Идиот.

Когда у Бакуго всё-таки получилось проснуться, он почувствовал боль. Невыносимую боль во всём теле. Лежал он неподвижно и не мог нормально пошевелиться. Голова раскалывалась, а перед глазами всё плыло. Единственной мыслью оказалось желание понять, что произошло. Что произошло и где он сейчас находится. Дабы осуществить это желание, его глаза вновь закрываются и блондин всё-таки решает попробовать сконцентрироваться, чтобы хоть что-то вспомнить. И это правда получается, но не сразу. Его опережает разве что головная боль, но через какое-то время перед глазами мимолётно всплывает бой. Бой, повреждения и удары. Неужели он пытался защитить чёртового задрота во время битвы со злодеями? Какое чистое у него сердце однако, раз он решил помочь своему бесючему товарищу, но что же случилось дальше? Бакуго мимолётно вспоминает взгляд Тодороки в тот момент, а после резко распахивает глаза. Тодороки. Этот грёбанный двумордый защищал в критической ситуации Бакуго и Мидорию. Кацуки не мог вспомнить, что точно с половинчатым тогда случилось, потому что он, видимо, отключился, но вспоминая взгляд этого парня, то, кажется, тогда он совсем выдохся, но продолжал сражаться. И кто же его просил тогда лезть? Именно это волновало Бакуго больше всего. Появилось желание врезать Шото, а после его обнять и начать психовать. Что, собственно, он желал сделать прямо сейчас. Его взгляд пробегается по комнате, по всей видимости блондин находился в больнице и это было неудивительно. Но в его палате не было ни Деку, ни Тодороки. Значит каждый из них находится по отдельности. Да и не только они, а в принципе люди, которые присутствовали на этом бою и сражались там же. Кацуки старается приподняться и получается это опять же с трудом. Вроде шевелиться он может нормально, но всё же его что-то тревожит. И явно не его состояние. Двери открываются и в проходе в привычном виде является Всемогущий. — Бакуго, — говорит он и в его голосе явно чувствуется волнение за парня. Каждый из учеников получил серьёзные травмы и такое волнение за всех подростков было неудивительным. — Тодороки, — резко отвечает Кацуки. — Где Тодороки? И мужчина замолкает, не зная, что ответить. Просто он знает характер Бакуго и тому явно не будет по душе новость, которую он объявит. — Бакуго, мальчик мой, тебе сейчас стоит успокоиться и подумать в первую очередь о себе, — попытался как можно аккуратней сказать Тошинори, но его слова были пустыми для блондина, ведь сейчас его не волновало его состояние. Его волновал Тодороки. — Я сам сейчас решаю о ком думать в первую очередь и я спрашиваю ещё раз: где этот грёбанный двумордый? И больше ничего не остаётся делать, а только рассказать. * * * И лучше бы Всемогущий подумал дважды прежде, чем рассказывать о состоянии Тодороки Бакуго, который сейчас бежал через коридоры больницы, дабы найти комнату Шо на первом этаже, ведь его палата была на втором и, кажется, не случайно. Дело в том, что после тяжёлого боя с сильным соперником Тодороки получил больше травм, чем другие, потому что он защищал своего лучшего друга и парня. Использовав довольно-таки много льда, у него случилась переморозка и сейчас он чисто физически не может прийти в себя. Также он пережил сильный удар по затылку и лишь силой заставил себя не потерять сознание, что очень повлияло на него в дальнейшем. И пока Бакуго его не увидит он не собирается сидеть в своей палате. За ним бегут врачи, а также сам учитель и прошлый герой номер один. И все они пытаются остановить взрыво-парня до того момента, когда понимают, что уже поздно, ведь Кацуки распахивает дверь и со словами «Свали отсюда!» гонит врача, который собирался оглядеть пациента. Выглядел Шото правда плохо. На его правой половине лица всё ещё оставались следы после использовании причуды, а именно — лёд. — Двумордый, ты совсем чокнулся? — крикнул Бакуго, подходя к кровати лежащего парня. К нему опять обратились, но он вновь никого не послушал. — Какого хрена, объясни мне? Какого хрена ты это сделал? Для чего ты в одиночку пытался спасти нас, идиот? — продолжал повышать голос он, пока его не начали держать со спины врачи. Он не просто так кричал в палате. Он знал, что его слышит Тодороки, пусть и был во сне. Тот знал, что Бакуго волнуется и злится сейчас. Он всё это знает, но пока ничего не скажет, пребывая во сне. А Кацуки не собирается сдерживать свои эмоции и он продолжит кричать, ведь если он волнуется, то волнуется по полной и это увидят все. Крики продолжались пока его силой не увели. И это было достаточно трудно. Выходить с палаты Бакуго было больно, потому что он хотел, чтобы его послушали. Чтобы его послушал Тодороки и обязательно проснулся. * * * А проснулся Тодороки именно ночью и, кажется, помнил то, что ему говорили, когда он был в отключке. Было непривычно чувствовать себя так утомлённо. Тело совсем не слушалось и вновь хотелось погрузиться в сладкий сон. Но ему не даёт уснуть мысль о Бакуго. О том как за него волнуются и боятся. И это было очень на него похоже, ведь рядом с Шото блондин был именно таким. Кацуки показывал настоящие эмоции своим волнением, а именно — криками и психами. Тодороки настолько сильно к этому привык, что представить другого парня он не мог. И не хотел. Двери тихо скрипнули и половинчатый поднял взгляд на человека, который вошёл внутрь. Конечно это был Бакуго. Его следовало ожидать. Даже если его остановили врачи это всё равно было ненадолго. Ночью он бы всё равно проник в палату своего парня и проверил его состояние. И всё равно, что было бы потом. — Бакуго, — тихо прошептал Тодороки, немного приподнимаясь. — Идиот, — сказал Кацуки и лёг к Шото, крепко его обнимая. А половинчатый смирился с этим и так провёл ночь с блондином, слушая его тихое ворчание, волнение и оскорбления в свою сторону. Но он не обижался, а только обнимал Бакуго, чувствуя как его ближе прижимают и боятся потерять.