trust me.

— Мы узнавали насчёт него, — до него донесся до такой боли знакомый звучный голос Кевина: вот же чёрт его дёрнул сказать такое, когда он неслышно всё ближе и ближе подбирается к ним, — собирали информацию, прежде чем предлагать место в команде. Об этом нигде не упоминалось. Никто не знал. В голосе Кевина для всех проскользила какая-то новая интонация, не похожая на горечь или чувство вины, но не для него. Эндрю прекрасно знал, что он сейчас расслышал из уст Кевина — казалось бы, хуже некуда, но ему было слышно, как земля грохочет под ногами Дэя, разламываясь от боли и образовывая чёрную пропасть беспомощности. Ого-го! Мир нападающего снова разрушается и разрушается через саморазрушение, как интересно. А способен ли он остановить этот хаос? Кто знает, но всё это большой неприятной змеёй легло ему на плечи, напоминая, что, вот, смотри-ка, это твоя ответственность, ты должен разобраться и, кстати-и-и, выбора у тебя тоже нет! Он не мог теперь деспотически позаботиться о Кевине, ведь через каких-то жалких пять минут его надолго запихнут в больницу для чистки. Кевин — это и есть кропотливая работа на полную ставку, за ним нужно присматривать, ведь желание жить Миньярда напрямую зависело от благополучия Дэя. Это, вообще-то, не есть хорошо, даже ему наплевать на всё, что происходит вокруг него. Врачи — это хуёво и это будет единственной причиной, по которой Эндрю будет несколько недель сряду сопротивляться им. Хочешь или не хочешь, а ехать надо, благо, никто не запрещал в этом убогом мире защищаться и резво махаться лезвиями. — Он не хотел, чтобы кто-либо знал. Пропитанный ложью голос умел выдавать правду по капельке море, по былинке стог. Ах, этот голос недотёпы ни за что на свете не спутаешь с кем-то другим. Дальше вслушиваться в разговор не стал, ведь перед ним стояла почти что непосильная задача: сойти с лестницы, игнорируя весь балаган позади себя, и дойти до гребанного Кевина. В душе взрывом всё зияло огромными и свежими ранами, которые невозможно было перекроить. Слишком много всего, даже слишком и слишком. Мозг буквально не выдерживало безумие, через которое Эндрю Миньярд проходил, пытаясь переступить с одной ступеньки на следующую. Этот шаг отдался болью во всём и так изломанном теле, следующий и следующий шаг тоже отдавался болью. Неприятненько, но терпимо. Существование отдавалось сплошной тянущей болью в груди. Нужно просто игнорировать всё, что с ним произошло. И это работает. Удивительно~ooo чертовски работает. Миньярд не мог поверить, что раньше представлял себе этот огромный мир из цветного стекла, через которое светит солнце. Он помнил, как стекло та-а-ак волшебно отражало от солнечного света. Было просто жуть, как красиво! Но когда это снова и снова происходило, создавалось ощущение, что стекло мелко крошилось и крошилось — раз и разбилось вдребезги. От яркой звезды на дне этого осталась только пустота и темнота, казалось бы, раньше разнообразного мира. Очень долги~ииий шок! Когда ты ничего не понимаешь, ничегошеньки не чувствуешь и даже, чёрт возьми, выдохнуть тяжело. Вдох стоит в горле, и ты не знаешь, как выживешь. А дальше…а дальше, как по традиционному сценарию — одиночество, смешанное со чувством вины, селфхарм и ненормальная для обычного человека агрессия, а следом за этим наступает бездеятельная апатия. Но практика показывает — выживаешь. Добавьте к этому эмоциональную нестабильность и, пока всё ещё не забыл, свалившегося из ниоткуда на голову рыжего недотёпы — патологического насквозь лжеца. Как велика вероятность того, что он