Демоны Джейн

      Паула, совсем юная девчушка, старательно протирала стеклянные двери огромного особняка, стараясь избавиться от противных жирных отпечатков пальцев, оставленных поздними визитерами своего работодателя. Она окончила школу только весной этого года, и теперь старалась заработать на колледж, обучение в котором стоило неподъемную сумму для ее одинокого отца. Он служил когда-то спасателем, но много лет назад получил серьезную травму и теперь их семья, состоящая из Паулы, ее отца и старого кота Шмяка, перебивалась случайными заработками юной девушки, так как всю скудную пенсию мистера Чепелла они тратили на оплату съемного домика да коммунальные услуги. Девушка хотела стать парамедиком, и была полна решимости насобирать денег на воплощение свой мечты, поэтому, согласилась на столь щедро оплачиваемую работу по дому, хотя отец, следуя собственной интуиции всячески отговаривал ее от этого.       Ее работодатель был какой-то крупной шишкой, и видимо с законом не дружил. Их трехэтажный особняк, утопающий в зелени строго геометрически посаженных кустов и идеально ровных алей, с сиротливо журчащим водопадом в центре, становился оживленным только ближе к глубокой ночи. Паула дважды в неделю убирала следы ночных сборищ, однако предпочитала помалкивать и не задавать вопросов. Главное, что работа была стабильна и щедро оплачиваема и по ее подсчетам, через два года, она уже будет с гордостью примерять на себя медицинскую форму. Девушка, несмотря на свой юный возраст, умела держать язык за зубами, что без сомнения было оценено мистером Расселом, допустившим ее к уборке личных покоев своей жены - миссис Элизабет Рассел, всего через полторы недели начала ее работы в доме.       Удовлетворенно хмыкнув, девушка слезла со стремянки и сложив весь свой арсенал, направилась на третий этаж. Осторожно постучав в массивную деревянную дверь, девушка толкнула ее. Свет хмурого дня залил комнату, и сначала, девушка не увидела хозяйку покоев. На заправленной кровати, осторожно присев на край находилась немолодая уже, но еще красивая женщина. Распущенные волосы переливались приятным золотистым цветом, синие глаза не мигая смотрели на большой экран, где шла какая-то передача. Одета она была в строгий брючный костюм, хотя никуда не выходила и все дни проводила дома. Паула поначалу не раз задавалась вопросом, почему столь эффектная и богатая женщина коротает свои дни либо за чтением книг, либо за просмотром разных передач, и носа не показывает на люди, но потом махнула рукой - у богатых свои причуды.       Отношения с хозяйкой поместья были теплые, хотя и немного странными. Миссис Рассел часто баловала ее различными вкусняшками и даже несколько раз дала ей чаевые на карманные расходы, за которые она смогла немного обновить гардероб отца и безбедно жить еще неделю. Но все это происходило на фоне практически абсолютного молчания со стороны женщины и нескольких вежливо-дежурных фраз, свидетельствующих о том, что работой Паулы довольны. Часто девушка заставала хозяйку безразлично втупившуюся в горизонт, словно узник, мечтающий выйти на свободу. Умом девушка понимала, что видимо женщина переживала какое-то горе. Но лезть к ней в душу не решалась. Паула не умела общаться с девушками или женщинами. После побега собственной матери, она росла в типично мужском окружении, и поэтому, до сих пор чувствовала некую скованность при общении со своим полом.       Женщина судорожно вздохнула и, как показалось девушке, всхлипнула. Но это было так тихо, что та не придала большого значения. Не вслушиваясь в передачу, девушка быстро смахнула пыль и запустила бесшумный пылесос, который с тихим жужжанием послушно освежил комнату. Пауле предстояло убрать еще несколько комнат до обеда, благо сегодня был короткий день и впереди ее ждали два выходных, поэтому она хотела как можно быстрее справиться со своей задачей, чтобы успеть на традиционный пятничный чай с остальной прислугой.       