Лучше бы ты сд*х, Джек Роллинз!

ТРИ ГОДА НАЗАД

Джека освободили только на следующее утро, всю ночь он провисел связанным. Неподалеку от него остывал труп бывшего охранника. От запаха паленой плоти и крови Джека мутило, спазмы то и дело подкатывали к горлу, но рвать его было нечем – желудок был абсолютно пуст. Прежде чем его отвязали, прошло, на взгляд Джека, не менее десяти часов. Он плашмя упал на пол, его никто даже не подумал поддержать. Кровь застучала в висках, руки нещадно заломило от поступившей в них крови. Сердце оглушительно бухало где-то в груди с такой силой, что, казалось, готово пробить собой грудную клетку и оказаться на полу. Джек не почувствовал, как его подхватили за руки, просто перед глазами замелькали белоснежные стены верхних этажей дома. Джека затащили в его комнату и бросили на кровать лицом вниз, у него не было даже сил положить свои ноги на кровать – они так и остались свешенными на пол. Джеку было настолько хуево, что он готов был стонать в голос. Через какое-то время, он сумел сжаться в комок и укрыться пледом. Его била дрожь и зуб на зуб не попадал. Как только он немного согрелся, сразу же провалился в полусон-полузабытье. Проснулся резко, словно от удара. Распахнул глаза и увидел перед собой Фавзи, стоящего возле кровати с убранными за спину руками. Египтянин сделал шаг вперед и откинул плед в сторону, открывая спину Джека. Он склонил на бок голову и прицокнул языком, а потом обратился к кому-то: - Обработайте ему спину. В поле зрения появился доктор, который делал Джеку обрезание и он невольно дернулся. - Тише, тише, - словно норовистого коня придержал его доктор. – Я не причиню вам боли. Он смочил ватный тампон и принялся невесомо водить им по спине Джека. Боли тот и правда не ощутил, хотя и был готов ней. В голове у него крутился вопрос, зачем Фавзи приказал позаботиться о нем? Семь месяцев не вспоминал, а тут вдруг проявил заботу. Наверняка придумал очередную мерзость. Фавзи тогда не задержался. А доктор еще наведывался в последующие дни, пока не подлатал Джека окончательно. А потом Джеку связали руки за спиной крепкой веревкой и погрузили во внедорожник. Привезли в пустыню. Вытолкали из машины и оставили стоять на жарком солнцепеке, а сами остались в кондиционированном воздухе машины. Джек огляделся: бежать здесь было некуда: кругом простиралось золотое песчаное покрывало, раскаленное до такой степени, что все живое стремилось спрятаться хоть куда-нибудь. Только Джеку податься было некуда. Через пять минут пот начал застилать ему глаза, а он его даже смахнуть не мог, так как руки у него были по-прежнему завязаны за спиной. К тому моменту, когда подъехал еще один внедорожник, одежда промокла насквозь, кожа приобрела красный оттенок. Из внедорожника вышел Фавзи, следом за ним слуга, который держал над головой широкий зонт. Джек мрачно покосился на него. Фавзи растянул губы в улыбке. - Я долго думал, что мне с тобой делать, - начал миллиардер. – И решил … - он замолк, ожидая реакции Джека, но тот стоял с каменным выражением лица. – Значит так, - продолжил Фавзи не дождавшись, - отпустить тебя я не могу, сам понимаешь. Но и держать в своем доме тоже больше желания нет. Но поскольку я уплатил за тебя бешенные деньги, то хочу, чтобы ты меня немного развлек. Правда в любом случае конец у тебя один. Ты умрешь. Однако выбор за тобой как это произойдет. В муках или быстро. Джек ухмыльнулся: какая щедрость. Мог бы просто бросить в пустыне, но как он понял, Фавзи жаждет зрелища. Интересно, что пришло в его злобную головешку. Между тем подъехал еще один мини грузовичок и из него вывели борзых и гиен, натасканных на охоту. Псари еле удерживали рвущуюся свору. - Думаю, ты уже догадался, - прищурился Фавзи. О да, Джек догадался, что его сейчас используют в качестве дичи, которую раздерут на части голодные звери, пущенные за ним по следу. Он насчитал пять собак и три гиены. - Что может быть прекраснее охоты? Чем опаснее дичь, тем престиж охотника выше. Такой как ты продержится долго и доставит мне массу удовольствия. О, я уверен в этом. Джек перевел взгляд