Это обычный сон!

       — Вы уверены, что это сработает?        — Определенно! — в голос ликуют парни, подвязывая одну из бомб-вонючек.        Элис, стараясь не уронить склянку с искрящимся зельем цвета говна, с прищуром наблюдает за их ловкими руками. Один, раскрыв ладони, держит упакованную бомбочку, едва сжимая, второй же завязывает узелок, скрепляя бумагу. Как её в это втянули вы уже в курсе. Хотела ли этого сама Элис — сто процентов нет.        Ярко зелёные глаза сверкают недоверием от всей ситуации и она старается как можно быстрее переварить информацию, попутно скользя взглядом по их длинным пальцам. Улыбка на лицах Уизли, достаточно озорная, на первый взгляд, и такая же придурковатая, как собственно и сам план, который они придумали.        — Ты ведь не забыла заклинание, Потти? — парень склоняет лицо вправо, и пряди цвета апельсина весело скачут на его макушке.        — Я не старуха, Фред, чтобы всё забывать спустя пять минут. — Она сложила руки на груди, и едва нахмурилась.        — Я бы так не сказал.        — Ещё одно слово, Уизли, и я похороню тебя вместе с этой склянкой. — Девчонка двумя пальцами взяла бутылочку, и опасно держа её на высоте, стала покачивать из стороны в сторону.        Не то, чтобы её это оскорбило до глубины души, но сравнивать себя со старухой она не позволит, даже если в шутку. Хотя такие «шутки» Фредди использовал довольно часто, в отличие от своего младшего брата. Джордж был более спокойным на этот счет и понимал когда шутки бывают настолько обидными, что не стоит их даже произносить, ну а Фреда это просто не заботило. Любой час, любой день — очередная шутка и плевать, что она не к месту. В этом и был обаятелен Фред. Все малолетки Хогвартса — да и не только малолетки — бегали за этими старшекурсниками, словно собачки. Ох, эта щенячья любовь, аж блевать тянет.        За свою двадцати трехлетнюю жизнь в реальности Элис была влюблена три раза и прекрасно понимает, что это такое. Все эти три раза — не были успешными, и никогда не смогли бы быть другими. Сначала она была точно такой же собачкой, стараясь привлечь внимание старшеклассника, затем влюбленность в свою тихую одноклассницу с последней парты, с которой они на протяжении года скрывали отношения, юркаясь в самых потаенных местах школы. И конечно, последняя, которая причинила куда больше боли, чем все остальные.        Когда влюбленность, так сильно переросла в любовь, что ты старалась не замечать всё то отчаяние, что он приносит тебе, дружески приобнимая со спины или целуя в макушку. То опустошение, которое ты стала чувствовать, когда он стал рассказывать как у него всё хорошо со своей бывшей. И конечно, то что ты пыталась это принять. Принять, что он счастлив и без тебя и что ты не хочешь рушить его счастье. Что это то, что ему действительно нужно.        И спустя пять лет ты всё равно продолжаешь вспоминать его с грустной улыбкой на губах, все его прикосновения. И, кажется, что эту любовь уже не искоренить. Что она так и останется с тобой на всю жизнь и в каждом прохожем ты будешь искать его. Такого же. И тебе ещё очень повезет, если заново сможешь полюбить, а если нет, то… То просто асталависта!        — Элис!        — Что?        Парни чуть присели, чтобы их лица оказались на одной высоте с её. Теплые шершавые пальцы Джорджа касались левой щеки, а на правом плече увесисто лежала ладонь Фреда. Они смотрели в её глаза, не отрываясь, и с неким беспокойством, как будто она собралась прямо тут помирать. Поттер же, в свою очередь, метала взгляд от одних голубых глаз к другим, от светлых к темным и наоборот. Волшебница поджала губы в непонятках и продолжила гляделки, демонстративно вскинув подбородок. Дышать стало тяжелее, то ли это жар от их рук проникал под кожу, то ли температура от недавней ночной прогулки. Все извилины в мозгу Элис голосуют исключительно за второй вариант.        — Да, что случилось, Уизли? — она громко окликнула их, отчего те дернулись и вновь встали ровно, попутно убрав руки.        Гриффиндорцы переглянулись, посылая друг другу мысли на расстоянии и усмехнулись. Что у них за Менталочка, понять до сих пор нереально. Мало того, что фразы заканчивают друг за друга или говорят одновременно, так ещё и одним взглядом переговариваются. Жесть.        — Мы подумали ты уснула с открытыми глазами.        — Стояла, бубнила себе что-то под нос.        — А вот что, не расскажешь нам? — пятикурсники по-кошачьи прищурились, стоя в тени огромной статуи в виде горгульи.        — Просто гадала, почему на голову мне свалились именно вы, а не профессор МакГонагалл. — Она скептически приподняла бровь, проглатывая комок в горле, — Ещё вопросы или начнём?        Шутники хмыкнули, как всегда растянув лыбу на пол лица. О чём они думали в тот момент — хрен знает. Да и их улыбка, если честно, хорошего никогда ничего не несет. Она выглядит скорее наглой и пронырливой, нежели дружелюбной. Эти рыжие клоуны вышли из тени, крадясь в правый коридор, и стали заламывать пальцы. По-видимому, либо готовились к шутке, либо решили просто повыпендриваться. И то, и другое не дало особого эффекта.        — Что топчитесь, как курицы на несете?! — громко, насколько это было возможно, шептала вслед. — Начинайте!        — Имей терпение, Поттер!        — Не твой зад ведь сейчас в опасности!        Девушка громко вздохнула и закатила глаза. Тоже мне! Как будто они от Филча не убегут, с их-то дыхалкой. Если Поттер еле как поднимается в собственную комнату с отдышкой, этим — хоть бы хны. Между прочим комната находиться на пятом, мать твою, этаже! И ладно если бы был лифт или это их магическое перемещение тела — трансгрессия. Да она согласна даже на крученные лестницы! Но пятый, мать вашу, этаж! Чем старше — тем выше. Вы что в Хогвартсе спортсменов одних выращиваете, чтоб их на олимпиаду отправлять или всё-таки магов?        — Готова, Поттер?        — Да, готова-готова! — шикнула она из-под горгульи.        Уизли начали шуметь. Колотить по стенам и полу подготовленными бомбами, при этом напевая что-то озорное. Грохот стоял такой, что чуть-ли не война началась. А запах оставлял желать лучшего. Тухлые яйца вперемешку с чем-то кислым. Как их не выворачивает от этого «приятного» аромата для Элис остается загадкой Вселенной, потому что её даже издалека начинает подташнивать. Увесистый ком встал в горле и кажется сейчас вырвется наружу. Она подавляет желание выплюнуть собственный завтрак и проглатывает слюну, закрывая рот ладонью.        Сумасшедшая выдержка        — Что там твориться, Мерлин меня раздери?!        Из двери неподалёку раздаётся оглушающий крик. Филч чуть-ли не падает со своего насиженного места и выползает на карачках из собственного кабинета — коморки, по-простому. Брови его образуют одну линию, он громко и протяжно дышит, что ноздри крючковатого носа становятся огромными кругами. Проплешина блестит от пота в свете солнца, а кривые зубы образуют грозный оскал. Морщины выгнулись в такие узоры на лице, что, мне кажется, никто не сможет это повторить. Вверх, вниз — о эти прекрасные старческие извилины! Вслед за «надзирателем» вылетает кошка — Миссис Норрис. Она шипит, а шерсть встает дыбом от самой макушки до хвоста.        — Я вас сейчас отхлестаю, поганцы! — мужчина быстро, как это возможно в его-то возрасте (дай бог, не заклинило от таких поз), поднимается и бежит вместе со своей «спутницей» за выше названными рыжими «поганцами», пока те кидают в их сторону бомбы-вонючки.        Как только они скрываются за поворотом и крики стихают, Поттер подбегает к двери. Резким движением она откупоривает склянку и… Засматривается на ящик. Что-то тянет её туда неосязаемой силой. Она пытается подавить это желание взять то, что там находиться, но не получается.        Филч скоро придёт! Но тело не слушается. Она подходит ближе, ставит склянку на стол, а руки сами тянутся открыть ящик. Она уже поднимает пожелтевшие от времени бумаги. Зацепляется пальцами за что-то холодное и выхватывая, приходит в сознание.        В ладони зажато что-то круглое, обдающее холодом кожу, наверное какое-то кольцо, но на разглядывание нет времени. Элис спешит к двери, попутно хватая склянку. Небольшая капля проливается на бумаги, а пробка вылетает из кармана. Перешагивая порог, она слышит издалека бурчание завхоза. Волосы у корней встали дыбом. Вот-вот и он увидит её, и тогда наказания не избежать.        — Чтоб тебя! — бурчит под нос и выливает тягучее зелье — такое же вонючее, как и бомбы.        Последняя капля падает на порог и растворяется в каменном полу, под усиливавшееся мужское кряхтение. Едва она запрыгивает в тень статуи, как Филч быстрым шагом выныривает из-за поворота и направляется к двери, неся питомца на руках. Полу-согнувшись, Поттер распихивает вещи по карманам мантии и вытаскивает оттуда волшебную палочку. Гриффиндорка тяжело дышит, и закрывает рот рукой, чтобы издавать как можно меньше звуков. Сердце усердно пробивает грудную клетку, а легкие хватают воздух так быстро, будто она только что подверглась удушью.        Девчонка впервые пробежала стометровку настолько быстро, что наверное ей должны завидовать чемпионы по «спринту». Физрук должен поставить ей пять, за такие старания! А она сама должна поучаствовать в соревнованиях «Кто быстрее сбежит от злого старика». Она сама от себя такого не ожидала. Вот что делает страх. Или это был аффект? Не особо важно. Главное, что она спасена собственными ногами и это уже радует. Хоть здесь её ленивая срака не подвела.        — Чертовы Уизли! Ну ничего, дорогая, однажды, мы до них доберёмся! — старик поцеловал кошку в шерстяную макушку, — Надеюсь, Дамблдор разрешит их подвесить на цепи.        