К тринадцати ноль-ноль, особняк блистал чистотой, отражая в вымытых стеклах хмурое небо и ровно подстриженные ряды живой изгороди. Паула, успевшая сменить свою рабочую одежду на джинсовый комбинезон и высокие черные ботинки со шнуровкой, стараясь не попасться на глаза любопытной охране, вышла на задний двор, чтобы оттуда, не попав в камеры, проскочить с самую закрытую часть усадьбы. Там, на высоком холме, окруженном разлапистыми деревьями, стоял бельведер, из высоты которого, хорошо просматривались, и особняк, и задний двор, давая возможность следить за всем и одновременно оставаться невидимым.       Кроме Паулы, в особняке работали еще два садовника: молодой Тьюри, студент-дизайнер, немного отстраненный и молчаливый, и седой как лунь Боб, видимо помнивший еще прежних хозяев; повар Жан, веселый круглолицый мужчина, начинающий понемногу лысеть и средних лет мисс Нэнси, в обязанности которой входило помогать Пауле. Все они работали тут не очень давно, кроме Боба, конечно. Раз в месяц они собирались на пятничный пикник, пили чай и разговаривали.       Собираясь перевести дух, девушка только намерилась выйти на тропинку ведущую к бельведеру, как ее остановил знакомый голос. Это была миссис Элизабет. Ее голос дрожал, казалось, она вот-вот сорвется в истерику.       -Генри, милый, прошу тебя... Не рассказывай об этом отцу!...       -Я не могу, мама.... Зачем ты туда полезла? Ты его предала! - высокий голос принадлежал видимо одному из сыновей мистера Рассела, с которыми Паула была еще не знакома.       -Милый... - несколько всхлипов, все-таки вырвалось из груди женщины и она зарыдала, горько и с надрывом. Было в этом что-то от отчаяния, безысходного и черного. Паулу пронзила жалость. Она застыла, каменным истуканом, не зная, что предпринять. Внезапно, чья-то рука, зажав ей рот, одновременно толкнула в глубь сада, и не ожидавшая этого девушка больно стукнулось лбом об каменный выступ стены, что скрывалась под плющом. Ниже находилась ниша, в которую и толкнул ее невидимый обыватель.       -Тише!... - Горячий шепот опалил ухо, и Паула с облегчением узнала по голосу Тьюри. Парень появился вовремя, так как вскоре сквозь густые побеги плюща они смогла различить высокого черноволосого парня, который с ожесточенным выражением лица, смотрел на рыдающую женщину.       -Ты сама ему расскажешь. Я подожду до понедельника. У тебя есть два дня.       Развернувшись, парень зашагал к особняку, оставив миссис Рассел лежать на садовой дорожке. Заслышав шорох, женщина вскочила, насколько ей позволяло состояние и быстрым шагом ушла следом за сыном. Подождав еще несколько минут, молодые люди вышли из укрытия.       Паула была в смятении. Она стала не просто свидетелем семейной ссоры. Это было что-то странное. Все это не вписывалось в привычную картину ее мира. Оно настораживало.       -Что ты здесь делаешь? - Она вскинулась от неожиданного вопроса. Всегда отстраненный Тьюри смотрел на нее недобрым взглядом. Девушка недоуменно моргнула.       - Сегодня же пикник. Вы меня сами пригласили... - Воздух стал тягуче-липким. Пауле захотелось резко оказаться за пределами этого старого имения и еще более странных его обитателей.       -Все отменяется. Ну, ты сама все видела, - водянистые глаза, казалось пронзили душу, - иди домой, ты еще все успеешь. И никому ни слова, о том, что было.       Паула нахмурилась и угрюмо посмотрела на садовника. Тот ухмылялся одним уголком рта, опершись на высокий каменный забор. Руки его покоились в карманах и вообще, весь вид его говорил об превосходстве и скрытой угрозе.       Несколько капель сорвалось из низких туч и упало на землю. Паула перевела взгляд на небо и деланно спокойным голом ответила:       - Дождь. Синоптики прогнозируют его на ближайшие две недели. Боюсь, что я откажусь от столь радушного приглашения в следующий раз. Всего доброго.       Цепкий взгляд сверлил спину девушки до самих ворот, которые бесшумно отъехали, едва она успела приблизиться. Миновав пропускной пункт, Паула села на свой старый ровер и что есть духу помчалась вдоль парковых алей, стремясь успеть доехать хотя бы до остановки, чтобы переждать грядущий ливень.       Уже позже, обсыхая на кухне, она мыслями вернулась к происходящему. Но додумать ей не дал отец, с жестом фокусника открывший духовой шкаф и вытащивший оттуда румяный благоухающий пирог.       -Наконец-то, доченька! С днем рождения тебя! - От волнения губы отца задрожали и он на мгновение умолк, справляясь с ним.       