Наверное

Они вспоминают этот период со своей жизни, как один из самых болезненных, непонятных и тревожных, но каждый был счастлив по-своему и это, наверно, главное? Ни для кого не секрет, что эта парочка познакомилась на Голосе, а потом на протяжении двух лет скрывали не скрывали свои «отношения». Для зрителей они были счастливыми и влюблёнными. Такими, как должны выглядеть… И казалось о невзаимности и речи идти не должно. Конечно, для Дана Балана, секс-символа мирового шоу-бизнеса было в диковинку не получать ответа на чувства. Тина Кароль упорно ломала его систему. Он бился об стенку все два года, стучал в закрытые двери, умолял её не мучать. Но Дан даже не подозревал, что для неё это такая же пытка. Не разрешать себе любить — ужасно тяжело. Так же тяжело, как и терять любимого, но открыть своё сердце для него оказалось еще сложнее. Любила ли она? Да. Любил ли он? До безумия. Отвечала ли она? Ни за что. Умирал ли он? Каждый раз. Каждый раз, после её «нет». Съёмки Голоса были его терапией, ведь она рядом, никуда не бежит, даёт обнимать себя и шутливо уходит от вопроса о их отношениях, там он не слышит её «нет». Но постоянно слышит наедине… Больно? Безумно. А ей? Ещё больнее. Тина запрещает Дану подписывать контракт на 10 сезон, но он не слушает её. Тогда они впервые так сильно ссорятся и он впервые, в порыве злости, чувствует вкус её губ. Настолько же они сладкими были для него. Те пять секунд он точно запомнит на всю жизнь, как и ее пощечину после поцелуя. Её одинокие слезы где-то на террасе своего дома и желания подавить все чувства к нему. Она хотела этого так же сильно, как и зацеловать его до нехватки воздуха. Вот такая вот биполярность. Голос был и её терапией. Но он об этом уже никогда и не узнаёт. Её система любви дала окончательный сбой, Тина никогда не показывала на экран свои истинные чувства, всё всегда было наедине, но не в этот раз. Наедине они друзья. И от этих друзей у Дана уже болит не только сердце, но и голова, а то и всё тело. Говорить ему «нет» было так же тяжело, как и открываться чувствам, но второе всё же тяжелее и если выбирать между двух зол, Тина всегда давала предпочтения первому. Его сердце настолько израненное её отказами, что казалось никакая терапия уже не в силе его излечить.