на египтянина. - Ну что? Устроишь нам шоу? – с энтузиазмом вопросил тот. - Если не дашь себя поймать до захода солнца, то смерть твоя будет легкой, если не справишься, то умрешь в жестоких муках. И поверь на слово, то как я казнил урода, лапавшего тебя, детские шалости по сравнению с тем, что я придумаю для тебя. Джек дернул головой. - Если не побежишь ты, побежит Рамлоу, - зло бросил Фавзи, решивший, что американец снова показывает свой норов. – А ты посмотришь. А потом я сварю вас в одном котле и скормлю своим животным. Фавзи был умелым кукловодом и бил по больному. - Руки развяжете, мой повелитель? – с еле уловимой усмешкой поинтересовался Джек. Фавзи усмешку не заметил и кивком приказал освободить Джека. Слуга перерезал веревки на его руках и Джек передернул плечами и аккуратно, чтобы не спровоцировать ярость Фавзи, начал разминать онемевшие кисти. Прищурив один глаз, посмотрел на небо: солнце уже сдвинулось с зенита, значит сейчас около двух. Зайдет солнце в шесть. Ему нужно продержаться четыре часа. Без воды. Против зверюг. - У меня будет фора? – спросил Джек. Фавзи помедлил с ответом. - Ладно, так и быть. Полчаса, не более. - Я могу начинать? Фавзи посмотрел на наручные часы у себя на запястье. - Да. Время пошло. И Джек бросился вперед. Ноги утопали в барханах, песок просачивался в обувь, а там прилипал к вспотевшей коже и вызывал раздражение. Через час появились мозоли. Но Джек не позволил себе расслабиться, он двигался вперед, экономя силы, вспоминая все то, чему их учили в учебке. Голову пекло, ему нечем было ее прикрыть, пот тек градом, во рту все пересохло, даже слюны не было, нещадно хотелось пить. Сердце громко стучало в груди. А борзые с гиенами были уже неподалеку. Одновременно с лаем собак Джек расслышал шум ехавших за сворой внедорожников. Он успел подумать о том, что ему пиздец. Джек остановился и повертел головой по сторонам, решая как ему быть. С юга его догоняли внедорожники и борзые с гиенами. Недолго им понадобилось времени, чтобы отыскать в песках обессилившего человека… Зато с восточной стороны на Джека надвигался песочный туман. Тонкая пыль сначала мало заметная с каждой секундой становилась все плотнее и плотнее, заполняя пространство между небом и землей. Вскоре песчинки повисли в воздухе столь плотно, что за ними ничего невозможно было разглядеть. Джек с Броком однажды попали в такой. Ощущения не из приятных, даже вытянутых рук не было видно. И дышать нечем. Но Джек предпочел задохнуться без арафатки в песке, чем быть растерзанным сворой на потеху гнусной публике. Поэтому он ускорился, чтобы успеть нырнуть в густую пыль и скрыться от глаз преследователей. На ходу он стянул с себя рубашку и замотал ею свою голову. А потом зажмурился и шагнул в неподвижную завесу. Внутри нее он не остановился и продолжил свой путь. Если собаки и сунутся за ним, то Фавзи со своими прихвостнями - навряд ли, потому что смысла нет: собак они не увидят, а блуждать наугад в пелене неинтересно. Собаки рванули за Джеком. Он слышал их лай и шкурой уловил приближение. Из-за нулевой видимости он не заметил первую борзую, приблизившуюся к нему, но интуитивно выставил руку и, обхватив ее за шею, свернул, отбросил в сторону так, чтобы она попала во вторую приближавщуюся собаку. Та взвизгнула, замешкалась и Джек молнееносно свернул голову и ей. Оставалось еще три борзых и гиены. Джек был начеку, но на него пока никто не нападал. Джек был вымотан до предела, поэтому сел прямо на песок и замер, чутко прислушиваясь к звукам. Было тихо, и значит оставался шанс, что остальных зверей не пустили по его следу: Фавзи знал, что Джек никуда не денется и вернется, как только стемнеет. Из-за Рамлоу. Сквозь ресницы Джек наблюдал за солнцем, которое тусклым пятном пробивалось сквозь мутную пелену, он надеялся, что оно скоро начнет садиться за горизонт, потому что дышать становилось все труднее. Вместе с заходом солнца, пыль начала рассеиваться. Джек поднял голову и сквозь редкие песчинки увидел в сотне метров от себя внедорожники Фавзи. Люди в них сидели внутри и двери не открывали. Нехотя