков, значит мотив нужно искать в алхимической среде. В гильдии, — Эстер забыла о недавней панике, упрямо наклонила голову и атаковала меня своим предположением. — Не согласен. Да, Эстер, вы в этом случае не внимательны. Если жертва — Бранд, то мотивом может быть женоненавистничество. Если бастард, то некие династические игры. Если этот, сэр Электрик, то секреты электрической системы дворца, например способы отпирания ворот, или та же безопасность. Келлог тоже может быть основной жертвой, например из-за близости с Номиноконом. И в последнем случае мотивом может быть не алхимия, а некая личная история. Кажется я изрядно запугал присутствующих, потому что они молчали. Министр жевал губу и теребил дужки очков. Каринатас согнулась и почти висела на моей руке. Из ступора всех вывел появившийся мажордом, принесший стальные шарики на огромном подносе. Герцог оживился. — Принесите нам лёгкие закуски, — распорядился он. — Ну, вот, копию сделали. Сэр Приток, это должно продвинуть вас в расследовании. Я прикинул вес шариков. — Да, можно считать, уже продвинуло. Но мне нужны некоторые подробности, связанные с ритуалом убийства. — Всё-таки алхимия, — покивал министр и пристально посмотрел на меня. — Да, в том что касается способа убийства. — Ты же сказал, что знаешь… — прошептала Каринатас. — Да, я знаю. Но нужны детали. Итак. Кто объяснит мне символизм двадцать второго лунного дня? — Это просто, — министр нацепил очки и тоном лектора пояснил, — это начало четвёртой четверти, когда снижается плодородная сила луны, она переходит в фазу смерти, мужскую фазу. В четвёртой фазе не сеют хлеб, например, не собирают многие лекарственные растения. — Ага. Вот как. Брант убили на день раньше. — В последний женский день, а остальных в первый мужской, — министр внимательно слушал и быстро реагировал. — Спасибо. Ещё важный вопрос. К вам, Эстер. Она подскочила и скомкала пальцами драпировку на груди. — Вы подкидывали идеи Брант. Вы с кем-нибудь общались насчёт чёрного пороха? В её глазах я увидел мольбу. Все ждали. Эстер облизала губы. — Я… Признаться… — внезапно она поняла, что я оставил для неё лазейку и благодарно кивнула, — я консультировалась у господина Келлога, именно он придумал метод очистки селитры. — О чем это вы? — раздражённо поинтересовался Герцог. — О специальном составе, — секунду Астер, я сейчас все объясню. — И что сказал Келлог? — Что это игрушка для философов, мол состав срабатывает не всегда, а по определённым дням и в определённых условиях. — Я так и предполагал. Только, что за философы, о которых вы говорите? Министр опять поднялся, как прилежный школьник. — Разрешите мне. Есть три типа алхимиков: философы, ученые и практики. Первые изучают наиболее общие законы алхимии, их цель — поиски философского камня. Вторые учёные, типа Брант, они отрицают если не возможность существования философского камня, то его полезность. Максима учёных — не один способ, но все способы улучшить мир. А практики пользуются разработками учёных и философов для массового производства. Они и есть практики. — То есть речь сейчас о мировоззрении? — Конечно, — подтвердил министр, — философы работают в лабораториях, а практики изучают схемы трансформации, но цель своей работы и жизни, кстати, видят по-разному. — Хорошо. У меня тоже наконец-то начинает все укладываться в схему. Астер, мне нужно побродить, чтобы рассортировать мысли. — Вы не хотите поделиться с нами подозрениями, или предварительными выводами? — Я не хочу открывать охоту на ведьм. — Вы не боитесь, что на вас могут напасть? Я задумался. Серьёзно задумался. — Сегодня нет. Плюс к этому я буду бродить исключительно по узким коридорам. — Что это значит? Астер строго посмотрел на меня. — Значит, что именно меня не убьют сейчас. — То есть кого-то из нас могут