***

[Тина] Я всегда была уверена, что он нужен мне, всегда знала, что в сердце лишь он и что когда-то я ему отвечу взаимностью. Но порой реальность не хочет ровняться с действительностью и я решила окончательно разорвать нашу связь. Так будет лучше. Наверное. Решиться на этот разговор было чертовски тяжело. Но я приняла решения и наша «Помнишь» стала крайней станцией в наших непонятных недоотношениях. «В 19:00 на нашем месте» Отправила сообщение на которое не ждала ответ. О существовании нашего места не знал никто. Мне казалось, что ни одна душа не была там, кроме нас. Маленький водоём среди леса. Мы нашли его совершенно случайно, когда гуляли в соснах под Киевом. Оно слишком запало нам в душу, и потом мы ещё очень часто там бывали, но ни разу не видели людей, что привлекало ещё больше. Озеро слышало десятки признаний Дана и видело сотни поцелуев в щеку, шею, лоб и лишь два — в губы. Они случились уже по моему согласию, после часовых прогулок за руку вокруг водоема в тишине. Мы могли энное количество времени стоять в обнимку, находя в молчании больше смысла, чем в дежурных словах про любовь. Наверное поэтому Дан думал, что мы пара и сильно расстраивался, когда я говорила, что это не так. Хотя в глубине души считала так же. Но сегодня я хочу положить край нашим недоотношениям и перестать давать и себе, и ему ложные надежды. Я поняла, что открыть сердце для любви не готова, а так продолжаться уже не может. Приезжаю на место на 15 минут раньше, успеваю раз обойти озеро и вижу чёрный мерс. Сердце забилось быстрее, когда я увидела Дана приближающегося ко мне. Наш стандарт неизменен — два круга вокруг воды за руку. На втором набираюсь смелости и решаюсь начать задуманный разговор. — Дан… я не просто так тебя позвала. Сильнее сжимаю его руку и мы останавливаемся. — Говори. В его глазах вижу надежду и понимаю, что сделаю ему сейчас невероятно больно. На улице начало мая, но достаточно холодно. Дан поправляет мой кардиган, закутывая сильнее, чтобы я не замёрзла, а затем опять берет за руки. Мне хочется криком кричать от его заботы и теплоты. Хочу убить себя за свои же действия. — Так дальше не может продолжаться, мы должны точно решить, кто мы друг другу. Говорить невероятно тяжело из-за образовавшегося кома по-среди горла, но я пока что справляюсь. — Ты так говоришь, будто уже сама всё решила. И опускаю глаза и томно вздыхаю, а он все такой же нежностью смотрит на меня. — Тин, я тебя слушаю. Посмотри на меня. Он аккуратно, двумя пальцами, за подбородок возвращает зрительный контакт. Чувствую, что глаза начинают блестеть от слез, но я сдерживаюсь. — Дан, прости… Знаю, что в этот момент у него рушится весь мир. — За что? Он спокоен, ноль эмоций на лице, лишь всё та же нежность. И мне становится по-настоящему страшно. — Мы не можем быть парой. Говорю и отпускаю его руки. Отворачиваюсь, смахиваю наступившие слёзы и быстро возвращаюсь в прежнее положение. Он кивает и опускает руки в карманы. — Буду нужен, номер ты знаешь. И он уходит, не проронив больше ни слова… Так будет лучше. Наверное. Боюсь представить в каком состоянии он уехал, страшно думать, что делал после нашей встречи. Теперь мне просто страшно… без него.

***

Они больше не колотят друг друга по всяким пустякам, как делали это раньше, потому что ей страшно, а у него гордость. Летом он в Одессе, а она в компании сына, и им бы хотелось сказать, что чувств нет, но сердце думает иначе. У неё нервные срывы гости частые, а у него от поклонниц отбоя нет даже возле моря, но трогать их — мерзко. В голове до сих пор другая фигура. И он не изменяет ей даже сейчас. А её от других тошнит, потому что после Дана, они все кажутся совершенно пустыми. И она может уже сто раз пожалела про сказанное, но звонить ему все равно не решается, потому что знает, что Дан далеко и ему не до неё. Но ему всегда до неё. И он бы примчался уже через 5 часов, лишь бы она позвонила. Тина подписывает контракт на 11 сезон, а вот Дан уверенно отказывается, думая, что Кароль его компания будет тяготить. Загружает себя работой и каждый вечер смотрит на её фото. Забыть Тину — невозможная задача. Как оказалось, не лучше так. Наверное. Забыть про её день рождения было бы стыдно и Дан таки публикует их фото. «Happy birthday, darling…» Она до сих пор его darling и, кажется, останется на всю жизнь. Тина забывает как дышать, видя его поздравление среди тысяч других, в личных сообщениях чуть больше, чем в посте, но его голосовое пускает миллион мурашек по телу. «С днём рождения, дорогая. Уже столько времени мы не виделись… единственное чего хочу пожелать — настоящего счастья, все остальное ты имеешь. Обнимаю.» Сбитое дыхание и слёзы ручьём, но он никогда не узнаёт её реакцию на, казалось бы, обычное поздравление. Кароль готова была уже записать ответное голосовое: «настоящее счастье я знала только с тобой», но от волнение ей даже простое «спасибо» с красным сердечком в конце, далось тяжело из-за дрожащих рук.

