Параллельные дороги

... Одинокая стройная фигура стояла у большого панорамного окна и смотрела куда-то далеко-далеко за горизонт ночного неба. Внизу то и дело проезжали машина за машиной, ходили люди, мигали неоновые вывески... Одним словом, жизнь шла своим чередом. Тысячи разных судеб в эту же секунду отыгрывали своё расписание на этот ничем не примечательный вечер. А вот для девушки у окна время будто остановилось. Неизвестно, как давно она так стоит, о чём думает. Только длинные черные ресницы редко вздрагивали, а тонкие пальцы, касающиеся прохладного стекла, уже порядком замёрзли. И вот в какой-то момент, девушка тяжело выдохнула и, сделав шаг, присела на плетёный стул, возле которого стоял в таком же стиле выполненный небольшой столик с бокалом красного вина на нём. Девушка потянулась онемевшими пальцами и обхватила ножку бокала... Но так и не стала пить, будто очередная мысль заняла её голову и поглотила всё внимание. И лишь размеренное тиканье часов доказывало ход времени. И с каждой секундой она становилась всё дальше от воспоминаний прошлого, в котором была счастлива.

***

Мужчина за рулём о чем-то оживлённо говорил по телефону. Человек по ту сторону быстро тараторил, выдавая огромную череду информации, ведь знал, что времени мало, а сказать надо много. Но, увы, не успел он дойти и до середины своего доклада, как связь обрывается. Телефон просто не выдержал количества звонков в одну и ту же секунду, на один и тот же номер. Мужчина с синими глазами в свете тёмного салона грубо выругался. Он устал каждый день спешить и торопиться. Устал пропускать через себя и свой график десятки людей, по большей части даже бесполезных для него и его дорогостоящих планов. В попытке продолжить разговор, он вновь набирает номер своего последнего собеседника. Тот с ещё большей скоростью и эмоциональностью выплёскивает весь объём информации... от чего голова мужчины из привычно квадратной, будто ещё и раздвоилась. Как давно он живёт в таком темпе? Он сам затрудняется ответить. В свои 40, добрая половина его жизни была посвящена карьере. Он, безусловно, был человеком умным и обаятельным. Это сочетание и притягивало к нему множество людей. Но больше всего в нём их цепляло какое-то необъяснимое чувство из смеси уверенности в себе и в своих принципах, с толикой чисто мужской концентрированной энергии. Если вкратце– он был человеком с сильным характером, четкими планами на жизнь и с дырой вместо души. Любил ли он когда-то? Может и любил. Но никогда никого не пытался удержать. Главное, сдержать слово перед многочисленными товарищами, которые одновременно приходятся напарниками в одном или нескольких проектах. А также дети. Ведь у него есть жена, к которой он ничего не чувствует, кроме усталости, и двое сыновей. Из всего этого и появился образ жизни максимально принципиального человека, мыслящего исключительно "рационально" (одно из самых часто употребляемых им слов). И жизнь такая, с очень поверхностными радостями, редко когда выходила за пределы привычных ей берегов. И чувство сожаления тоже было не присуще этому красивому человеку, что в этот самый момент чертыхался на себя за пропущенный красный на светофоре, благо, что на безлюдной улице. Поняв, что его мозг совсем уже скис и отказывается быть хоть сколько-нибудь внимательным, он заезжает в первый попавшийся небольшой дворик. – Сегодня совсем уж безумный день,– сказал он сам себе, и посмотрел в зеркало заднего вида на свои глаза, с явно лопнувшими капиллярами в некоторых местах. – Пожалуй, лучше уже не перезванивать никому хотя бы с полчасика,– а сам посмотрел на список пропущенных и ужаснулся– за 10 минут разговора его успели набрать 31 раз. – Блять...– устало трёт виски. Недолго думая, откидывается на мягкое кожаное сидение. Старается расслабить затёкшие спину и плечи, попутно осматривая, куда он вообще заехал. Хотя уже было поздно, летнее солнце только садилось. Но двор был закрытый, видимость уже хромала, а фонари включать ещё было рано. При этом всём он понял, что двор ему знаком. В своё время он заезжал в этот двор множество раз, объезжая здешние ямы с завидной точностью. И только сейчас он понял, что прошло так много времени, что даже те самые вечно живущие ямы уступили место свежему, ровному асфальту. Магнитные двери тоже были как новенькие, а возможно даже таковыми и были. Прошёл год, два, три...? Сложно было вспомнить, как давно он тут бывал, с тех пор как и человек, которого он сюда так часто подвозил, ушёл из его жизни. Или лучше сказать, он сам прогнал?... Именно с этого двора начинались все их встречи и тут же они и заканчивались. Тогда он ездил на другой машине... Но при этом его взгляд всё равно переместился на пассажирское место слева, будто в эту же секунду он был готов увидеть человека, который раньше жил в этих местах. Место пустовало. Возможно, он бы так и не вспомнил о девушке, которая, называла его своей радостью, своим сокровищем, если бы не стечение обстоятельств. Его усталость и этот двор пробудили в нём воспоминания, которыми он никогда не дорожил. Как она улыбалась, глядя прямо в его глаза. Как держала его руку своими холодными пальцами и благодарила его за то, что его руки, напротив, всегда теплые. Как она невинно целовала его в щеку. Как постоянно пыталась чем-то угостить, готовая отдать последнее, но сделать ему неожиданный сюрприз. Тогда ему казалось это от части раздражающим, от части милым. Он знал её ещё до её совершеннолетия. Он был её первым. Он никогда её не любил. Но она была красивая, смышлёная. А главное, непривычно искренняя и чудная. Она писала ему стихи, пекла на праздники сладости, рисовала открытки. В некоторые моменты даже он не мог поверить, что она всё это умела сама и сама делала. И в такие моменты она задумчиво смотрела на него, после хитро прищурив глаза и спрашивая: "Не веришь мне?" "Почему же не верю? Верю...",– отвечал он, улыбаясь ей в ответ, будто эта игра ему даже нравилась. Но ему, на самом деле, было не принципиально. Возможно, он никогда не воспринимал эту странную, слишком наивную девушку, серьёзно. И вот сейчас так совпало, что воспоминания об их коротких встречах сами восстали из памяти. И снова её образ перед глазами: румянец на щеках, опухшие, красные губы, нежнейшая кожа под его руками и трепет длинных ресниц. Её светло карие глаза с черными прожилками и с капельками слёз в уголках. На удивление, он почувствовал некоторую тоску. Всё-таки, она была хорошим человеком. А главное, она любила его безусловно, никогда ничего не прося взамен. И она не первая девушка, с которой он изменял жене. Их отношения были настолько холодными, что только дети держали этот брак от распада. Ну, может ещё и привычка. Зачем что-то менять, если он всё равно практически не бывает дома, а истеричка жена является прекрасным оправданием самому себе для измен и бездействия? И она не первая, с кем он изменял... Но первая, которая всегда ему говорила, что просто хочет быть с ним. Но он считал, что это глупости маленькой дурнушки. Поэтому, когда ни открытки, ни стихи, ни безусловная любовь уже не прельщали– он сказал ей «прощай».