убить? — Дайте подумать. Так… Так… Эстер и Каринатас, запритесь в одной комнате и ни в коем случае не открывайте никому, кроме меня. Астер, вы в безопасности, но предупредите начальника охраны, чтобы был начеку. Номинокону нужно сказать, чтобы не выходил из лаборатории, или из кабинета, короче пусть запрётся. Министр, боюсь вам угрожает опасность. Дойдите до начальника охраны в сопровождении прислуги и находитесь при нём неотлучно. — Звучит это всё зловеще, — грустно сказал Герцог. — Не более зловеще, чем четыре убийства. Я вышел в коридор. Самая трудная задача — не догадаться кто и как убил, а необходимость предъявить доказательства, которых у меня не было. И ещё меня глодало подозрение, что я упустил что-то важное. Ноги сами привели меня к моим апартаменты. Может действительно, мне стоило не побродить, а вздремнуть. В конце концов  Менделеев разобрался с куда более сложным делом именно во сне. У входа подпирал стену человек в ливрее, увидев меня он вытянулся и спросил: — Господин чего-нибудь изволит? — Погоди минуту, я сейчас подумаю. Мм. Позови… Нет. Подумаю. Погоди, короче. Я зашёл внутрь. Вот как! Я понял, что упустил. Рядом с кроватью стояла худая женщина в светлом плаще, который органично смотрелся бы в моем мире, но не в этом. — Я опять не успела, — тускло сказала она. — С кем из них ты контактировала? — С Келлогом и Бранд. — Понятно. И каковы результаты? — Как видишь никаких. Я нащупала след Квинкции, но этот мир живёт по своеобразным законам, дальше без помощи было нельзя. — Улетай домой. Пусть все утрясется, а потом я знаю чем шантажировать одну влиятельную особу из этого мира. Начнёшь заново. — Да, наверное так правильно. — Лети, Корнелия, я не хочу терять ещё одно любимое существо. — Хех, я всегда думала, что ты любил только Фабию. — Да нет, она просто самая ласковая из вас, поэтому первая занимала мои колени. — Хех. Приятно думать, что это так. — Это так. — Ладно, я полетела. Выйдя в коридор я позвал ливрейного слугу: — Любезный, попроси прийти сюда начальника охраны и уведоми Герцога, что я знаю, где скрывается преступник. На подготовку сцены для дальнейших действий у меня оставалась буквально пара минут. Поэтому я быстро перетащил громоздкие стулья из большой комнаты, выполняющей роль одновременно спальни и гостиной, в маленькую прихожую, от дверей которой только что отошёл ливрейный слуга. «Так, ещё понадобится стол». Я кинулся за маленьким прикроватным столиком и еле успел захлопнуть двустворчатые двери, отделяющие спальню от прихожей, как раздалось цоканье каблуков по плитами пола. Первый вошёл Герцог. Я облился потом, поняв, что звук шагов других участников шоу, я мог не услышать. Проклятый алхимический войлок. Даже могу представить логику, по которой только Астеру разрешается цокать каблуками в замке. Зато войлок — важный кирпичик в здании моего расследования. Надо собраться с мыслями. Точнее с нервами. — Так быстро?! — эти слова Герцог явно адресовал мне, хотя прямо следом за ним в прихожую ввалился пожилой мужчина атлетического телосложения в мундире, похожем на герцогский и при полном вооружении. — Да, я же сказал, что не учёл какой-то фактор, но, дойдя сюда, понял какой. Точнее обнаружил. Поэтому и поднял тревогу. — Понятно. Чего мы ждём? — Кого. — Вот как! — Да. Появились Эстер и Каринатас в сопровождении мажордома. — Простите, как вас зовут? — обратился я к нему. — Томас, сэр. — Хорошо, Томас, могу я попросить вас остаться? — Как прикажет его высочество. — Останьтесь, Томас, — кивнул Астер. Почти одновременно появились Номинокон и министр. Глава гильдии выглядел вялым, как будто только что спал, а его внезапно разбудил. Министр, наоборот, энергично вертел головой. — Теперь, надеюсь всё? — Астер надменно дёрнул головой. — Да, ваше высочество. Думаю, нам стоит всем