Филч пробирается в комнатушку, так благородно выделенную ему самим Дамблдором. Хоть он и плететься, еле перебирая костлявые ноги от усталости из-за погони за маленькими Гриффиндорскими «клоунами», идет он достаточно быстро или же это время несётся со скоростью света. Он продолжает бурчать себе под нос, при этом милуясь со своей спутницей, девчонка же, в этот момент, пригнувшись, опирается на ледяную статую.        Она настолько сосредоточена на завхозе, что даже не слышит ничего вокруг, кроме оглушающе громких шагов старика. Если сейчас она залажает, близнецы на неё всех собак спустят. И длиться это будет невъебически долго. Ещё одну бессонную ночь, как несколько недель назад она не выдержит. Болтают и болтают. Элис тогда еле как выпуталась из кокона одеял, что они создали и быстро метнулась в женскую спальню. Сказать, что Гермиона была в шоке, обнаружив в пять утра под боком сопящую Поттер, это ничего не сказать. Спасибо создателям, столь прекрасной школы, что они заколдовали лестницу в женские спальни, а то бы она не выжила.        — Ну, и что? — от теплого дыхания над ухом с двух сторон, она подпрыгнула на месте.        Хотела вскрикнуть, да только две огромные лапищи зажали рот, мол, молчи. Она с выпученными глазами, глядит перед собой и руки «нахалов» не дают оглянутся. Рука с палочкой так и осталась вздернута вверх, намереваясь пульнуть заклинание в обидчиков.        — Не кричи. — Слева раздался едва хрипловатый шепот, пока справа один из братьев тяжело дышал. — Это всего лишь мы.        Поттер кивнула, подаваясь сопротивлению рук, и её выпустили из захвата. Она сглотнула слюну, потому что, мать вашу, нельзя так пугать! Перенервничала девочка! Сначала от собственной тупости, а теперь ещё и от вас двух рыжих оболтусов. А если бы она действительно успела пульнуть заклятие — всё бы насмарку!        — Больше так не делайте. — прошипела Гриффиндорка, злобно посмотрев на каждого из парней. — Никогда!        — Ничего не обещаем, Поттер, — они смачно пожали плечами, и с ухмылкой дьявола, прикрыли свои небесные глаза. — Но тебе стоит поторопиться, если не хочешь провести с нами ещё одну бурную ночь ~        — И без вас знаю. — она демонстративно отвернулась от них, и прищурившись проговорила, когда Филч ступил своими обшарпанными, расклеивающимися ботинками на «помеченную» зону. — Ut Bogged Descendit!        Маленькие белые искры побежали из палочки по полу. Лужица засветилась и Филч чуть ли не предал своим и без того коричневым штанам новый, более яркий окрас. Кошка обосралась не меньше, спрыгнув с рук хозяина в комнату и пронзительно зашипев. Камень зашебуршил под ногами завхоза и, превратившись в вязкую белую жидкость, стал тянуть его вниз.        Эти белые пески утягивали его все ниже и ниже, пока мужчина не погряз в древних булыжниках по самую грудь. Ноги его болтались в небытие второго этажа, а руки в панике цеплялись за твёрдый валун рядом. Он пытался подтянуть себя костлявыми пальцами, но только скреб ногтями забившуюся в расщелины грязь.        — Rigéscunt. — прошептала Элис и под взмахом палочки Филч остановился. Она состроила гаденькую ухмылку и развернулась к парням, склоняя голову на бок, — Какая жалость, что сегодня, мальчики, бурная ночь будет только у вас двоих.        Поттер вильнула бедрами и гордой походкой, отстукивая кедами, вошла в тайный проход. Близнецы с удивлением смотрели ей вслед. Их «гриффиндорское чутье» почуяло неладное, что кулаки неосознанно сжались. Они были озадачены этой улыбкой. Никогда прежде парни не видели такую Поттер с «Малфоефской» ухмылкой, от которой им хотелось разукрасить наглое лицо слизеринца своими кулаками. Малфой бесил одним своим присутствием, но этот жест от Поттер вызывал лишь недоумение и растерянность.        В один момент им показалось, что перед ними действительно стоит этот аристократичный крысеныш, а не лучшая подруга. С каждым днём в течение этих трех месяцев изменений в характере всё больше и больше.        Поттер перестала есть клубничное варенье, хотя раньше его обожала настолько, что съедала аж три булочки на завтрак, обед и ужин. Перестала спать с плюшевым мишкой, которого ей подарили покойные родители в три года. Часами заседала в библиотеке, зачем-то повторяя пройденые заклинания, а затем уходила в женский туалет опробовать их. Окрасила все свои радужные и вырвиглазные вещи в чёрный. Молчала.        Разговорчивая Поттер — молчала. Язвила. Всегда жизнерадостная, теперь ходила с похуистичным выражением лица, казалась озлабленной на весь мир. Улыбка перестала быть широкой и ослепляющей, а глаза и вовсе не искрились азартом. Надменная маска не спадала с лица. Это пугало.       Не хватало нам ещё второго Снейпа.        — Решили прогулять зельеваренье, Уизли? — послышалось из темноты, — Я вас ждать не собираюсь.        — Кто кого ещё ждать будет, Элис!        — Ты от нас далеко не уйдешь, коротконожка!        — Идите в зад! — крик эхом отразился от пыльных стен.        Гриффиндорцы ошеломленное переглянулись и вбежали в туннель следом за девушкой.       Это странно, но обещает быть интересным.