поднялся и, шатаясь, побрел назад. Когда расстояние сократилось до нескольких десятков, в его сторону бросились две борзые, получив приказ от своих хозяев. Джек не считал, что умереть под зубами своры будет легкой смертью, к тому же он выполнил условия задания и потому имел право рассчитывать на пулю в затылок, поэтому стоило первой псине приблизится к нему, как он ударил ее в нос и сломал шею. Не глядя на труп, тут же развернулся ко второй и толкнул ногой в грудь, отшвыривая в сторону. Борзая снова вскочила на лапы и бросилась к человеку, намереваясь вцепиться в него. Джек дождался, когда ее челюсти окажутся рядом с ним и технично запихнул в пасть кулак, а вторую руку опустил на шею, ломая позвонки. Отбросил на песок и не глядя на трупы животных направился к машинам. Дверцы машины отворились, и первым вышел Фавзи. Судя по его глазам, он был впечатлен. Даже в ладоши пару раз хлопнул. - Вау! – воскликнул он. Джек остановился перед ним. - Как ты меня убьешь? – спросил он. Фавзи задумался. - А знаешь, - начал он после некоторого раздумья, - я передумал. Я убью тебя. Но не сейчас. Джек вскинулся: - То есть? - Ты заслужил поощрения. Перед смертью, - ехидно ухмыльнулся миллиардер. - Садись в машину. Джеку не оставалось ничего иного, как выполнить приказ Фавзи. Он настолько вымотался, что всю дорогу тупо пялился в окно, даже не задумываясь о том, что там египтянин еще придумал. У особняка их встречал Али. Увидев, что Джек выбирается из внедорожника целым и невредимым, хоть и обгоревшим, Али поджал губы. - Разве ты не собирался убить его, Гамаль? – спросил парень у миллиардера. - Молчи, щенок, - вяло прикрикнул тот на него. – Я сам разберусь, что мне делать со своими вещами. - Но ты обещал мне вечеринку по этому поводу, - надул губки Али. - Будет тебе вечеринка, будет, - устало, будто это он провел пару часов в пылевом тумане, ответил Фавзи. Али кинул недовольный взгляд на Джека. - А что мы в таком случае будем отмечать? - Не беси! - Ведь ты уверял меня, что я больше не увижу этого урода в твоем доме! - Если тебя что-то не устраивает, проваливай, - ответил Фавзи и прошагал внутрь особняка. Джек как-то вяло подумал о том, что наверное это Али уговорил Фавзи избавиться от него. Было ясно как божий день, что парень ревнует. И вот это было странно. Слишком сладким был Али, чтобы Фавзи отказался от такого. Но поступки Фавзи логике в принципе не подавались. До сих пор у Джека в голове не укладывалось, что египтянин вывалил за него огромные деньги Пирсу. Джека отправили в душ и заставили отмыться. А потом в одном полотенце на бедрах привели в комнату, где уже расположились миллиардер с молодым любовником. Али косился недовольно, но рот открывать не смел, чтобы не нарываться лишний раз. Фавзи в длинном халате и домашних штанах сидел полуразвалившись в кресле и смотрел на Джека, который застыл на пороге. Он терялся в догадках, для чего его вызвали. Хотя тут и думать особо нечего – полуголый мужик перед двумя другими мужиками, которые явно собрались потрахаться. Только вот зачем им третий, да к тому же урод – непонятно. Миллиардер поманил Джека пальцем к себе. В одном шаге от египтянина Джек остановился. - На колени, - приказал тот. Джек опустился, а Фавзи достал их кармана халата пакетик с белым порошком. Джек с прищуром поглядел на Фавзи. Тот кинул пакетик Али: - Приготовь, - коротко бросил он. Парень вскрыл пакетик и высыпал содержимое на журнальный столик, ловко распределил на несколько дорожек и достал стодолларовую купюру, скрутил ее в трубочку и замер в ожидании распоряжений, хотя, Джек видел по его глазам, что парень испытывал сильное желание одним махом вдохнуть в себя белый порошок немедле0нно. Али был если не наркоманом, то на пути к этому. Сам Джек вместе с Броком иногда баловались кокаином в самом начале отношений, но когда это стало не слишком хорошо сказываться на их работе, Брок встал на дыбы, так как был перфекционистом того, что касалось службы. Без службы он не представлял своей жизни. Поэтому когда Джек стал слишком часто, по мнению Брока, предлагать поднять себе настроение