Гараж

      Когда на твой телефон пришло безобидное на первый взгляд сообщение от Чонгука, ты и представить не могла, чем закончится сегодняшний день.       Замыленным взглядом после короткой дневной дрёмы еле разобрав на экране буквы, чтобы собрать их в слова, ты почувствовала, как сердце сделало кульбит, затем нырнув тебе в самые пятки.       «Выгляни в окно».       Очутившись возле вышеупомянутого окна в мгновение ока, ты трясущимися от волнения и предвкушения руками дернула занавески в разные стороны, открывая вид на улицу перед домом.       У дороги стоял Чонгук, опираясь своими накаченными ногами о байк позади него. Тот блестел после недавней мойки, призывно посверкивая в свете зажегшихся уличных фонарей и ещё не до конца спрятавшегося за горизонтом солнца. Перехватив шлем одной рукой под локоть, другой рукой парень набирал тебе следующее сообщение.       «Покатаемся?»       Прочитав смс, ты встретилась с Чоном взглядами и прикусила нижнюю губу, не в силах сдержать вызванную столь приятным и неожиданным сюрпризом улыбку. Тебя будоражила мысль о том, что впервые за неделю вам удастся провести время наедине в полной мере, да и к тому же покататься на чарующем металлическом коне Чона. Хотя сегодня ты была готова сразу приступить к другим, более пикантным скачкам, и ты явно знала, на какую лошадку ставить.       Он встретил тебя в вечерней прохладе, мгновенно утягивая в чувственный глубокий поцелуй, способный передать все накопившиеся у него за последние дни эмоции. Он немыслимо скучал по тебе, как в бреду вспоминал вкус твоих губ и тепло твоих рук. Чонгук трепетно обнимал тебя за талию и прижимал к себе, заставляя носом уткнуться в холодный воротник его кожаной куртки.       Чон был ненасытным. Ластился безустанно, вновь и вновь припадая к желанным губам, греясь о чужие уста, деля момент на двоих, чтоб отпечатался в памяти этим живящим поцелуем, зыбким дыханием, твоими подрагивающими пальцами на его скулах.       Долгое катание по сумрачным улицам города остужало кровь в жилах. Ты продрогла до костей, но словила кайф, несравнимый с тем, что ловит самый отпетый наркоман в подворотне. Ты помнишь ветер, острыми движениями оглаживающий твои оголённые участки тела, стан Чонгука, за который ты держалась всю дорогу, и сотни проносящихся мимо огней вывесок, витрин, гирлянд, фар машин.       На долгой светофорной остановке тебе удалось щёлкнуть любимого на память с помощью плёночного фотоаппарата. Это был его подарок на твой день рождения. С тех пор ваше маленькое хобби — фотографировать и проявлять плёнку, чтобы потом любоваться получившимися атмосферными снимками.       Вы остановились у маленького магазинчика недалеко от дома Чонгука, взяли несколько баночек пива и двинулись прямиком в объятия гаража Чона, в котором он проводил большую часть своего времени. Впрочем, как и ты теперь.       Там всё было обустроено для комфортного проживания, хоть прям там бери и ночуй. Но вы с Чоном просто-напросто сбегали туда подальше ото всех, в свой уголок мира, в последнее пристанище, где вы пили дешёвое пиво, закусывали снэками, смотрели фильмы и ржали в голос, совершенно друг друга не стесняясь.       А ещё трахались. Много. Долго. И бесконечно хорошо.       Пыльная тумба, заваленная разношёрстными болтиками и гаечками, безбожно трясётся под вами, ходит ходуном, но вам абсолютно всё равно на это. Чонгук трахает тебя, как в последний раз, на нём одежда вся намокла, пропиталась потом и запахом твоих духов, вы даже не удосужились раздеться, Чона раздражают тряпки, но останавливаться, чтобы сбросить их, нет ни желания, ни времени.       — Чонгук, — на выдохе стонешь ты его имя. В нём запечатана вся мольба, всё желание раскрывается ароматным бутоном. Чон замедляется, зажимает твои бёдра крепко в ладонях, словно в тисках, и волнами катает на своём члене, прижимаясь лбом к твоему и падая глазами вниз, к точке вашего соития. Тебя от этого обдаёт приятным жаром, отчего только сильнее обхватываешь парня мягкими стенками.       — Блять, — у него крышу срывает с того, какая ты сладкая, какая ты послушная и гибкая, и всё это исключительно для него одного, он тобой завладел полностью и безвозвратно, а ты и не против вовсе.       Подхватывает под ягодицы, заставляя соскользнуть на члене до самого его основания и утопить в себе желающий вырваться наружу ошалелый писк, но вместо него всего-навсего открываешь рот в немом крике и жадно насыщаешь воздухом лёгкие. Чонгук сам от ощущений брови на переносице сводит, пока несёт тебя на маленький чёрный диванчик неподалёку. Аккуратно устраивает твою голову на подушке, следит за тем, чтобы ты не ударилась о подлокотник, следом возвращает неистовые фрикции, продолжая качественно вколачиваться.       Ты стараешься подмахивать, когда чувствуешь, как головка проезжается неоднократно по заветному месту глубоко в тебе. Машинально накрываешь клитор пальчиками и растираешь его нежно, сверху слыша мужские хрипы. Это только подливает масла в огонь: голос у Чона ангельский, его стоны слушать — сплошное удовольствие, самый большой риск заработать сахарный диабет для тебя. Чон видит, что ты на грани, лезет кусаться беспрестанно, то сосок подцепит зубками, то языком по губам широко мазнёт. Ты под ним плавишься, словно восковая свеча под огнём. Свободной рукой цепляешься за его мокрую шею, не желая отпускать от себя ни на миллиметр, и содрогаешься в умопомрачительном оргазме, резко сводя ноги и что есть мочи впиваясь пальцами рук в обивку дивана.       У Чона от ритмичных сокращений твоего влагалища ноги подкашиваются, однако парень не теряет хватку, теперь уже свои длинные грубые пальцы укладывает тебе на клитор и принимается надрачивать в бешеном темпе. Ты взвизгиваешь, тебя бьёт крупная дрожь, ты смотришь на парня полными обожания и шока глазами.       — Что ты... Я ведь только кончила... Не надо... — хрипло шепчешь ты, извиваясь во все стороны, лишь бы уйти от оглушающих ласк, лишь бы соскользнуть с горячего члена.       Чонгук ухмыляется не по-человечески, возобновляя толчки, доводя вас обоих до окончательного исступления. Наконец, он мощно дёргается пару раз, откидывая голову назад, и изливается в презерватив.       Ты успеваешь немного прийти в себя и ныне довольной кошкой наблюдаешь за подрагивающими ресницами закрытых глаз Чонгука. Ты осматриваешь его амурно, будучи не в силах налюбоваться. Его чёлка мокрая, как после душа, а одежда плотно прилегает к телу. Приходишь к несложному умозаключению, что Чонгук после секса — твой любимый Чонгук.       Внезапно тебе в голову приходит абсурдная и глупая идея. Ты на ватных ногах подскакиваешь с дивана, долю секунды наслаждаясь приятной ломотой во всём естестве, а затем направляешься к стоящему неподалёку байку Чона, чтобы взять шлем. Разворачиваешься и, глазами обнаружив свою «бананку», подлетаешь к ней, оставленной на полу у дивана, чтобы выудить оттуда плёночный фотоаппарат. Озорно поглядываешь на Чонгука, что старательно завязывает презерватив, и окрылённая подходишь к нему, чтобы собственноручно надеть ему на голову шлем.       — Что ты делаешь? — фырчит парень, тихо посмеиваясь, но послушно наклоняясь, чтобы тебе было удобнее напяливать на него этот сымпровизированный головной убор.       — Хочу сделать памятное фото, — искристо улыбаешься и смеёшься ты. — Стой... Улыбочку! — по гаражу разносится звук затвора старенького фотоаппарата.