сесть, рассказ может оказаться длинным. Астер плюхнулся в ближайшее кресло. Совсем не по-герцогски. Сестра пристроилась рядом с ним на подлокотнике. Номинокон справа от него, министр слева. Я устроился прямо напротив герцога. Пожилой глава охраны справа от меня, а Каринатас опустилась на колени слева и вцепилась в мою руку. Томас возвышался над нами наподобие статуи Рамзеса в Луксоре. — Сразу хочу сказать. Я знаю, где сейчас находится убийца. Композиция из трех, сидящих напротив меня мужчин, неуловимо изменилась. Герцог принял позу суверена, готового вершить суд — обманчиво расслабленную, но он подогнул ноги под сиденье и прикоснулся к рукоятке сабли. Чисто римский сенатор в курии. Алхимик проснулся, как будто хлебнул горячего кофе, а министр, наоборот, замер. Эстер притворилась невидимкой. — Кто он? — Герцог протянул левую руку, положил её на стол и побарабанил пальцами. — Вы готовы его Нам назвать? «Нам» прямо с большой буквы. Я оценил это. — Что толку, если я его назову? Без доказательств это не более чем догадки. Или вы готовы казнить любого по моему указанию, Ваше Высочество? — Хорошо. Действуйте, как считаете нужным. — Итак, начнём с убийства старшего брата подростков Астера и Эстер. Дайте предположу: он был убит ударом в затылок. — Тяжёлым предметом из качественной стали, — прохрипел начальник охраны. Я повернулся к нему. — Убийство произошло в первый лунный день, или в другой? — В Ночь Гекаты, — пожилой военный отправил мундир. — Именно поэтому магические и алхимические методы не дали результатов при расследовании. — Я предполагаю, что то убийство и эти четыре связаны мотивами… — Постойте, — перебил министр, — но совершенно разный способ исполнения! — Да, я как раз к этому перехожу. Убийства совершены с помощью огнестрельного оружия. Идею которого Эстер подала Келлогу, попросив его проверить состав известный под названием «чёрный порох». Основой пороха является селитра, удобрение, а Келлог, как раз занимался производством и исследованиями удобрений. Эстер это знала и обратилась именно к нему. — Порох не работает в нашем мире, так, как в вашем, — возмутилась Эстер. — Да, и Келлог сказал, что нужны особые обстоятельства, некие философские схемы. Тогда Эстер обратилась к другим знакомым алхимикам. Например, перспективным мог оказаться способ поджигания пороховой смеси с помощью электричества. А составление алхимических схем — это прерогатива Брант, которая смогла адаптировать аспирин под местные законы природы и даже гормональные противозачаточные. Думаю, они вдвоём с бастардом и наткнулись на альтернативный способ использования селитры — смешивать её с порошкообразным алюминием. Видимо до этого додумался бастард, который был специалистом по электролизу. Итак, предположительно четверо алхимиков стали обладателями тайны, которая может перевернуть военное дело в этом мире. Все, кто был со мной в прихожей подались вперёд и напряженно слушали, даже мажордом навис над нами в позе хищной птицы. — Алюминий получали из квасцов? — Точно, — подтвердил Номинокон, он смотрел на меня почти с восхищением, как мне показалось. По крайней мере его лицо выражало крайнюю степень любопытства. — Эстер запустила цепочку событий, а сама отправилась в мой мир, развлекаться придумыванием костюмов для балерин, и до поры до времени не была в курсе местных дел. Что послужило толчком к первому убийству, мы узнаем позже, сейчас понятно, что три жертвы из четырёх погибли из-за желания преступника спрятать способ убийства. Этот мотив усиливался тем, что они явно, то есть совсем открыто принадлежали к партии, которая заняла непримиримую позицию по отношению к идеалам, исповедуемым убийцей. Эти идеалы — традиционализм. Консервативные ценности. Примат чистого знания над сиюминутными удобствами. Вечных ценностей над