с помощью порошка, командир решил расставить все точки на «i». - Если не угомонишься, вылетишь из СТРАЙКа и из моей постели, - заявил он, и было в его голосе что-то такое, благодаря чему Джек сразу поверил угрозе. Броком он дорожил. И выметаться из его постели желанием не горел, поэтому прекратил употреблять совсем. Фавзи тряхнул головой в сторону столика. - Давай. Я разрешаю. Джек слегка замялся, но видя, что Фавзи начал терять терпение, приблизился. Али с усмешкой подтолкнул к нему купюру. Джек взял ее и скрутил трубочкой. Пиздец как не хотелось, но рука Фавзи легла ему на плечо, и Джек вдохнул первую дорожку. Когда настал черед второй, он почувствовал, что теплые пальца Фавзи потянули с его бедер полотенце и легли на пах, замерев прямо на границе с членом. - Гамаль, позволь и мне, - промурлыкал Али, изнемогая от желания вдохнуть кокаин. - Давай, - кивнул Фавзи, начиная подниматься одной рукой к груди Джека, а второй массировать его яйца. – А потом присоединяйся к нам. Голову Джека миллиардер уложил себе на плечо. Сперва он чувствовал, как раб напряжен, но через некоторое время наркотик подействовал, и он расслабил свое тело. Фавзи уткнулся ему в шею и лизнул, вызвав из американца стон настолько сладостный, что захотелось услышать его еще раз. Поэтому Фавзи лизнул его снова. Стон не заставил себя ждать и член Фавзи дернулся вперед, упираясь в ягодицы, но преграда из легких трикотажных штанов не позволила войти в ложбинку. Вынюхавший все до последней крошки Али прижался к миллиардеру сзади и потерся о него. - Я готов принять тебя, мой господин! Фавзи отпихнул Али. - Ты не хочешь меня? – удивился парень, растерянно хлопая глазами. - Нет. - Но… - Я хочу, - перебил его Фавзи, - чтобы ты трахнул его. Джек дернулся: сквозь пока еще легкий дурман до него дошел смысл сказанного. Но Фавзи придержал рукой его горло. - Тише, тише… Ты же не хочешь подставить командира? Али поджал губы. - Я должен трахнуть это животное? - Цыц! Иначе уйдешь отсюда в чем мать родила. Али подул в нежное местечко за ухом Фавзи. - Хорошо, мой господин, как скажешь… Ты же знаешь, что я все сделаю ради тебя. - Вот и отлично. Фавзи сел на кровать, увлекая за собой Джека. Он разместился почти у самого изголовья и положил на свои колени голову раба. Ноги Джека остались лежать на остальной части постели. Али медленно снял с себя белую калабею и взобрался между раскинутых бедер Джека. На лицах обоих читалось отвращение, несмотря на принятый наркотик. Фавзи усмехнулся. - Начинай. Али поудобнее перехватил ноги Джека и прижал их к его груди с такой силой, что тот шумно выдохнул и пробормотал что-то себе под нос типа ругательства. Его твердый член прижался к дырке Джека, и он попытался его пропихнуть внутрь. У Джека давно никого не было, поэтому проход был тугим и если бы он не был обдолбан, то почувствовал боль. Но вместо боли - всего лишь легкий дискомфорт. Джек расслабился, это Фавзи почувствовал сразу же, так как продолжал держать его за плечи. Али вошел резко, чтобы выместить свою злость на человеке, которого Гамаль Фавзи почему-то не желал отпускать. Целый год Али дарил ему страсть, такую, что все остальное меркло по сравнению с ней. Но стоило появиться этой уродливой американской обезьяне и миллиардер начал отдаляться от Али. А ведь он буквально вынес его на своих руках из того заведения, в котором он исполнял танец живота. Али даже мечтать о таком не смел. Али решил, что он теперь будет властвовать в его сердце всегда Откуда тщеславному мальчишке было знать, что Фавзи был личностью увлекающейся, ищущей постоянно что-то новое. И если он на какое-то время забыл о несговорчивом пленнике, которого сумел приручить и потому потерял к нему интерес, то через некоторое время ему снова понадобились новые эмоции, но Али уже не вызывал их в нем. И именно в этот момент Фавзи увидел Джека. Он почувствовал приятное удивление: американец жив и даже в неплохой форме. Но вел он себя нагло (как и положено гидровцу), поэтому сразу же появилось желание поставить его на место, показать кто здесь хозяин и кто имеет право повелевать