You'd fit my lonely arms so perfectly

***

Тишина пугает его больше всего. На работе Дайчи всегда в движении. Постоянно приглядывает за своими коллегами (на самом деле в таком темпе Нишиноя и Танака станут причиной его раннего облысения и хронически высокого давления). Савамура ощущает будто целыми днями только и говорит, а руки постоянно чем-то заняты. Мимоходом он пьет кофе поспешными глотками, проглатывает свой обед, чтобы с набитыми щеками успеть сделать чуть больше работы. Это напряжно. Это выматывающе. Он любит это. Но когда день подходит к концу, он может почувствовать ужас, скручивающийся в животе. Дайчи не любит возвращаться в свою квартиру. Она слишком большая для него одного. Стены слишком белые, обнаженные, слишком пустые. Все в квартире кажется слишком пустым. При возвращении все остается таким же, как и было, когда он уходил. Его кружка на кофейном столике, грязная посуда в раковине, брошенное белье в корзине (и вокруг нее). Ничего не меняется. Никто не встречает его дома. (Это и не чувствуется домом. Это убежище и крыша над головой, но не Дом.) Только когда из кухни доносятся приглушенные звуки радио, и телевизор заполняет оставшееся пространство белым шумом, он может вздохнуть и немного расслабить напряженные плечи. Тишина — забавная вещь. Она всегда заставляет его чувствовать, будто он задыхается. Будто в момент исчезает весь кислород из воздуха. Такого не случалось, когда он жил с Юи. Домашние дела не занимают много времени. Дайчи пытается устроить хоть какой-то беспорядок, но это трудно, когда ты тратишь каждый вечер после рабочего дня на уборку. Сегодня он снова приступил к окнам, которые все еще скрипят от прошлой уборки двух недельной давности. Однако, рутина его успокаивает. Из освещения только тусклый вечно мигающий свет телевизора, позволяющий Дайчи разглядеть тихий снегопад за окном. Большие и пушистые снежные хлопья плавно падают и, нетронутые ветром, мягко опускаются на уже заснеженную землю. Когда Дайчи заканчивает с окнами, он так и остается стоять там. Рука слегка сжимает тряпку, сердце бьется ровно и спокойно в его груди, пока мир за окном покрывается снегом. Все спокойно. Но, конечно, это не длится долго. Всегда так и происходит: его мысли кричат изнутри, пихая его в, казалось бы, забытое прошлое. Это напоминает ему о том, как сильно он скучает по друзьям, по своей семье, которые находятся слишком далеко. По вечерам в приятной компании. Совместные походы за едой и напитками или тот же спорт. Социальный круговорот, который он принимал как должное, пока не переехал. (Все это заставляет его сомневаться в своем решении переехать снова и снова). В последнее время Юи звонила каждые два дня, и всегда убеждала его выйти погулять. — Неудивительно, что ты ни с кем кроме коллег не познакомился, когда ты буквально либо вечно на работе, либо прячешься ото всех в своей квартире! — Не прячусь я! — вспылил Дайчи, столкнувшись с тишиной по ту сторону телефона. Он буквально чувствовал разочарованный взгляд своей лучшей подруги через динамики. Он не мог объяснить себе, почему он просто не сдастся и не положит конец тирадам Юи, всего лишь выйдя на улицу. Не то чтобы он был застенчив. Хотя раньше, в его родном городе, знакомство с новыми людьми не было для него особой проблемой, а здесь… он даже не представлял с чего начать. Гулять одному звучит очень глупо и неуместно. Если так подумать об этом, Юи, скорее всего, права. Однажды он женится на своей работе и умрет в одиночестве. Сделав глубокий-глубокий вдох, Дайчи задумывается о том, что сегодня стоит лечь пораньше. Вдруг резкая усталость настигает его, что хочется укутаться в одеяло и спать еще три года подряд. Пронзительный рингтон его телефона, (слишком уж громкий), заставляет Дайчи вздрогнуть, выдергивая из мыслей со скоростью света. Он посмеивается и даже не собирается поднимать тряпку, выпавшую от неожиданности из