личностью. Задача женщины — родить, а мужчины быть царём природы. Время женщин — полнолуние, а мужчин новолуние. Именно поэтому ночь перехода от третьей к четвёртой четверти луны — окончательная смерть женского начала и торжество мужского. Скорее всего реакция селитры и алюминия протекает наиболее бурно именно в эту ночь. Потому что женская плодородная, но взрывоопасная селитра, перестаёт существовать. — Я наслышан, кхе, — Астер прокашлялся, — я наслышан, что огнестрельное оружие издаёт много шума. — Это не проблема — алхимический войлок прекрасно гасит любые звуки. Берём массивную стальную трубу, вставляем в неё ампулу, думаю это была именно ампула с двумя контактами, надеваем на трубу предмет из войлока, прикасаемся к контактам конденсатором, лейденской банкой, не знаю, как это у вас называется… — Накопитель искр, — прошептала Эстер. — Вот. Стальной шарик вылетает и проламывает затылок. Огонь взрыва уничтожает алхимические следы. Войлок глушит выстрел и собирает продукты химической реакции. Чистое убийство. Теперь смотрим на шарики. Я достал два шарика и положил их на стол. — Кажется, что метод изготовления оригинала и копии идентичен — взяли болванку и обточили на токарном станке… — Это действительно даст более точную форму, чем литье и шлифовка, — подтвердил Номинокон. — Прекрасно. Но если присмотреться, оригинал всегда замирает в одном положении относительно стола, а копия спокойно катается. Значит оригинал сделали из полой трубы, в которую залили другой металл, более тяжёлый, а потом закупорили трубу сталью, это сложный процесс. Когда заготовка остыла её обработали на токарном станке. Есть два варианта наполнения заготовки. Точнее два возможных металла: серебро и ртуть. Серебро символизирует Луну и женское начало. Ртуть — философский камень и трансмутацию. Лично я надеюсь, что внутри ртуть. — Почему надеешься? — пискнула Каринатас. — Это характеризует убийцу, как борца за идеалы. Не оправдывает его жестокости, но и не делает его мелким женоненавистником. Серебро — луна — женщины — плодородие — убийство Брант ещё до истечения женской силы луны. Такая схема похожа на мелкую месть. Думаю просто смесь из селитры против мужчин действует ближе к новолуние, а против женщин ближе к полнолунию. И не серебро, а ртуть стала бы посланником идеи. Мне только одно непонятно. Зачем эта бессмысленная жестокость? Я встал и распахнул двери в спальню. Каринатас беззвучно заплакала, потому что на роскошной кровати, в которой я провел прошлую ночь, лежало тело Фили. — Затылок… Так же Ульстера убили, — промолвил начальник охраны. — Фили застала убийцу на месте преступления, тот хотел убить её, но утром произошёл переход от животной сущности к женской. Тело Фили излечилось от ран, а память, как обычно бывает у оборотней не вернулась. Она все равно ничего не помнила. Я не отрываясь смотрел на своих слушателей. — Внутри — ртуть, — спокойно сказал Номинокон и сел в кресло. — Келлог решительно выступал за смену парадигмы. Он хотел объявить новый этап развития алхимии, как давно это хотел Ульстер с подачи своего отца. Это значило, что философский камень не будет найден, то есть счастье человечества недостижимо. А оборотень много болтала. Сэр Приток, это ваша вина, точнее вы делите её со мной, ведь я сразу понял, что вы способны нарисовать схему, которая превзойдет мою. Расшифровать бред кошки для вас не составило труда.

***

Мы прощались с Каринатас у того мегалита, у которого она меня встретила. Если бы я не был крепким мужчиной, то боялся бы наверное, что она меня убьёт. — Ты точно решил?! — орала она на меня. — Я этого слишком долго ждала!!! — Подожди ещё пару лет, мне не нравятся маленькие девочки. — Ты дебил! ТЫ НИЧЕГО НЕ ПОНЯЛ! Слава богу конец истерики я не увидел, потому что завертелся в проходе между мирами.