***

[Дан] Отказаться от предложения быть советчиком на нокаутах в новом сезоне Голоса, зная, что Тина дала добро, я не смог. Отказаться от моментов с ней — выше моих сил. Опять публика, опять камеры, опять Тина. Наша встреча спустя столько времени заставила мое сердце вздрогнуть. Она слишком идеальная, чтобы быть моей. За кулисами, на глазах у Вовы обнимаемся. Знал бы он, насколько долгожданные эти объятия. Не знаю, что чувствовала Тина, но я весь дрожал. Я ловил её грустные взгляды и хотел украсть прямо в тот момент. Отвести к озеру в этот снежный день и зацеловать до трещин в губах, до нехватки кислорода. Закричать на весь лес, как я соскучился и как сильно люблю её до сих пор. Держать себя в руках видя её — невозможно. Поговорить наедине пока не решался, на камеры заметно сдерживались, пряча настоящие эмоции. Но песня «Ты беспощадна» слишком про нас, чтобы не пригласить её на танец. Спустя 8 месяцев я опять касаюсь её талии, держу за руку и чувствую её томное дыхание возле своего уха. Она слишком близко, чтобы не шепнуть ей. — Я очень соскучился. Не знаю, не захотела или просто не успела, но ответ я так и не услышал. Прижимаю ее к себе и кружу, слышу её писк и улыбаюсь. У неё заметное волнение от неудобных вопросов Нади Вовы, поэтому решил отдуваться я. Съемки заканчиваются быстрее, чем мне бы хотелось, хоть на часах и было 2:20 ночи. Стеснение перед народом это или ей действительно на меня плевать — не знаю, но было больно осознавать, что особого тепла я от неё не почувствовал. Она быстро уехала после съёмок, поэтому поговорить мы не успели.