судьбами людей. Роллинза стоило проучить. И он это сделал с превеликим удовольствием. После чего он собирался поразмыслить над тем, что ему с ним делать дальше. Али уговорил тогда избавиться от американца, уловив своим чутьем в нем конкурента. Али был очень убедителен, поэтому Фавзи сдался. Он решил устроить для себя развлечение - собаки раздерут здоровяка на части у него на глазах. Отличное будет представление. Но все пошло наперекосяк. Роллинзу будто само небо послало песчаную бурю, из которой он вышел словно Каукет – бог хаоса. И не просто выжил, но и сохранрл силы. Как он свернул псу голову! Фавзи чуть не кончил на месте, вспоминая это. Жаль на камеру не заснял. Убивать американца расхотелось. И он решил впустить его в свою с Али жизнь. Для новых ощущений. И теперь Али давал ему эти ощущения. Как же приятно было наблюдать за его ревностью. С каким остервенением Али вколачивался в гидровца, желая причинить боль, а тот, обдолбанный, раскинув свои длиннющие ноги по разные стороны парня, лишь сильнее разводил бедра, да стонал от наслаждения. Возможно, потом он все же убьет Роллинза. Или Али. Миллиардер пока еще не решил кого точно. Фавзи протянул руку и огладил скулу американца. Надавил на шрам, символ его принадлежности ему. Шрам теперь навсегда с ним. Такие глубокие отметки невозможно убрать даже при помощи пластической хирургии. Американец запрокидывал голову, упирался затылком в член Фавзи, который уже давно стоял как каменный. Это причиняло боль миллионеру, но боль на грани наслаждения. Фавзи провел своими руками по бедрам пленника и тот выгнул спину, приоткрыл рот. Фавзи сунул туда указательный палец и потер о небо. Джек облизал его, причмокивая, будто что-то особо вкусное попробовал. Зрачки под его зарытыми веками ходили ходуном, скулы раскраснелись, влажные от пота волосы прилипли к вискам. Он был хорош. Не как Али, не этой приторно-смазливой красотой, а настоящей - мужской и грубой. Такого хотелось подчинить, с ним хотелось соревноваться и одерживать победу раз за разом. Фавзи привык всегда выходить из поединков победителем. Интересно, как бы смотрелся у его ног совсем ручной гидровец. Который подчиняется не из-за того, что его шантажируют жизнью любимого человека, а по собственной воле, потому что он сам тянется к нему, жаждет его. И чтобы в глазах его плескалась любовь со страстью, такой же всепоглощающей, какую только что прочел Фавзи в его на секунду приоткрытых глазах. Кого он представляет сейчас под коксом? Своего командира? Фавзи скрипнул зубами. Это ему не понравилось. Он бы предпочел, чтобы Джек представлял его, а не того, кого больше никогда не увидит. С легким стоном кончил Али, выводя миллиардера из размышлений. Он вытащил свой член и отошел на полусогнутых ногах. Из дырки американца вытекала сперма, он выгибал спину, требуя продолжения, крутил бедрами в надежде насадиться на член. Фавзи спихнул голову Джека на матрас и быстро скинул свои штаны, распахнул полы халата и вставил в задницу раба свой член, горящий огнем. Лихорадочно задвигался, сжимая пальцами бедра американца до синяков. Рука Джека потянулась к своему члену и начала его надрачивать. Они кончили почти одновременно, Фавзи лишь слегка опоздал, но спустя секунду, пойманный в тиски огненного нутра, его член тоже излился обильным потоком. Оргазм сотрясал его тело и Фавзи упал на Джека, все еще продолжая находиться в нем. Лицом своим он упирался ему в грудь. Когда силы вернулись к нему, он приподнялся на локтях и взглянул на раба. На ресницах Джека застыли капельки слез, а на губах блуждала едва заметная улыбка. - Люблю тебя, Брок, - прошептал он, сжимая в объятиях Фавзи. Как только Джек пришел в себя после дури, он непроизвольно отодвинулся от Фавзи, когда понял кто рядом с ним. Тот уже не лежал на нем больше, но сидел подле, полы его халата все также были задраны и член покоился на собственном бедре. Он смотрел, не отрываясь на Джека. Увидев его реакцию на себя, Фавзи прищурил глаза. - Строишь из себя целку, хотя на деле ненасытная шлюха? – зло спросил он. - Какая уж там целка, - хрипло усмехнулся