не сдержит своё обещание и не сбежит, поджав хвостик? Пять, десять, пятнадцать, двадцать процентов — что из этого? Но снова же, практика показывает — выживаешь. — Кевин, — наконец глухо позвал Эндрю нападающего, повторюсь снова же, игнорируя весь балаган позади себя, состоящий из любопытных журналистов и юристов. Вопрошать себя, как ему удалось преодолеть такой долгий и мучительный путь до обшарпанной двери, не хотелось. Дошёл? Молодец, что дошёл, и зачем же в лишний раз бубнить? Не потерять сознание — вот что было самое главное, а не эта тупая боль в душе, которая даже и не думает утихать. От неожиданности названный вскочил, едва не опрокинув несчастный стул на пол. Раздраженно вздохнув, Эндрю двинулся в его сторону и, приблизившись вплотную, протянул руку, чтобы ощупать его на предмет воображаемых ранений. Заглянув прямо в обеспокоенные тёмно-оливковые глаза Кевина, Эндрю Миньярд понял, что весь мир вокруг сосредоточился только вокруг них и больше никого. В том, что Кевин Дэй просидел тут сколько-то там часов, ожидая его, не было сомнения, судя по побелевшим костяшкам пальцев. Вишь, как заволновался! А ещё Эндрю искоса смазанным взглядом пробегает по окружению по помещению и всё, помимо Кевина, замечает, что мир, сюрприз, всё ещё грязен. Разглядел то тут, то там малюсенькие комки грязи. Просто «фу» и «жесть». Он в порядке, Кевин Дэй в порядке, он не пострадал. Интересно, а как скоро пострадает? И хватит ли ему своей выдержки? И плевать, что Кевин Дэй прознал, что его и не раз, и не два насиловали — всё это не его собачье дело, как и команды, но всё же эта дрянь всплыла. Обычное занятие, которое стало для него что-то вроде частью повседневности — чувствовать себя облапанным до глубины души. И зачем все они так заостряют на этом внимание, не понимают, что ли? Что ему всё равно. — Целый и невредимый, — удовлетворенно кивнул Эндрю. — Только надолго ли? Плохая затея, Би. Мы оба это знаем. Он видел только Кевина Дэя и нутром чувствовал находящихся в этой зловонной комнате — дотошного психолога Би и сварливого тренера Ваймака. И знал, что позади на них смотрят тысяча и тысяча лишних глаз. Мурашки неприятно пробежались по коже, когда Эндрю уловил полнейшее непонимание в этих глазах напротив — до чего одури тошно, но держись-держись, всё только начинается. Пришлось даже от него отстраниться, от греха подальше, а не то вцепиться в тебя, как бешеный кот. Как же неохота стоять посреди поля цирка, как же хочется взять и развернуться с хохотом! На ситуацию без смеха и слёз никак не взглянешь: Аарона, его брата, упекли в ментовку за то, что угробил чужую грязную жизнь клюшкой, обидчика, который предпринял очередную попытку издевательства над ним, а теперь, самого Эндрю закинут в больницу затем, чтобы оторвать от привычного русла жизни. И на этом цирк не заканчивается, он продолжается. В следующее мгновение послышался голос, полный неверия.  — В чем дело? — не понял Кевин. — А, ты же не слышал, — Эндрю жестом поманил Кевина поближе, но голос понизить не потрудился, — время вышло, отчаливаем. Она собирается устроить чистку, — он провел большим пальцем по своему ухмыляющемуся рту и расхохотался, — кто-нибудь, предупредите докторов, на что они подписываются! Как только бедолаги сообразят, с кем имеют дело, они запрутся на замок и выбросят ключи. Судя по тому, как лицо нападающего удивленно вытянулось, можно было сразу сказать, что смысл слов до него не дошёл, но это ненадолго, ведь прозвучавшие слова обязательно доконают и так разрушающийся мир нападающего, да ещё и нанесут