До убийства осталось...

      " Знаете, мне кажется, что я весь точно раздваиваюсь, - оглядел он нас всех с ужасно серьёзным лицом и с самою искреннею сообщительностью. - Право, мысленно раздваиваюсь и ужасно боюсь этого. Точно подле Вас стоит ваш двойник; вы сами умны и разумны, а тот непременно хочет сделать подле вас какую-нибудь бессмыслицу, и иногда превесёлую вещь, и вдруг вы замечаете, что это вы сами хотите сделась эту весёлую вещь, и Бог знает зачем, то есть как-то нехотя хотите, сопротивляясь из всех сил хотите... "

Фёдор Михайлович Достоевский

" Подросток".

      Доведя меня до столовой, охраник уходит, оставив меня с завязанными руками у стола. Я сажусь, но взять ложку не могу. Она зря подколола мужчину, теперь не смогу поесть. Может, в какой-то степени я даже рада, что мне не придётся вкушать эту отвратительную кашу, которую нам дают изо дня в день, каждое утро.       - Лидочка, тебя развязать? - ко мне подходин парень моего возраста.        Это Иори - у него шизофрения. Бедняга, он часто становится гостем изолятора. Мне кажется он стал его вторым домом. Из-за него в клинике происходят бунты, протесты и тому подобное. Он и есть инициатор этих событий. Идиот, его жизнь ничему не учит.       Иори называет меня "Лидочкой". Не знаю почему. Я даже не помню, когда он начал это делать, но создаётся впечатление, что он всё время проведённое мною здесь называл меня так. А я и не против. Наоборот мне даже нравится эта монера, как он плавно произносит слово "Лидочка".       Многие думают, что между нами любовь, но нет. Мы даже не друзья, я просто спасла Иори от охраника, который намеревался избить парня. Теперь он привязан ко мне, не смеет сказать что-то неугодное мне. Иори верен и послушен, делает всё, лишь бы угодить моей персоне. Напоминает собаку, которая боится сделать что либо противоречащее понятиям и принципам хозяина.       Нет, мне это не нравится, но уже ничего не поделаешь. Я не раз говорила, что он не должен бегать за мной, как последняя шавка за проезжающей машиной. Всё бесполезно...       Тем временем Иори уже развязал меня, не дождавшись ответа. Хотя что-то он сделал без моего разрешения, это уже хорошо.       - Спасибо, Иори - я засучиваю рукава смирительной рубашки, беру ложку и начинаю ковырятся в каше. Да, она ужасна - это знают все, но выбирать не приходится.       - Лидочка, можно сесть с тобой? - я одобрительно киваю, на что парень берёт свою тарелку с едой и садиться напротив меня.       - Опять тебя избили? - заметив побои на запястье парня, моя рука берёт его конечность и поворачивает её вправую сторону. Там красуетсч зелёно-фиолетовый синяк, - Кто на этот раз?       - Никто, я об угол ударился... - врёт... Отвернул голову в другую сторону, лишь бы не поддерживать зрительный контакт. Точно врёт...       - Дай угадаю, этот угол зовут Юичи? - судя по силе и характеру удара то это вполне мог быть он. Я то уж знаю, Юичи часто меня бил, за всякие мелочи. Тем более он главный драчун в этой больнице.       - Как ты узнала? - дурак сам же сдал его.       - Это не так важно. Ешь давай, иначе расскажу, что это ты колье у поварихи спиздил. Может хватит красть то, что плохо лежит? - я засовываю ложку с кашей в рот и наклоняю голову.       - Я не краду, а беру по личным нуждам, на неопределенный срок. - тупые оправдания.       - Иори, ты забыл что не спрашиваешь разрешения. Так ведь? - парень смотрит на меня и кивает. - Ну, это и называется воровством - прожевав кашу говорю я. Отвратно, наверно я этой гадости на всю жизнь наелась.       Звонок. Это значит, что сейчас нам завяжут рукава снова и отведут на утренние процедуры. Снова капельница, укол таблетки.       