рук. Похоже, Юи как-то почувствовала подавленность Дайчи, а сейчас она звонит, чтобы вытащить его из этого состояния. Как обычно, в самый подходящий момент. Савамура берет трубку, прижимая телефон к уху, и вот уже почти поздоровался с подругой язвительным замечанием о ее материнской интуиции, но его попытку моментально пресекает незнакомый голос. — Ты не поверишь, что только произошло со мной, Асахи! — Эм… — начинает Дайчи, пытаясь сказать, что он не Асахи, и понятия не имеет, кто, черт возьми, по другую сторону телефона. Но парень (звучало, будто бы парень) напросто перебивает его. — Помнишь, как я сказал тебе, что моя духовка одержима?! Да! Так и есть, она одержима! Я клянусь, это дьявольское отродье из самого ада! Другого объяснения просто быть не может! Дайчи не может сдержать смешок. Видимо, раздраженный голос по ту сторону казался очень увлеченным духовками, и Савамура опять провалился в попытке сообщить о неверно набранном номере в продолжающейся болтовне. — А знаешь что, я смирился с тем, что она сожгла торт, который я приготовил для Ячи. Я просто срезал подгоревшие края, бахнул крема и засыпал все блестящей посыпкой, и ей понравилось! Ладно! Я смирился и с супер-хрустящей лазаньей. Реально хрустящей. Сгоревшей, черт возьми! А тот раз, когда она подожгла бумагу для выпечки?! Окей, по крайней мере мой дом не сгорел! Что, конечно, просто потрясающе, но не в этом суть. То есть, я, конечно, подозревал, что она проклята, ну или просто проблемная. Вот кто проблемный ребенок в этой семье! Нет, царапай вон то! Это, если что, Лютик. Поверить не могу в то, что она сотворила с моими растениями. Но даже и не в этом суть! Дайчи уже сдался прервать эту страстную тираду. К тому моменту, он уже переместился на диван, слушая все это с примесью очарования и легкого ужаса. Он словно увидел мельком чужой мир, состоящий из проклятых духовок и Лютика — проблемного ребенка в семье — что-то сотворившей с цветами. Савамуре правда интересно узнать, как выглядит человек по другую сторону, кто же такой Лютик и в чем же все-таки суть Небольшой перерыв, пока незнакомец переводит дыхание, и Дайчи вдруг осознает, что упустил свой шанс прервать его, задумавшись обо всем этом. — Так вот! Одержимая духовка. Боже, я НЕНАВИЖУ ее так сильно. Я бы вообще пнул ее. Ей-богу. Я буду балансировать на своих костылях и ударю ее своей здоровой ногой. Смотри внимательней, Асахи. Нет, не переживай, не сделаю я этого. Не сделаю и буду много отдыхать. И больше никогда в жизни не пойду по гололеду. Господь, я так ненавижу все это. Почему лед случается с хорошими людьми, Асахи. Я хороший. По крайней мере пытаюсь. И все, чего я хотел — это печенье, потому что я буквально не могу выйти из дома. Так что я соскреб все последние ингредиенты, сделал просто идеальное тесто. Идеальное, Асахи. Плакали всей маршруткой* над его идеальностью Становится все труднее сдерживать смех. — А потом я отдал эти прекрасные невинные маленькие почти-печенья в когти духовки из ада. Они были так молоды. Они не сделали ничего плохого. Их ждала впереди короткая, восхитительно вкусная жизнь. Сожжены дотла, все. Это настоящая трагедия. Трагедия для них. Но больше для меня. Потому что сейчас я остался без печенья. Я отчаявшийся человек, Асахи. Я пытался съесть горелые. Ты когда-нибудь пробовал жевать пепел? Не делай этого. Просто. Не делай. Дайчи стоит признать, что слушает эту безумную историю с огромным удовольствием, так что он больше, особо-то, и не старается вмешаться. — Черт, Лютик, это не для тебя! Я клянусь, эта кошка сожрет что угодно. Даже золу от когда-то многообещающего молодого печенья. Ладно, в любом случае. Меня все бесит. Я все еще застрял в своем доме, по-тихому сходя с ума. А еще у меня кризис, потому что нет печенья. Я не шучу, я бы сейчас съел даже чистый сахар, но я весь использовал. Мне нужно сладкое, потому что моя лодыжка болит, а я уже четыре дня