ему удар прямиком под дых. О~ооо, как же это будет болезненно… Эндрю то-то всё знает и не ошибается. — Устроить чистку, — эхом повторил Кевин, но уже в следующее мгновение понял, о чем речь, и устремил на Бетси ошеломленный взгляд, — ещё слишком рано! Вы что вообще делаете? — То, что нужно, — спокойно ответила Бетси. Радуясь реакции Кевина, Эндрю развернулся к психологу, ибо знал, что все сказанные им слова будут иметь ценность, пускай это будет ценность гроша. А грош, как говорится, нужно ценить, да, Би? — Только посмотрите на его физиономию, Би. Он как никто другой мечтает, чтобы я слез с таблеток, но только в правильное время. А я ведь предупреждал, помните? Кто позаботится о Кевине, пока меня не будет? Я не могу допустить, чтобы он болтался сам по себе, а у тренера нет возможности охранять его круглыми сутками. Кевин — это, знаете ли, работа на полную ставку. И он даже ничуть душой не искривился, назвав Кевина работой на полную ставку! Такая треклятая работа, что любой бы на его месте взвыл от несносности нападающего! Разве бы Ники лучше него справился? Или Мэтт? Да кто же справится с ним, если не он? Кевин — сплошной бесконечный лабиринт невменяемости, разочарования и боли, который не единожды уже приветствовал своего, судя по исцарапанным стенам, заточенного. Эндрю в этом длиннющем коридоре Лабиринта были известны всепоглощающие страхи и неудачи Кевина, которым не существовало ни конца, ни начала. И его вот-вот снимут с таблеток, чтобы он потом всё это вот разгребал? Кажется, они все поспешили с решением, ведь из-за него и смерти Сета их команду попросту могли не пропустить дальше— Ах, чёрт с ними, разве это кого-нибудь по-настоящему волновало? — Мы решим этот вопрос, — заявил Ваймак. — Да бросьте, тренер, — сказал Эндрю. — Что ж так слабо-то? Давайте еще разок, а я побуду тут, пока вы не придумаете что-нибудь получше. — Я присмотрю за ним, — подал голос Нейл. Эндрю незаметно для других вздрогнул: он уже насовсем позабыл, что, вообще-то, Нейл тут с самого начала, то есть, всё это время он попросту не высовывался из норки и решил та~ааак дерзко напомнить о себе! Присмотреть за ним? Ты, Нейл? Серьёзно— Кевин изумленно обернулся, а Эндрю отодвинул его в сторону, чтобы как следует разглядеть Нейла. От неожиданности улыбка на лице Миньярда померкла, но тут же вспыхнула снова. Эндрю очень шумно выдохнул носом, пытаясь сразу с места не сорваться: кровь в жилах медленно, но верно вскипала. Значит так, он стоит и вместо того, чтобы разгребать содеянное за остальных, отправляется прямиком в больницу, к недоделанным врачам на долго~ооое обследование, а он? Нейл просто берёт с воздуха обещание и с лёгкостью его даёт? Он же не шутит? Как же всё это невыносимо, как же всё это задолбало— Весь мир словно вновь расширился вокруг него и сузился на одном. На парне в бегах с непонятным прошлым для Эндрю, что, кстати, несомненно его делало опасным в их команде. Это его семья, Нейл понимает умом, что творит? Он предлагает себя вместо него приглядеть за Кевином? Когда говорят об ответственности, обычно ищут следующее: или хотят быть ответственным, или, наоборот, стремятся избежать? Нейл, чёрт возьми, это важная концепция, которая пронизывает всю жизнь, все решения, и отпускать её на самотёк не очень-то, знаешь ли, рационально. Ах, Нейл-Нейл, не путай с обязательностью, так как только ответственность равняется оплате последствий действий или бездействия. Ты понимаешь это? — Ты? — переспросил Эндрю. Он больше ничего не сказал, хватило одного этого слова. Он не переставал