Джек, сдвигая ноги вместе и пытаясь оттереть с них сперму ладонью. Фавзи вцепился в его бицепс со всей силы, оставляя кровавые полукружия от вонзенных когтей. - А ну посмотри на меня, - рыкнул он. Джек замер, а потом перевел взгляд на миллиардера. В его глазах Фавзи прочел мелькнувшую на мгновение ненависть и бешенство. Он бы голыми руками ему глотку разорвал, но знал, что за такую выходку пострадает Рамлоу, поэтому попытался скрыть истинные чувства, которые испытывал к Фавзи. - Мразь! – без замаха ударил своего раба египтянин. Голова Джека дернулась, из треснувшей губы засочилась кровь. Но он не сделал даже попытки отодвинуться. Просто облизнул губу и продолжил смотреть на своего мучителя. Фавзи встал, полы халата запахнулись, скрывая наготу. Он цыкнул на Али, сидящего возле кровати и попытавшегося было подползти к нему, и позвал охранников. Распорядился, чтобы те отвели Джека в душ, а после к нему в спальню. - Неужели ты опять будешь ебать это чудовище? – не выдержал Али. – Ты же обещал мне избавиться от него! Фавзи, даже не взглянув на молодого любовника, вышел из комнаты. Джека повели в душ. Когда его обнаженного доставили в спальню Фавзи, тот уже ждал его там. - Вот сюда, - кивнул он на противоположный угол спальни. Джека подвели куда велено, и он увидел тонкий коврик возле стены и крепкую цепь. - Что за?.. – вскинул голову Джек, уже вполне отошедший от наркотиков. Но закончить ему не дали, толкнули так, что он упал на колени и на него навесили ошейник. Когда охранники ушли, Фавзи с охотой пояснил: - Будешь жить тут, пока я не придумаю, что с тобой делать. Изо рта Джека чуть не сорвалось ругательство, но он вовремя прикусил язык. «Лучше бы меня разорвали псы в пустыне», - подумал Джек. Все то время, что Фавзи проводил в своей спальне и бодрствовал он не сводил глаз с раба, сидящего на подстилке возле его кровати. Джек не возражал, когда Фавзи ставил его раком и брал сколько хотел. Но на все ласки Фавзи его член не реагировал. Если еще год назад у него иногда вставало на египтянина, то сейчас ничто не помогало. Фавзи всякий раз, когда его попытки придать «жизнь» болтающемуся лоскутку кожи между ног, претерпевали фиаско, злился и пинал Джека по всему, до чего удавалось дотянуться. Джек почти не закрывался, ему остоебенила такая жизнь, и он надеялся, что Фавзи наконец-то прибьет его. Но тот всегда останавливался, наградив всего лишь дюжиной ударов. Было больно, но не смертельно. А еще больше было унизительно. С тем, что его насиловали, он уже за прошедшие годы как-то смирился, но вот то, что его, бывшего агента СТРАЙК и ГИДРЫ, посадили на цепь, било по чувству собственного достоинства как железным обухом. Иногда Фавзи развлекался прямо у него на глазах с Али. Когда удовлетворенный Фавзи потом засыпал, мальчишка смотрел на Джека, и в его взгляде была такая ненависть, будто он готов был разодрать Джека голыми руками на мелкие кусочки. Джек одно время надеялся, что он сорвется и сделает это, и даже специально провоцировал. Но Али не рискнул. Видимо в памяти засела расправа над охранником, дерзнувшим покуситься на Джека. Часто Джек просыпался по утрам от того, что Фавзи пожирал его глазами. Тягуче, не мигая, он словно обдумывал что-то. Что именно Джек понять никак не мог. Фавзи для него вообще был закрытой книгой, более непонятного человека на свете он не встречал. Фавзи всю голову себе сломал, решая как заставить американца полюбить себя. Ему не терпелось, чтобы тот сжимал в объятиях его, не представляя никого другого, чтобы глаза Роллинза загорались от того, когда он видел своего господина. И все это было искренне, без игры и фальши. В итоге Фавзи решил обратиться к психологу. Психолога он выбирал долго и придирчиво. Ему нужен был особый человек: профессионал своего дела с большой буквы, но не слишком щепетильный в вопросах этики. В итоге он нашел такого через два месяца. Мистеру Смиту, англичанину по национальности, удавалось распутывать самые трудные случаи и вдохновлять на победы самых отчаявшихся людей. Практически ни одной осечки за тридцать лет профессиональной