подряд не имел никакого социального контакта. У меня остались только Лютик и Принцесса, но они невероятно молчаливые, сколько бы я ни говорил. А я говорю много. Прости, пожалуйста. О боже, я сейчас же заткнусь. Дайчи почти разочарован, он так хорошо провел последние несколько минут, едва сдерживая смех. Он послушал бы еще об этих абсолютно нелепых и милых приключениях Лютика, Принцессы и владельца загадочного голоса, который сжег печенье и поскользнулся на льду. Но сейчас, наверное, самое время, чтобы сообщить, что он не Асахи. Хотя бы, таков план. Однако, когда он открывает рот, у него получается только засмеяться. Это как-то смущает. — Это не смешно — сообщает ему загадочный собеседник, очевидно надувая губы. — Прости — выдавливает Дайчи, все еще смеясь. Он упал на бок, телефон зажат между ухом и диваном, глаза прикрыты, и все еще хихикает. Это слишком здорово. Кулинар-катастрофа подозрительно замолчал. Это тип я-только-что-жаловался-абсолютному-незнакомцу-на-свою-жизнь тишины. — Ох. Ты… не Асахи. Достаточно успокоившись, чтобы заговорить снова, Дайчи делает глубокий вдох, на его лице растягивается легкая и широкая улыбка. — Насколько я знаю, нет. — Ах, так… да. Вау. Это даже не неловко. Дайчи усмехается. — Вау. Получается, ты знаешь имена моих кошек. И что моя духовка проклята. Но даже не как меня зовут. И все что я знаю, что твое имя не Асахи… Боже, мне так жаль, что- Сейчас у Дайчи нет проблем, чтобы прервать его. — Можешь называть меня Дайчи. Моя духовка довольно неплоха и у меня нет кота, хотя моя лучшая подруга думает, что я должен завести одного. — Ты должен. Коты правда прекрасные. — Видимо, не для растений. Не-такой-уж-и-незнакомец смеется, этот смех теплый и чудесный, он заставляет Дайчи улыбаться еще шире. — Нет, не для растений. Я Суга. Моя семья состоит из Принцессы, Лютика — проблемного ребенка, теперь нет растений, и одержимой духовки. Мы — тот еще балаган, но очень уютный. — Я даже не сомневаюсь. Дайчи резко вздыхает, когда осознает, что сказал это вслух, переворачивается на спину и разглядывает потолок. — Спасибо — отвечает Суга чуть более игривым голосом, чем необходимо. Секундная тишина, но она комфортна. — А у тебя и правда нет котов? — Ты бы прекрасно поладил с Юи. Она говорит, что моя жизнь унылая. — Ну, не то чтобы она ошибается. Совсем не ошибается. Но Дайчи прогоняет эту мысль прочь — на самом деле, сейчас с голосом Суги (уже) спокойным и приятным на том конце, забыть об этом не трудно. — Почему все так помешаны на кошках? Собаки же более преданные. — Однажды, когда я болел, Принцесса была рядом все время. В плане, она чуть не задушила меня, лежа рядом с моим лицом и прижимаясь ко мне. Но, она правда пыталась. Так что, нет, кошки преданные. Не смей говорить что-либо другое о них или я побью тебя. — С твоей то лодыжкой? — Дайчи прикусывает губу, думая, было ли это слишком. — … это было низко, Дайчи. Голос Суги все еще игривый, а Дайчи никогда так сильно не нравилось звучание собственного имени. — Ты сказал, что моя жизнь унылая. — Я всего лишь сказал, что твоя лучшая подруга не ошибается. — Это довольно жестоко. Я-то думал, ты из хороших? — Только когда во мне достаточно сахара. Многие открывают в себе их темные стороны в момент ломки. — Ломки в печенье? — Ломки в печенье, — подтверждает Суга серьезным голосом. Дайчи вновь смеется. — Господи, в таком темпе я сам схожу и достану тебе печенье. — А я буду вечно любить тебя. Увы, твоя жизнь не единственная унылая. Просто чуть хуже, потому что у меня хотя бы есть кошки. В животе Дайчи немного тянет, что-то шепчет ему что, возможно, он был бы вовсе не против выбросить на ветер здравый смысл, купить печенья и познакомиться с этим парнем и его странной семьей из кошек и одержимой бытовой техники. — Ну, у меня есть цветок — Дайчи немного приподнимается, разглядывает силуэт цветка, освещенный теплым уличным светом, и думает, как