***

       Большой зал после проведенного урока со Снейпом в подземельях, казался слишком ярким и доброжелательным, несмотря на тусклое зимнее небо под потолком. Столы заполнялись студентами, которые радостно набивали пузо после тяжелого дня, и только Грейнджер была на взводе, что было особенно непривычно для всегда уверенной и спокойной волшебницы.        — Да не проберется он в Хогвартс, Гарри! — успокаивала Гермиона, нервно разрезая ножом мясо, — В школу невозможно проникнуть, сколько раз вам говорить!        Этот кусок говядины на её тарелке стал отдушиной, а точнее жертвой на которой можно было отыграться. Минус сорок очков Гриффиндору, и десять по её вине. Сколько раз она себе говорила, не вскакивать с места, не отвечать пока не спросят, но не смогла устоять! Она была достаточно умна, для студентов своего возраста, потому что всегда опережала школьную программу на несколько занятий, а то и полностью её прочитав, однако усидеть на месте не может до сих пор.        На каких-то уроках ей сходит это с рук, но только не на занятиях профессора «Нюниуса». Девушка всегда корит себя за это, чувствует что недостаточно хороша и испытывает стыд за своё поведение, а затем следует фаза «усердия». Друзьям лишь остается переждать это состояние, потому что выполнять подготовку к домашнему заданию так, как это делает Грейнджер не осилит никто из них, разве что только Перси, ещё один «зубрила» Гриффиндора.        И хотя Снейп всегда был жесток к их факультету, за снятые очки они получили заслужено. Гермиона не должна была выкрикивать правильный ответ, пока профессор не спросит её самостоятельно. Близнецы не должны были взрывать котел. А Невилл не должен был бояться опустить в варево глаза лягушек. Они же волшебники, а не клоуны! Хотя на счет близнецов Поттер поспорила бы.        — Да, забей на этого Блэка, братец. — согласилась Элис и подперла рукой подбородок, другой же вертела на вилке кусок картошки — есть совсем не хотелось, — Он всё равно не сможет тебя убить.        — С чего такая уверенность, Лиси? — Гарри отхлебнул из кубка горячий лимонный компот и поправил ворот рубашки.        — Я же просила тебя не называть меня так. — отрезала она и, тяжко вздохнув, продолжила, — Ты же волшебник, Гарри, а у него, наверное, даже палочки нет. Разве что нож или топор, хотя с последним будет проблематично передвигаться. Но нож неплохая идея, он ведь не настолько глуп, чтобы прийти без оружия.        — Успокоила, блин.        — Господи, Гарри, ты сродни червяку! Даже если разрубить пополам всё равно выживешь. — она всплеснула руками, уставившись в потолок, — Ты уже чудом коньки в пятый раз не отбрасываешь, значит и тут повезёт. Может ты ему вообще даром не сдался!        — А на кого, по-твоему, он тогда охотиться, Элис?        Девушка обернулась на источник звука — чавкающего долговязого рыжего парня — Рона Уизли. Он запихивал в рот три куска курицы одновременно и ещё умудрялся при этом говорить. Его развязанный галстук едва не обмакнулся в кетчуп на тарелке, а рукава мантии были почти скатаны вниз, намереваясь поплавать в жире. Рон скептически оглядывал девчонку, приподняв брови и продолжая жевать. Его расслабленная, скорее наплевательская, поза, выводила из себя. Парень одним лишь выражением лица указал девушке на её тупость, она же в свою очередь расхохоталась.        — Будешь так смотреть на меня, Рональд, ум из ушей повалиться, а у тебя его итак не много, — Эли улыбнулась и указала на Уизли вилкой, — Тебе тоже стоит напрячь свои булки, ты ведь с Гарри в одной комнате спишь. Мало ли Блэку понадобиться твоя тушка или тушка твоей крысы.        — Зачем ему сдалась моя крыса?! — он чуть не сказал «ты совсем уже отупела?!», но придержал язык.        — А вдруг твоя крыса — анимаг?        — Да быть такого не может! Кароста живет в нашей семье уже тринадцать лет.        — Да, стоит задуматься, почему она до сих пор не сдохла.        — Вы что, сговорились все? Сначала эта пушистая страхолюдина её чуть не сожрала, теперь ты смерти желаешь! Кароста итак уже полысела от стресса.        — Живоглот не страхолюдина! — воскликнула в ответ Грейнджер, защищая своего рыжего пушистика, — На себя бы посмотрел.        — По крайней мере, я уверена, что ваши питомцы не совсем обычны. — Гермиона гневно уставилась на Поттер и та ей доброжелательно кивнула, — Твой кот, слишком умный для простого животного. Если Миссис Норрис — Маледиктус, то твой Глотик, скорее всего, Жмыр.        — Мале…что? — заинтересовались близнецы, оторвавшись от смеха.        — Маледиктус — женщины с проклятием крови, которое постепенно превращает человека в животное. Жмыры же особая порода кошек, имеющая человеческий характер. Они мигом распознают любую ложь, а-ля ходячая сыворотка правды. — пояснила Поттер, откладывая вилку. — Это я к тому, что раз Кароста мальчик и к котам не имеет никакого отношения, то это сто процентов анимаг.        — Я не верю тебе. — Уизли скосил глаза вправо и слегка стушевался, вжав голову в плечи.        — Твоё право, Рональд. Не каждый парень может признать, что спит с сорокалетним мужиком в одной постели.        — Да иди ты!        — Уже. — Элис выбралась из-за стола, оставляя между близнецами пустое место. — Увидимся в гостиной, Крысиный любовник!        Она вышла из зала, продолжая слышать бухтение Рона и издевательства нам ним от близнецов. Шум и гам растворялся в ушах стремительно быстро с тем как она уходила. Ей надо было рассмотреть свою находку и желательно в одиночестве. И сейчас как раз самый подходящий момент — все обедают. Ли точно не появиться до ужина, ведь у него свидание с парнем из Пуффендуя, а близнецы пока что едят. Гермиона уже поведала о своих планах просидеть в библиотеке, вместе с Гарри и Роном, поэтому никто не будет мешать. А главное знать, что она делает.        Элис крутит в кармане это непонятное кольцо и пытается прочитать узоры щупая пальцами. Но пока не увидит глазами, будет лишь теряться в догадках. Почему у Филча лежало кольцо? Может он всё-таки решил жениться на кошке? Официально сделать Миссис Норрис своей и присудить ей фамилию Филч?        — Миссис Филч… Довольно неплохо. — проговаривает она про себя, представляя их первую брачную ночь — зрелище не из приятных.        Ну точно зоофилия в чистом виде. Хотя, что ещё ожидать от волшебного мира. Волондеморт со змеюкой тусуется, Филч с кошкой. Не хватает для полного комплекта только волшебника женатого на собаке. Да и кто вообще насылает такие проклятия? Можно ли их снять, если человек, который сотворил такое с целым родом давно уже разложился? Вопросов прибавилось в голове, а ответ на них надо спрашивать только в книгах. Конечно, можно попытать удачу и расспросить профессоров, но толку от их слов будет явно мало, чтобы удовлетворить потребность в знаниях.        Элис вздыхает и отбрасывает эти мысли в дальнюю полку подсознания, чтобы сосредоточиться на этом кольце. С каких пор её волнует эта безделушка? Да хотя бы потому, что она невольно захапала её себе в руки. Этого достаточно, чтобы проснулась любознайка Элис.        — Что я слышу, Поттер? Примеряешь новую фамилию? Ты наконец-то решила потрахатся с этим старпером?        Черт тебя раздери.        — Элис Филч. — волшебница поднимает глаза. Малфой со своей свитой в виде Забини, Нотта и Паркинсон, преградили ей путь. Хотя, мать вашу, коридор огромный! Могли просто пройти мимо! — Фамилия под стать тебе, Поттер. Сразу можно не переживать если ты воняешь, ведь фамилия сама за себя говорит, что ты грязь.        Они посмеялись, лишь Забини сдержанно улыбнулся.        — Давай потом разберемся с тем, что ты ревнуешь ко мне Филча. Мне сейчас не до тебя. — шагнула вперед, но парень даже не сдвинулся с места. Нотт проулюлюкал, — Пропусти.        Поттер подняла свои глаза цвета зелёной бутылки, держа руки в карманах. Даже идеальная осанка не давала ей достаточного роста чтобы смотреть на слизеринца лицом к лицу — она всё равно было ниже, пусть и ненамного. Чернющие зрачки сузились в маленькую точку, а брови нависали на расслабленные веки. Она смотрела как Малфой, мерзко прищурившись, ухмыляется своим мыслям.        Оба молчали, пожирая друг друга ядовитым взглядом и стоя непозволительно близко. Она чувствовала его одиколон с примесью мяты, что сразу вспоминала о сигаретах с ментолом. Захотелось курить. Ни страха. Ни презрения. Одно лишь раздражение, что она не может в спокойствие пройти в свою комнату, разобраться с кольцом и побыть в тишине.        Пять минут никто не подавал звука — никто не хотел уступать дорогу. Ни «грязная» Поттер, ни «чистый» Малфой. Они оба были слишком высокомерные, чтобы сдать назад, признав проигрыш. Особенно Малфой — он не хотел признавать, что теперь проигрывает этой поскудной гриффиндорке, что раньше боялась и слово ему сказать, когда он шёл в компании или вообще без неё.        