опасно улыбаться, а Нил выжидающе молчал. Долго ждать не пришлось. Эндрю быстро подошел к нему и со всей силы толкнул в плечо, потому что сдерживать ярость внутри себя было невозможно. Да и на сегодняшний день было невозможно не злиться. Он ничуть не повёл бровью, когда Нейл заранее уперся ногами в пол, готовый к такому сценарию, но всё равно попятился. Правильно, бойся, словами, особенно такими, непростительно разбрасываться. Сзади послышалось копошение, ах, эта пресса взволновалась вместе с тренером Ваймаком, что, кстати говоря, неудивительно. Ну и плевать, к чёрту их! Разозлившись не на шутку, Эндрю снова толкнул Нейла сильнее, но тот оказался быстрее, сумев перехватить его за руки и потянуть за собой, всё ещё неотрывно глядя ему в глаза. — Ох, Нейл, — вздохнул Эндрю и перешел на немецкий, — мы оба знаем, какое отвратительное у тебя чувство юмора, так что это определенно не шутка. Ну и что ты сейчас ляпнул? Что ты пытаешься сделать? Гнев бурлил жгучей рекой и унять его было очень сложно. — Взять на себя ответственность, — ответил Нил, тоже на немецком. Эндрю прищурил глаза, всё ещё злясь. Злился он абсолютно на всё: на себя, свою беспомощность и…душевные раны кровоточили. — Обычно ты врешь убедительнее, — продолжил Эндрю, — но на этот раз, увы, никого обмануть не получится. Я должен поверить, что ты выстоишь против Рико? И вообще, может, когда я вернусь, тебя тут и вовсе не будет. — Если бы я хотел сбежать, то сделал бы это на банкете, когда Рико назвал мое имя, — возразил Нейл, — честно скажу, я подумывал о побеге, но решил остаться. Доверие к тебе перевесило мой страх перед Рико. Так поверь и ты мне сейчас, если сможешь. Я никуда не сбегу и до твоего возвращения позабочусь о Кевине. Ах~x, вот как оно. Интересно всё складывается, да и настрой необычный. В нём перестала так сильно бурлить ярость, поэтому, сосредоточившись, рассматривал лицо Нейла с испытующим интересом, словно видел его в первый раз: заглядывал ему прямо в глаза, разглядывая вот эти убогие контактные коричневые линзы, которые так или иначе прятали истинный цвет атласной голубой синевы глаз, скосил взгляд на спутавшиеся, но перекрашенные в другой цвет волос, пожалуй, больше всего он буравил взгляд этот заметный рубец на щеке Нейла. Да и сам весь Нейл…казался, таким хрупким, что ли, неустойчивым, но очень и очень уверенным в том, что сейчас делает. И в лишний раз не вздрогнет, а ведь прекрасно осведомлен, что прямо здесь и ничего не мешает Миньярду стиснуть его горло и задушить. — Поверить тебе, — Эндрю выговорил оба слова так, будто произносил их впервые. Засмеялся и больно стиснул пальцами подбородок Нейла. — Ты врешь и врешь без конца, а я, значит, доверю тебе его жизнь? Честно говоря, он правда устал от лжи. И защищать других Эндрю тоже устал, но кто же, если не он? — Тогда не верь Нейлу, поверь мне, — сказал Нейл. — Вот как? Но кто же ты? Имя-то хоть у тебя есть? — Если тебе нужно имя, можешь называть меня Абрамом. — В это я тоже должен поверить? Эндрю только лишь больше насупился, надавив большим пальцем на искусанные губы Нейла, как бы предупреждая об неизбежном. Всё это не доказывало, что он сможет взять на себя ответственность и приглядеть за Кевином, не говоря уже об защите от Рико— Он и взаправду всё это может обеспечить в его отсутствие? — Меня назвали в честь отца, — сказал Нейл, — Абрам — моё второе имя, мать пользовалась им, когда хотела оградить меня от его дел. Спроси Кевина, если не веришь. Он знает. — Может, и спрошу. И всё же это не являлось причиной для— Эндрю скептически