Осенний день

Осень. Осенью всегда было холодно, противно и тоскливо. Ветер свистел, кусал за щёки и игрался с волосами прохожих. Капли били по стёклам, стекали вниз по трубе, часто мешали спать. Батареи обогревали пустую комнату просто ужасно, было очень холодно, и спасал только крепкий и горячий кофе, который мы пили без остановки. По утрам сигареты медленно тлели в наших пальцах, а пар от напитков поднимался ввысь, улетая на облака. Мне бы тоже хотелось быть этим паром, раствориться в воздухе и парить над облаками, не чувствуя ничего. Только твоё тихое дыхание отвлекало от моих проблем, потому что были твои. Я же знаю, что ты ничего мне не расскажешь. Днём я всегда медленно подходил к тебе, обнимал за плечи. Ты не был против, но и прямого согласия на это не давал. Это было видно по твоим глазам и бровям, по складке на лбу и тяжёлому дыханию. И тогда я опускался на колени и прижимался лбом к твоему колену, не говоря ни слова, боясь отвлечь тебя от важных, наверное, мыслей. Ты всегда медленно гладил меня по волосам, и я чувствовал, как твои слёзы падали мне на щёки, а губы шептали тихое "Прости". Мы сидели так часами, пока ты не отталкивал меня, как плешивого пса. Я никогда не обижался, потому что знал, как тебе тяжело. Но очень волновался за тебя, потому что после такого ты всегда пропадал на час-полтора, возвращаясь ещё более мрачным, чем обычно. Мы почти никогда не говорили, потому что такие дни заменяли нам слова. Как долго это продолжалось? Не помню, совершенно не помню, а у тебя спрашивать не хочу, потому что тебе всё равно. По вечерам было ещё хуже. За окном темнело быстро, постоянно хотелось спать. Чтобы как-то себя занять, я садился на кухне и начинал играть свои песни. Нет, не так. Это были наши песни, я помню, как мы писали каждую из них. Музыка лилась сама собой, я пел громко, но всё равно слышал, как ты стоял за дверью, внимательно прислушиваясь к моему голосу. —Вадик? Ты молчишь, слышно только шаги и хлопок двери. Как всегда. Я тихо вздохнул. Ночью было даже не тоскливо. Было страшно. Мы садились под батареей в твоей комнате, я обнимал тебя за руку и ложился на твоё плечо, пока ты открывал очередную бутылку водки. Я даже не пытался отобрать её у тебя, потому что знал, что тебе так будет проще. Я тихо плакал, глотая слёзы и содрогаясь всем телом, но тогда ты обнимал меня. —Глеб, всё будет хорошо. И я тебе верил. Обнимал сильнее, прижимался всем телом, хотел дать тебе по красивому и грустному лицу, но верил. А потом отбирал у тебя бутылку, делая несколько глотков. Мы будем жить, я верю. Ты никогда не просил прощения. Я никогда не лез к тебе с вопросами. Но в наших коротких объятьях я чувствовал целые вселенные, к которым мы так стремимся. Кофе остывал на столе, а я всё так же верил в чудо.