Гриффиндорке, что теперь не просто раздражает своим существованием, а выбешивает, ведь та начинает опускать его на дно, отвечая в том же тоне, что и он. Если бы не этот ярко красный развязанный галстук (она так и не научилась завязывать его, даже в этом мире) на шее, он бы подумал что она истинная слизеринка. Однако признавать этот факт он не хочет. Гриффиндорка и есть гриффиндорка — смелая, но тупая, как пробка.        Внушение отца всё-таки даёт о себе знать. Слизерин единственный благородный факультет, остальные минзобока — существо, настолько глупое, что умирает через два дня после рождения, ведь не способно собрать себе пропитание. Оно просто валяется в болоте, давая потомство и другим себя сожрать. Самое бесполезное животное, которое можно найти в этом волшебном мире.       Ты аристократ, слизеринец, не смей опозорить меня.        Наставления отца продолжают звучать в его голове, словно молитва. Закон, который он обязан соблюдать. Этот ледяной тон в мыслях украдкой покалывает сердце. Он не должен опозорить свой род, факультет, отца. Не имеет на это право и от этого не легче. С пяти лет он несёт эту непосильную ношу, вместо того чтобы быть просто ребёнком. Резвиться на улице, думая только об играх и о том, что мать будет ругать за ободранные коленки.       Как, наверное, и ругали этих вонючих Уизли.        Серебристые глаза на короткий миг заполняются грустью и злобой, блестят. Парень складывает руки на груди, задирая подбородок. Никто не должен видеть это состояние, поэтому он вновь надевает свою аквагриммовую маску «мерзавца». Эта привычка осталась с детства, въелась в тело из-за упрёков и наказаний отца. Хочешь плакать — закройся, уйди, испарись. Спрячь всё, что чувствуешь и стань идеальным. Не смей показывать, что тебе плохо, не смей позорить свою семью гадкими слезами. Покажи всем, что ты выше этого!        — Долго ещё собираешься пялиться, Поттер? — Пальцы дрогнули и непроизвольно сжали черную мантию. Казалось, она смотрит прямо в душу и от этого стало не по себе.        Его передернуло, от того, что Поттер, возможно, видит его насквозь. Словно знает, что он хочет отступить, но не решается произнести «Боишься меня, Малфой?». И хоть она молчала, где-то в подкорке сознания он отчётливо слышал эту фразу и его это впервые ужаснуло, как и пылающие зелёным глаза.        — Боишься, Малфой? И правильно делаешь.        — Что?        — Оглох?        Резким движением руки Элис схватилась за зеленоватую ткань и обматала вокруг запястья. Малфой выпучил глаза, подобно мопсу, а тёмные брови полезли к макушке. Поттер с силой дёрнула за галстук, заставляя Малфоя наклониться. Он почувствовал неприятную боль сзади на шее и шумно выдохнул. Мурашки покрыли спину и руки. Он не знает чего от неё ожидать. Ударит? Укусит? Она может сделать всё что угодно и это не на шутку пугает.        В тот же миг Паркинсон сжала кулаки. Элис находится слишком близко к предмету её обожания и восхищения. Она прекрасно знает, что Поттеры на дух не переносят Малфоя и его компанию, как и они их. Но что если эта девчонка собирается сделать это? Собирается поцеловать его?! Нарушить все границы дозволенного, переступить эту черту?! Нет, быть такого не может. Такого просто не может быть!        Пока Пэнси металась среди этих мыслей, кривя носом, Забини молча стоял без единой эмоции на лице. Он предполагал, что Поттер выкинет что-то подобное, ведь за последние несколько стычек с ней, он почти смог прочитать её поведение. Предугадать, что она сделает в этот раз, пусть это и было практически невозможно.        — Отвали, Малфой,  — с хрипотцой прорычала ему на ухо и оттолкнула.        Малфой пошатнулся, и если бы не Блэйз, что придержал за спину, он бы точно упал. Парень ещё не успел осознать, что произошло и это выдавали его широко раскрытые глаза, и замыленный гул в ушах. Он был в полнейшем ступоре. Руки висели, и только голова повернулась в сторону надменно уходящей Поттер. Паркинсон что-то говорила ей вслед, а Теодор облизывал губы, пока гриффиндорка показывала им со спины средний палец, но все звуки до сих пор раздавались, как через толщу воды.        Странная дрожь пробежала по затылку и опустилась к лопаткам, отчего плечи приподнялись. Легкий румянец покрыл бледную кожу, и он наконец-то смог проглотить ком застрявший в середине горла. Именно тогда Малфой и пришёл в себя. Он отчётливо услышал ругательства Паркинсон — это даже было слишком громко. Услышал отдаляющийся стук чёрных кед и гудение из Большого зала.        Что это было? Понятие не имеет, но это ему…       Не понравилось.