деятельности. Смит обожал деньги и поэтому когда к нему обратились с деликатной просьбой, долго не раздумывал. - Мне сказали, что дело весьма щекотливое, - начал он, сидя в кабинете перед египетским миллиардером. - Именно так. Мне рекомендовали вас как человека, занимающегося своим делом и не задающего много вопросов. - Ну кое какие вопросы мне все же придется задать. Хотя бы о том, кто мой пациент. - Вы его вскоре увидите, если вас не будут смущать условия работы. - Я весь внимание. - Вы можете требовать все, что угодно, любую помощь... Но мне нужно, чтобы вы заставили одного человека изменить ко мне свое отношение. - Насколько этот человек, кх… не благоволит к вам? - Настолько насколько это вообще возможно. Убил бы с особой жестокостью, я думаю, если бы мог, - усмехнулся Фавзи. Смит постучал указательным пальцем по подбородку. - Прежде чем давать какие-либо обещания, мне нужно хотя бы раз увидеть этого человека и поговорить с ним, чтобы составить впечатление о масштабах предстоящей работы. - Так вы беретесь за дело? Учтите, если вы его увидите, обратной дороги не будет. - Что ж, я люблю сложные дела. - Вот и славно. И Фавзи нажал на кнопку. Тут же загорелся опустившийся из под потолка экран, на нем появилась его спальня. Камера охватывала все помещение, поэтому прислонившегося к стене обнаженного Джека было отлично видно. Если психолог и был удивлен, то вида не подал. - Вы можете увеличить его лицо? – попросил он. - Конечно. Смит вглядывался в мужчину на цепи. Глаза у него были безжизненными, он смотрел в окно на противоположной стене спальни. Со своего места он наблюдал за кусочком голубого неба и кустами роз. Лицо его было изможденным. Он если и не смирился окончательно, был близок к этому. Что ж, с таким клиентом можно начинать работать, результат не заставит себя ждать. - Как давно он в таком положении? - Вы имеете в виду на цепи? - И это тоже. - Он у меня три года. Сперва держал его в отдельной комнате, последние два месяца вот так, потому что бесит несказанно. Хочется наказать его за все мои страдания. - А заодно добиться симпатии? – уточнил Смит. - И это тоже, - вздохнул Фавзи. - Тогда немедленно отпустите его. - Но… - Если вы не хотите испортить все еще больше, чем уже это сделали, - жестко перебил Смит. И мягче добавил, увидев, что миллиардер недовольно вскинул голову. – Это же в ваших интересах. Не настраивайте его против себя. Мне и так придется изрядно потрудится, чтобы вложить ему в голову мысли о том, что вы для него самый лучший на свете. - А это возможно? - Возможно все, если вы не будете мне мешать и станете прислушиваться к моим словам. - Хорошо. В тот же день Джека перевели из спальни Фавзи в его комнату, в которой он провел два года и которая в последний, третий, год стала его темницей. Когда он снова оказался там, кадык у него дрогнул, хотя лицо и осталось бесстрастным. Смит, наблюдавший за ним по видео, отметил этот факт. - Отлично, - прокомментировал он Фавзи, - ваш пленник подавлен, а раз подавлен то не будет особо сопротивляться. Хотя видно, что это сильный человек. Но, похоже, он исчерпал все свои ресурсы и значит его уже можно начинать обрабатывать. Смею предположить, что он бывший военный. - Почти угадали. Не последний человек в иерархии вояк, скажем так. Был. Смит кивнул. - Я так и подумал. У него мощное телосложение, но из-за того, что вы практически не спускали его с цепи, он похудел и мышечная масса ушла. Вам важна его физическая форма или займемся сперва головой? - Всем сразу. Мне не нравится то, как он сейчас выглядит. Пусть делает физические упражнения. А вы вложите в его голову правильные мысли. - Задача мне ясна. Позвольте приступать? - Конечно. Смиту для работы выделили кабинет, в который приводили пленника каждый день. Психолог действовал категорично и с абсолютной уверенностью в каждом своем слове и жесте. С самого начала он дал понять Джеку, кто тут главный. Джек не спорил и сразу же раскусил в нем мозгоправа. В СТРАЙКе их научили как держаться с подобной публикой. Сперва психолог попытался вызвать Джека на откровенность, но тот хоть и