******

      - Лида! - меня зовёт седой мужчина в белом халате и жестом подзывает к себе. Там стоит мой лечащий врач. Охраник отпускает мою рубашку и подталкивает меня вперёд. - Быстрее!       После последней фразы я сменяю свой привычный для меня шаг на бег. Подбежав к врачу, что лечит меня, он хватает меня за шиворот и тащит по направлению к своему кабинету. Меня опять таскают, словно вещь - молча, монотонно и бесцеремонно. Это начинает надоедать.       - Кеншин, что-то не так? - задаю вопрос я, когда мы менуем два кабинета, буфет и лестницу. Интересно, поднимемся мы по ней или нет? В какой из двух своих кабинетов он поведёт меня?       - Чарская, вопросы будешь задавать потом, а сейчас заткнись и иди спокойно - мужчина сказал это спокойно, но очень раздражённо. Он никогда со мной так не обращался.       Чтож, идти молча? Легко. Нет, я не обиделась, просто я беспокоюсь за Кеншина. Обычно он приветлив, добр и толерантен, а сейчас он полная противоположность самого себя.       - Когда это в последний раз ты за кого-либо волновалась? По моему, это было 16 июня, когда твою окасан...       " Если продолжишь, я выпью две баночки таблеток " Гидазепам IC ", и поверь мне, тебе мало не покажется" - мысленно говорю я, перебив её.       - Хорошо, молчу....              Окасан, отото.... Я скучаю по ним. Если бы не отосан... На глазах появились слезы, но я не должна плакать. Я обещала окасан не плакать. Никогда, ни при каких обстоятельствах. Даже в тот день, я не плакала, а улыбалась. Окасан, сказала, что:

" Я не хочу видеть слёзы на твоём красивом личике. Не плачь... Улыбайся, не смотря ни на что. Обещай мне. "

      А я, маленькая десятилетняя девочка, пообещала. Я не грустила на ни заседании суда, ни в этой чёртовой клинике. Я всегда помнила об окасан, об отото и об обещаном. Я не действовала по поговорке, что говорили на моей Родине: "Обещаного три года ждут" нет. Клятва - есть клятка, и ни что не заставит меня её нарушить. Ни эта зараза, ни охраники, что бьют меня, ни смерть дорогого мне человека. Хотя, его у меня на данный момент на этом свете нет. И уже наверняка не будет.       Меня буквально забрасывают в кабинет глав. врача. Я еле-еле удержавшись на ногах, успев ухватится за спинку стула. Сначала удивившись, как он не упал на пол, под тяжестью моего тела, потом я поняла, что на слуле определённо кто-то сидит.             Я подняла свою тяжёлую после уколов и лекарств голову, увидев мужчину, что сидит ко мне спиной. Где-то я уже видела этот силуэт. Серные волосы, достигающие плеч, стройная фигура, чёрный плащ и белая шапка ушанка.       - Фёдор? - я шокировано смотрю в его спину. Мужчина сидящий на стуле оборачивается. В его взгляде читается восхищние и удивлёние.       - Лида, давно не виделись - темноволосый встаёт с места и встаёт передо мной. Он улыбается и берет меня за плечи. Я вырываюсь, обнимаю Фёдора, силино сжав его грудную клетку и утыкаюсь носом в его рубашку.        Тут же я чувствую приятный, дурманящий запах детства. Помню, как Федька залез в шкаф его отосана и достал оттуда эту рубашку. Одев её она оказалась ему велика: рукава и подол свисали на 3 сантиметра, но Федя был находчивым и подогнул рукава, а подол заправил в штаны. Нам было по 13... Сколько воспоминаний и эмоций из этой поры навевается, как хороших, так и плохих...       - Хм, не ожидал от тебя таких нежностей после всего пережитого - отреагировал мужчина на мои объятия. Я отстронилась, посмотрела ему в фиолетовые, усталые глаза и невольно улыбнулась - они такие родные.       - Привычки, поведение, вкусы и даже сами люди меняются со временем - я ухмыльнулась, всё также завороженно смотря в глубину его фиолетовых глаз.       - Меняются все, кроме тебя - произнёс мужчина, но уже на русском языке, - Ещё не забыла родной язык?       - Нет конечно. Его я не забуду никогда. Он отпечатался в моей голове так же, как и прошлое.       - Хорошо... Будешь чай? - он отходит от стола влево и я вижу, что на столе Кеншина стоит 3 чашки с чаем и небольшая хлебница с печеньем внутри.       - Конечно, - Фёдор берёт стул, который стоял у стены и ставит около своего. Я присаживаюсь.       - И так у меня есть серьезный разговор к тебе...