***

       Горящий камин подсвечивает рыжеватыми оттенками терпкое облако дыма выходящее изо рта. Снег бьёт по окну в башне Гриффиндора, пока Элис, свесив голову с подлокотника красного кресла, разглядывает кольцо. Близнецы так и не вернулись в комнату после обеда, поэтому получасовое спокойствие, сменила аж двух часовая тишина. Где бы они сейчас не были, она была благодарна.        Кудряшки разбросались на алой ткани, а ноги болтались внизу. Синеву в комнате освещал лишь огонь, играя цветами по красному балдахину и разбросаным ею же вещам. По тонким пальцам, в подушечках которых она крутила серебряное нечто — кольцо с выгрированными чешуйками и головой королевской кобры, что извивалась, готовая напасть на свою жертву. Изумрудные камушки в глазах горели от падающего на них света и, казалось, змея вонзит свои клыки в белёсую кожу. Яд расползется по запястьям в виде чёрных ниточек и она мучительно умрёт, пока выступившие капельки крови будут капать на бордовую толстовку.        Но ничего не происходило.        Она вспоминала, как попала сюда, попутно делая ещё одну тяжку. Кажется, это было третье октября. Девушка проснулась в больничном крыле, тело ныло, а ноги колола судорога. Голова трещала по швам. Сырость ударяла в нос, а в глаза бросались отдельные картинки размытых лиц. Промокшая насквозь одежда липла к телу, и чьи-то тёплые руки лежали на запястье.        — Как себя чувствуешь, Эли?  — большим пальцем Гарри гладил её костяшки, смотря на девушку безумными глазами.        — Дерьмово.  — Ответила без преувеличения.        Она очень дерьмово себя чувствует. Хочется блевать, ведь голова кружиться, вернее пространство вокруг. Гарри с беспокойством смотрит на мертвенно-бледное лицо своей сестры, пока Грейнджер вытирает слёзы платком, сидя по соседству вместе с Роном, который пытается сдержать себя и не съесть все конфеты. Близнецы спят на её койке по левую сторону, сжав в руках простынь. Мокрые, они оба сопят в унисон. Капли всё ещё стекают по огненным волосам, моча матрас. Возникает вопрос.        — Что я тут делаю? — Элис посмотрела на «брата», тот промолчал. Тогда она зорко глянула на Гермиону, пытаясь сосредоточиться, чтобы картинка не двоилась в глазах.  — Говорите.        — Ну…  — Девчонка стушевалась, сложив руки между своих ног и опустив голову, исподлобья глянула на две спящие фигуры, — Вы договорились встретиться у Визжащей хижины в пять вечера, но близнецов задержал профессор Снейп — они опоздали… А когда пришли к назначенному месту, дементоры… Ты…        Гриффиндорка вновь замолчала, глаза заблестели в преддверии слёз и она снова достала платок, смачно вышмаркнувшись. Младший Уизли, положил конфеты на тумбочку и продолжил. Он похоже единственный считал, что Поттер должна знать всю правду.        — У тебя был поцелуй с Дементором.  — Парень вытащил две шоколадные лягушки. Одну съел сам, вторую протянул в рот Элис, та послушно съела — знает, что это поможет от слабости, не зря ведь читала книги про волшебный мир.  — Фред и Джордж успели как раз вовремя. Ещё бы чуть-чуть и ты бы умерла.        — Рон! Нельзя же так говорить!        — А разве это не так?  — парень всплеснул руками, затем тяжко вздохнул, — В общем, они привели тебя сюда. Макгонагалл рассказала нам, что случилось и мы пришли сюда, как только узнали.        — Главное, что ты в порядке, да, Гарри?  — с красными глазами Грейнджер дотронулась до его плеча.        — Да.        Но как же они ошибаются. Хоть это и сон, всё выглядит слишком правдоподобно. Если близнецы не успели, то привычная для всех Элис Поттер явно умерла. Поцелуй дементора всё же настиг её и в какой-то момент появилась другая Элис. Это почти полностью объясняет пребывание девушки здесь и её невозможность уйти. Однако извилины мозга отчаянно шепчут, что всё это сон. Не бывает другого мира. Его просто не существует, это всего лишь фантазия мамы Роулинг. Такого мира тупо не может быть! И тем более не может быть того, что она попала сюда с таким точным описанием её жизни.        Даже если она и оказалась в другом мире, то почему она живёт в комнате с близнецами, как было написано у неё на листе бумаги перед сном? Почему она Элис Поттер, которой по канону и в помине нет? Эти несостыковки пугают, поэтому она надеется, что хотя бы это странное кольцо поможет разобраться. Не зря же она так бесстрашно , сунула руки в ящик стола. Так отчаянно пыталась найти эту недостающую частицу.        Теперь главное понять кому оно принадлежало, и что делает.        — Хей, Эли!  — она судорожно нацепила кольцо на средний палец правой руки. Стало жжечь. — Ты не поверишь, что со мной было!        В комнату ввалился Джордан с громогласным криком. Темнокожий парень подпрыгнул на месте, хлопая дверью за собой, а затем с развеселой улыбкой подлетел к креслу, что Поттер аж поперхнулась от неожиданности. Пока она кашляла, согнувшись в три погибели, Ли присел на корточки и оперся на руки, обтянутые огромным жёлтым свитером. Янтарные глаза его светились от счастья, а белоснежная улыбка не спадала с лица. Он заправил дреды за проколотое ухо и, засмущавшись, склонил голову на бок. Элис лишь ухмыльнулась, падая обратно на кресло и исподлобья смотря ему в глаза. Она ожидала его, но это внезапное появление заставило её в расплох.        — Неужели, мистер Джордан засосался?        — Да ну тебя, всю романтику портишь,  — надув свои пухлые губы, он отвёл взгляд, а когда девушка вновь затянулась, воскликнул,  — Но да! Он меня поцеловал, Лис! Я поверить не могу! А затем, затем…!        