шел на контакт (его предупредили, что он не имеет права отмалчиваться), в душу к себе не пускал. И сразу же отметил высокий профессионализм доктора. Фавзи расщедрился на крутого специалиста, черт бы его подрал! С таким будет ох как непросто. Остаться при своем уме и своих мыслях, практически невозможно, если в дело вступает специалист высочайшего уровня. Но Джек постарается. Больше всего на свете он не хотел, чтобы ему влезали под черепушку и вносили те мысли, о которых он бы сам никогда не подумал. Ему мечтал уйти из жизни, когда Фавзи наиграется им вдоволь, оставаясь собой, а не зомби. Он надеялся сохранить себе свою память. Он боялся забыть Брока. Смит пытался нащупать слабину Джека. Фавзи рассказал ему, чем держит в повиновении эту машину для убийств, но доктор считал, что кроме его бывшего командира и любовника должно быть что-то еще, на чем можно сыграть и добиться желаемого результата. Поэтому он тактично задавал вопросы, а Джек хоть и отвечал, но все же Смит чувствовал, что пробиться за определенную черту он не может. Слишком сильным противником оказался американец. И тем не менее Смит составил психологический портрет Джека. Джек не был лидером по натуре, он прекрасно себя чувствовал за спиной командира-любовника и на первые роли выходить не стремился. Смит уточнил у Фавзи, перед которым отчитывался ежедневно о результатах, что из себя представлял бывший командир. Без подробностей ему дали психологический портрет бывшего командира. Всю ночь Смит изучал его, а на утро перед сеансом невзначай обронил, что гипер активные люди не могут долгое время находиться с молчунами в каких бы то ни было отношениях. Да, безусловно, ненадолго они могут потерпеть их в силу каких-то причин, но рано или поздно произойдет разрыв. А если нет, то гипер активные люди в таких отношениях начнут угасать и чахнуть. В следующий раз он повторил эту мысль другими словами уже в конце их сессии и упомянул, что молчуны никому особо не интересны. Мало помалу Смит вливал в Джека неуверенность. Если человеку изо дня в день внушать то, что он никому не нужен, то рано или поздно он в это поверит. А то, что Джек еще до плена не обладал высокой самооценкой, сыграет ему только на руку. Смит обожал работать с человеческими комплексами. Он не только поднимал клиентам уверенность в себе, но мог также ловко низвести их. Затем Смит начал внушать Джеку, что он нужен только Гамалю Фавзи, который реально заботится о нем, потому что его привлекают такие молчуны как он. Джека так и подмывало уточнить: а что, держать человека на цепи это и есть проявление истинной заботы? Но он не осмелился зубоскалить. Он прекрасно понимал какую тактику выбрал психолог. Наверняка и Гамаля Фавзи научил как себя вести. Ведь не с проста же Фавзи перестал быть говнюком и не старался в сексе больше причинить ему боль. В итоге все это дало свои плоды, как бы Джек не старался абстрагироваться от внушений психолога. Так Смит посеял первые сомнения в голове Джека. Затем ненавязчиво, тактично, бережно подтолкнул Джека к мысли, что бывший вздохнул с облегчением, когда с его горизонта исчез вечно смурной заместитель. И однажды Джек поймал себя на том, что Фавзи не вызывает у него той ненависти, которую он испытывал к нему несколько месяцев назад. Нет, он не воспылал к нему вдруг чувствами, но и отвращения больше не испытывал. Спокойно переносил его поцелуи, его желание сделать ему хорошо. Он еще ни разу полноценно не кончил под ним после возобновления отношений, но его член хотя бы начал проявлять хоть какую-то заинтересованность в происходящем, а не висел поникшим. Он уже не шел в спальню Фавзи как на Голгофу. Сердце в его груди не колотилось словно бешенное в желании убить урода, отнявшего у него свободное будущее с Броком. Ведь такие как Брок с такими как Джек долго не задерживаются. Сопротивление Джека ослабевало по мере того, как Смит целенаправленно и регулярно промывал ему мозги: Джек ничто, без Фавзи не имеет смысла жить, он должен радоваться, что судьба свела их вместе. Они созданы друг для друга, пусть даже Джек сейчас так и не считает…