хмыкнул, всё ещё не выпуская Нейла из-под своей своебразной хватки. Он не верил ни единому чужому слову, потому что это не являлось гарантом того, что тот не сбежит перед Рико. А Рико чертовски опасен, гляди до того, вон у Кевина из-за упоминания неприятного имени дрожат коленки. Не обнадеживало, потому что Кевин — не единственное, что нужно защитить, нужно всех защитить. Всех до единого, даже надоедливого Ники. И всё это время Эндрю, стиснув зубы, смотрел словно не на Нейла, а на то, что происходило внутри него самого. А внутри происходило крушение всего, и вот, очнувшись, Эндрю собрался было преподать урок, что с такими вещами уж точно не надо пытаться шутить. Но не успел и раскрыть рта, как Нейл стиснул запястье Эндрю и сунул себе под футболку, прижав ладонь к безобразной сетке шрамов. Ах, вот как. Интересно. Не сказать, что он был потрясен до глубины души, больше всего, весьма и весьма удивлён. Он сверлил взглядом ткань футболки, словно и без неё видел изуродованную кожу сквозь тёмную ткань. Подушечками пальцев он ощущал множество странных рубцов, словно кто-то очень постарался. Нейл умолк, а после, осмелев, заговорил тихим шепотом. — Теперь понимаешь? — спросил Нил. — Что бы Рико ни творил, я не брошу Кевина. Когда ты вернешься, мы оба будем здесь. Как самонадеянно, подумал про себя Эндрю, но его пальцы под футболкой дрогнули. Да, подумал он снова, как самонадеянно, но если это правда, то…эти рубцы явно не возникли в результате падения или каких-нибудь глупых несчастных ситуаций. Бесчеловечные шрамы, так бы охарактеризовал, спроси его Аарон или Ники об этом. Такие просто так не появляются, такие только наносят. И всё это вылезало из-за понимания. — Кое-кто мне соврал. Для паренька в бегах отметины грубоваты. — В истории, которую я тебе рассказал, почти все правда, — сказал Нейл. — Может, некоторые важные подробности я и опустил, но, думаю, тебя это не удивляет. Если мы переживем этот год и тебе все еще будет интересно, спроси меня об этом. В нашей игре в секреты как раз твоя очередь задавать вопросы. Нет, это не удивляло, потому что об таком не говорят. Пережить этот год? Пережить все ужасы в больнице ради того, чтобы продолжить их игру? Да, настала его очередь задавать время, но сзади них стояли и психолог Би, и тренер Ваймак, и, скорее всего, дотошная пресса, поэтому не было смысла сейчас вести игру. Всё это было весьма занимательно. Пришлось даже отстраниться, чтобы по-новому взглянуть на Нейла. Тот казался уверенным в себе и в том, что делает. Хорошо. Под подушечками пальцев всё ещё горели отпечатки присутствия шрамов. Отвратительно ужасно.Не то, чтобы это являлось надежным гарантом, что Нейл не сбежит, но то, что выдержит все пытки Рико — да, потому что это будет уже не самый первый и последний кошмар в жизни. Чтобы избавиться от гложущего чувства, скрестил руки на груди; задумчиво побарабанил пальцами по плечу. Снова взглянув на Нейла, наконец хохотнул. Отвернувшись от него, Эндрю безынтересно поискав Кевина глазами и, найдя, подошел к нему, расплываясь в улыбке. Об настоящем имени Нейла не уточнил, а вместо этого бросил на английском: — Надо соглашаться, да? Кевин смотрел на него затравленно, словно проглотил камень. Не дожидаясь ответа, Эндрю обратился к Бетси: — Би, я пойду гляну, не помер ли там Ники, и можем ехать, ладно? Чем раньше начнем, тем скорее покончим с этим дерьмом. Пожалуй, Эндрю неохотно позволит Нейлу возложить на себе его ответственность и постарается пережить больницу только затем, чтобы вернуться и узнал не пропал ли Нейл.