***

Неделя. Неделя прошла после съёмок нокаутов, а Тина так и не решилась написать Дану, не решилась признаться в силе своих чувств. А Балан окончательно погас без неё и эти съемки, только больше разорвали его душу. Без долгих раздумий он принимает судьбоносное решение. Думает, что так будет лучше. Наверное. Она тоже так думала… И ошиблась. А Дан искренне считает, что всё делает правильно. Она печатает в заметках новые строчки к песне, а он ей сообщение. «В 18:00 приезжай ко мне. Без лишних вопросов, просто приезжай, я жду.» Она даже не задумывается, вызывает такси и уже через час едет в центр, к нему. Волнение заполняет её разум, руки дрожат, а сердце вылетает. У неё в голове проекция поцелуев, а у него все фразы, которые он должен ей сказать. Звонок в дверь в 17:58 и он точно знает, кто приехал. Рад? Наверное. Дан уже боится радоваться. — Привет. Её тихое слово и неуверенная улыбка. Тина слишком рада его видеть, чтобы грустить. Она слишком надеется на тёплый разговор, после которого они наконец станут нормальной парой. — Привет, проходи. Она останавливается в коридоре, чтобы снять курточку. Он помогает. — Проходи в гостиную. [Тина] И я прошла. Прекрасно помню эту квартиру, потому что раньше бывала тут не реже, чем дома. Просто бывала, пила чай и слушала увлекательные истории Дана. Увидеть по-среди комнаты огромных два чемодана, я ожидала меньше всего. Вокруг нет вещей и я только заметила, что квартира практически пустая. Дан заходит в комнату сразу за мной и я резко поворачиваюсь. — Дан, что это? Что случилось? — Тин, я не просто так тебя позвал. Он спокоен, чего не скажешь про меня. — Ты уезжаешь? Со страхом спрашиваю я, все ещё надеялась услышать «нет». — Да. Глаза тут же заблестели от слез, но я упорно подавила желание заплакать. — Судя по тому, что вещей в квартире нет вообще, навсегда? — Да, навсегда. Мысль о том, что сейчас я последний раз вижу его в своей жизни, забивает мой разум. Я готова была разрыдаться прямо в тот момент. Чувствую, что если ещё что-то спрошу — таки разревусь. — Куда? Смотрю ему прямо в глаза и рвано дышу. Он спокоен. — В Америку. После непродолжительного молчания отвечает Дана. А я уже едва сдерживаю слёзы. — Тебе предложили работу? Хочу верить, что он ещё приедет, после контракта… Сжимаю ладошки в кулачки и отвожу взгляд в пол уже не в силах сдерживать соленую жидкость. — Да, контракт уже подписал, завтра улетаю. Большие капли упали на линолеум и я подняла голову уже с покрасневшими глазами. А он такой же спокоен и это пугало. — Я думал от том, чтобы уехать ничего не сказав, но потом понял, что мы должны попрощаться. Последнее слово эхом звучит в моей голове и слёзы вновь быстро сбежали по моим щекам. Я отказывалась верить, что это конец… — Спасибо тебе за всё, прости за всё и прощай. Еле произношу, глотая ком, опираюсь об стенку и рыдаю. Тихо рыдаю от ненависти к себе и своим действиям. — Тин, иди ко мне. Он подходит ближе и тянет меня на себя. Я втыкаюсь носом в его грудь и негромко всхлипываю. [Дан] Не реагировать на её слёзы слишком тяжело. Мое сердце разрывается на куски от её истерики, но решение принято. — Я тебе тоже за всё благодарен. Крепко обнимаю её и чувствую, как вокруг моей шеи располагаются её руки. Моя футболка быстро намокла от потока её горьких нескончаемых слёз. — Ну ты чего плачешь? — Потому что я не хочу, чтобы ты уезжал! Сквозь негромкую истерику произносит Тина и ещё ближе прижимается ко мне. — Почему ты никогда ничего не говорила про свои чувства, если я так дорог тебе? Немножко отстраняюсь, чтобы видеть её взгляд в этот момент. — Потому что тёплые чувства к тебе — пугали! Но я всегда знала, что наступит момент, когда я открою сердце для них, я не думала, что ты вот так уедешь. Она опять крепко-крепко обнимает меня, обвивая руками талию и громко или негромко всхлипывала, я уже не разбирал. — Тин, но я должен уехать. Так будет лучше для нас обоих… Десятисекундное её молчание бросило меня в дрожь. Я не знал чего ждать от неё и мне так не хотелось делать ей больно. Резкое её отстранение и заплаканные глаза смотрят на меня. — Уезжай! И будь счастлив! Она срывается с места, по пути забирая курточку. Уже не контролирует громкость всхлипов и просто выбегает с квартиры. Догнал её у лестницы. — Тин, стой! Прижимаю её к перилам и сам прижимаюсь своим лбом к её. — Что ещё? Отпусти и не мучай меня. — Успокойся, пожалуйста. Пытаюсь немного унять её истерику объятиями и глажу по волосам. — Скажи, почему всё так? Почему ты постоянно отвергала меня? Почему не отвечала на мои чувства чертовых два года? — Потому что дура! Дура, которая всегда тебя любила и люблю! Отпускать её — самое тяжелое, что мне приходилось делать в жизни. Мои руки на её щеках, мои губы на её лбу. — Ты найдёшь своих, обязательно. Тина молчит, а затем опять срывается с места и уходит. Пробегает вниз ступенек 7 и останавливается. — Прощай. Уезжай. Только помни, что я люблю тебя и всегда любила. Вижу, как кусает внешнюю сторону ладошки, чтобы немного снизить громкость плача и уходит вниз даже не смотря на меня. Сказать, что больно — не сказать ничего.

***

И он уехал. На следующий день. Как и говорил. Возможно вернётся уже через неделю наплевав на контракт, а может и действительно никогда больше не ступит на украинских землях. И они научатся жить без друг друга. Наверное. И так все-таки лучше. Наверное.