Девушка озадаченно моргнула: за всей кутерьмой она и забыла, что ей сегодня стукнуло семнадцать. Забыть о собственном дне рождения.... Паула бросилась отцу на шею и крепко его обняла.       -Спасибо, папа. Ты лучший! - Поцеловав отца в морщинистую щеку, девушка принялась разрезать горячий пирог, пока отец заваривал чай. Щелкнул пульт и голубой экран замерцал, создавая дополнительный уют в маленьком помещении кухни.       Отец с дочерью принялись чаевничать, разговор велся непринужденно, касаясь их общих знакомых и школьных друзей Паулы, которые оказались слишком занятыми, чтобы прийти на вечеринку своей одноклассницы. Девушка не осуждала их. Это понятно: новые друзья, новая жизнь.... А она, всего лишь, старое выцветшее воспоминание... Только Кларисса, ее соперница, с которой они даже враждовали одно время, но потом в старшей школе, стали что-то вроде приятельниц, обещала заскочить ближе к вечеру субботы.       Внезапно отец насторожился и прибавил громкость. Паула обратила внимание на экран.       -За всеми этими убийствами стоят люди Кукловода, - молодая девушка в странной черной форме, давала интервью каким-то журналистам. - Нашими общими усилиями было установлено, что существует секта последователей этой скажем так, философии. Ее суть заключается в самом чудовищном соединении любви и смерти как таковой. Они ловят людей и пытают их. Но перед смертью, они пытаются донести до жертвы, что любят ее и делают это из любви к ней. Представьте, что чувствуют несчастные, в последние минуты своей жизни?! Разве это справедливо? Разве должно общество Британии, то самое общество, которое сделало огромный вклад в становление цивилизации, спокойно взирать на то, как кучка больных ублюдков потрошит их соотечественников?       Девушка перевела дух, но никто из толпы журналистов даже не шелохнулся. Она пригладила свои немного растрепанные волосы и набрав в легкие воздух, продолжила:       - Они больные люди. У них всех есть нарушения или расстройство психики. Они опасны. Мы должны остановить их. Я хочу обратиться к парням и девушкам, мужчинам и женщинам, которые служили и служат в королевских вооруженных силах. Будьте начеку. Возможно, нам понадобиться ваша помощь. И еще, есть одна особенность, метка так сказать, выражение любви этих больных людей к себе....они режут себя ножами. И узнать их можно, по забинтованным запястьям и предплечьям, вот как у вашего оператора, мисс...       Фокусы камер моментально сместились на высокого конопатого парня, белого как мел. Камера, находящаяся в его руках начала дрожать, а потом и вовсе упала, разлетевшись на части. Губы его что-то начали шептать, как вдруг из кармана он молниеносно выхватил что-то вроде шила и воткнул себе в глаз. Раздались крики, кого-то стошнило, люди начали бежать. Девушка, дававшая интервью, отыскала глазами единственную репортерскую команду, которая упорно продолжала снимать все на камеру и спокойно завершила свою мысль, глядя прямо в объектив камеры:       -Если вам или вашим родным понадобиться помощь, обращайтесь по телефону, который вы сейчас видите внизу ваших экранов. Берегите себя и вместе мы справимся с этой бедой!       В кухне воцарилось молчание. Отец переваривал в голове произошедшее только-что на экране, а Пауле вдруг вспомнилось, что на протяжении этих двух недель, она в равной степени видела перебинтованные руки у всей прислуги... То, что неприятными уколами время от времени смущало или настораживало, теперь начало формироваться в вполне осязаемый страх. Но отец не должен ничего заподозрить, тем более, никаких доказательств того, что роскошный особняк на холме был пристанищем чокнутых сектантов не было...да и мало где и как может повредить руку прислуга? Но подленький голосок сомнения тотчас ехидно отозвался:       -Ну да, прям все вместе стали на редкость неуклюжими...да и слишком много совпадений: вечно испуганная миссис Элизабет, странные сборища ночами в особняке, после которых всегда воняло сильными моющими средствами, хотя мусора было хоть отбавляй...И над всем этим атмосфера отрешенности...       Решив, что все расскажет об этом завтра Клариссе, которая к слову училась в полицейской академии, Паула, ссылаясь на головную боль и усталость, уединилась в своей комнате, и вскоре уснула, убаюканная мерным стуком капель по крыше дома.