Он был похож на ребенка. Огромный парень под метр семьдесят, вёл себя словно трех-летний мальчик, но это ни капельки не раздражало. Элис нравилось чувствовать его ребяческое счастье. Он был так взволнован, что, кажется, этот яркий свет исходящий от его улыбки, затрагивал и её душу, заставляя открыто улыбаться и щурить глаза. Он был единственным человеком, который своей аурой мог заставить улыбаться кого угодно, как по щелчку пальцев. Открытая душа, не знающая грусти, лучик солнца — вот кем был Джордан Ли.        — А затем дал тебе свой свитер?        Он напоминал ей младшего брата, но не Гарри, а её настоящего брата из реального мира. Брата, который также улыбался и визжал от счастья, когда она приезжала в родной дом, когда она оставалась на ночь и выслушивала его школьные истории. Иногда, сознание играло с ней злую шутку, показывая поверх лица Ли, лицо её брата. И это  — сукин сын — огорчало. Она скучала по нему, сильнее, чем по родителям. Ведь этот маленький мальчик с русыми, торчком стоящими, волосами занимал самое огромное пространство её сердца.         — Да! Я так рад, Мерлин, так рад!        — Я вижу, радости полные штаны.  — Закинула руку за голову,  — И когда у тебя следующее свидание, сучечка~?        — Сегодня,  — Ли решил не обращать внимание на этот подкол, и просто ответить на вопрос. — Я пригласил его на вечеринку.        — Вечеринку?        Парень стушевался, подумав что ошибся с числом и вечеринка была не сегодня, но заметив её удивленное выражение лица, понял, что это она совсем забыла про сегодняшний ночной расколбас.         — Да, в десять вечера. — стало жарковато и он снял свою мантию.  — Ты забыла?        Элис не ответила, но молчание явно говорило о том, что она забыла. Нахмурив брови, гриффиндорка уставилась в потолок. Вечеринка. Она была каждую неделю, иногда и чаще. Ей нравилось веселиться, пить, танцевать под музыку восьмидесятых в толпе потных тел, курить, но… Но сейчас было совершенно не до этой вечеринки. Хотелось просто посидеть перед горящим камином в прогретой гостиной. Наблюдать за попытками Гарри и Рона сделать Звездную карту, поглядывая на бухтящую за их спинами Гермиону, и слушать по обе стороны братьев Уизли, что завернули тебя в ярко оранжевый плед.        Эта, так называемая, "туса" была для всех, достаточно сказать пароль, входя в несуществующую Выручай-комнату. Вот только действовало одно негласное правило — ни одного слизеринца. Приходили все, кроме зеленого факультета. Друзья приводили своих друзей и им ставили метки в виде фейерверков — расскажешь учителям или кому-то ещё без метки, будешь наказан огромными гнойниками по всему телу и поносом. Так сказать, чихни, просрись и постреляй гноем, тебе же так скучно!        Поэтому все и молчали  — попросту боялись. Студенты могли разговаривать об этом только с теми, кого помнят в лицо, даже находясь под шафе. Но единственными с кем разговаривал по этому поводу каждый были именно близнецы. Гриффиндорцы были сродни организаторам столь приятного мероприятия. Они сами хотели устраивать праздник, да и народ, который затухал на нудных, но при этом важных уроках, хотел не меньше. Парни вместе с добровольцами закупали пойло с закусками, накрывали на стол — это было так же обыденно, как почистить с утра зубы — медленно, не спеша, они всегда расставляли стеклянные бутылочки с огневиски, медовухой, ягодной настойкой, брусничным ликером и черничным вином, будто были владельцами бара, в центре города.        Однако, вопрос встал сам собой. Как же она собирается узнать чьё это кольцо, если её затащат на вечеринку и если поблизости не будет ни одного змея? Явно эта безделушка не какого-нибудь пуффендуйца или когтевранца, и уж тем более не гриффиндорца. Но даже если и так, стоит сначала порыться в книгах, например «Проклятые вещи» или «Магические артефакты». Что-то да должно быть. Утешает она себя, а если и нет, попросит помощи у Грейнджер, на крайний случай.         — Поэтому близнецов и нет в комнате… — мысль проскочила вслух.        Честно говоря, эти рыжие бестии всегда брали Поттер с собой — доверяли ей коробочку карамельного самогона и перли все остальное, шутя над бедными однокурсниками. Но что же произошло сегодня? Отчасти, она чувствует укол ревности — они с какими-то людьми и без неё. Но она ничего не может поделать. Не захотели и хер с ним. Пусть сами пыжаться над всем этим — она придёт туда исключительно выпить. Выпить и покурить, вытаскивая информацию из какого-нибудь пьяного в дрызг когтевранца.        — Но они должны скоро прийти, ужин всё-таки,  — шоколадное лицо в момент сменилось с задумчивого на брезгливое. Он нахмурил брови и, ухмыляясь, сложил руки на груди,  — Надеюсь, ты не собираешься идти в этом?       — И чем тебе не люб мой наряд?  — она привстала на руках.        Джордан оглядел её со всех сторон. Старые черные треники, с заплатками на коленках, потрепанное худи, которое больше её на три размера — похоже досталось от Дадли. Серые носки и гнездо на голове. Она выглядела подобно бомжу с вокзала или пьянице из подворотни — совершенно не похожая на девушку.        Если бы она вот так пришла на вечеринку — то выглядела бы старой потрепанной жизнью кошкой, в сравнении с другими девицами. Если бы не эти заплатки на ногах и не грязное подшитое худи, он бы и слова не сказал, но с таким атрибутом он ни за что не выпустит её за пределы помещения.        — Всем, Элис. Поэтому, после ужина, переодевайся в то, что я тебе дам. — он мягко чмокнул её в лоб, отправляясь в ванную.        Боже, помоги.

***