сильно он успел завянуть. И можно ли это все еще называть растением, когда живо только процентов двенадцать. — Это считается. И никакой кот его не убивал. Это вроде я сделал, но…— он улыбается, повторяя это за Сугой — не в этом суть. — Нет. Нет, нет, нет. Дайчи, ты хочешь сказать мне, что у тебя есть возможность выращивать растения у себя дома, а ты просто позволяешь им умереть? Поднимайся. Полей этот цветок, сейчас. Мне больно от того, как ты не ценишь эту возможность. Дайчи и правда делает это, пребывая в легком недоумении от происходящего. Телефон в одной руке, а во вторую он берет стакан, наливает в него воду и слышит довольное мычание Суги на другом конце телефона. — Ты и правда делаешь это, — говорит Суга, ухмыляясь, в его голосе намек на озорство. Дайчи интересно, горят ли его глаза. — Не хочу, чтобы ты пришел избить меня на своих костылях. Он поливает засохшую землю, а заодно и подоконник (упс) и оставляет стакан, наполовину заполненный, рядом с цветком. Может быть, в следующий раз он не забудет его полить. (Вряд ли.) — Ау, это жестко. Я приятный человек в общении, честное слово. Дайчи облизывает губы, даже не сомневаясь в словах Суги ни на секунду. Но ему хочется поиздеваться над ним еще. — Только пока у тебя есть печенье. Он плюхается назад на диван. Тянется к пульту и выключает телевизор, шум которого на фоне вдруг начал раздражать. Квартира все такая же пустая, как и была до этого, но больше не ощущается таковой — просто с присутствием здесь голоса Суги. Может, стоит еще и свет включить… — Я заслуживаю печенье, Дайчи. Кроме того, до них идти всего ничего, всего лишь до соседнего магазина. Это все чертова погода виновата. Вини не меня, а лед и мороз. — Ох, ну конечно, ты тут ни при чем. — Я рад, что ты… Лютик, последний раз говорю… Дайчи посмеивается под нос, когда слышит приглушенное копошение на другом конце телефона. Суга продолжает говорить, но не с ним, а с кошкой. — Слушай, я уже говорил тебе… Лапами на стол нельзя. Господи, ну вы посмотрите на это! Эта кружка была такой красивой. Не смотри на меня так! Это твоя вина, ты должна отвечать за свои поступки. Я тебя жалеть не буду. Теперь отойди, я не хочу, чтобы ты засадила себе осколки в лапы. Давай же, пора удирать. Принцесса, стой, где стоишь! Кухня закрыта! Суга глубоко вздыхает, на секунду зависая, теперь отчетливо слыша, как Дайчи смеется над его монологом. — Это были долгие четыре дня, — говорит Суга, немного взволнованно, но все еще дерзко. Дайчи почти видит, как тот скрещивает руки на груди. (Кроме того, что он без понятия как выглядит Суга.) (Если он выглядит хотя бы близко к тому, как звучит его голос, то черт…) Ему очень, очень нравится слушать голос Суги. И странные выходки. Этот звонок должен был длиться секунд тридцать. За все двадцать шесть лет Дайчи раньше никогда не приходилось начинать беседу со случайным незнакомцем. Но для Суги он сделает исключение. Суга даже не ощущается таким уж незнакомцем, как это должно было быть. — Если честно, травмы — это просто ужас. Я бариста. Я привык говорить с людьми нон-стоп и всегда двигаться. Сейчас я не могу ходить, я не могу выйти на улицу в этот снегопад, не могу сходить на тренировку. Это сводит меня с ума. Пожалуй, я не должен столько жаловаться незнакомцу, хах? Прости за это. Дайчи моргает, его внимание приковано к одному. — Тренировки? — Ах, да. Еще я играл в волейбол в свое свободное время. Ну, пока не растянул лодыжку. Два ярких восклицательных знака вспыхивают в голове у Дайчи, даже не спрашивая хочет он этого или нет. Волейбол. Здесь есть волейбольная команда? Он так давно играл в последний раз… Он и не осознавал, как скучает по волейболу, пока не оказался на диване, слушая, как его случайно упоминает незнакомец. А сейчас ностальгия ударила, будто мешком мячей. Сильно. — На какой позиции ты играешь? — спрашивает Дайчи, не в силах удержаться. — Я пасующий! Ты тоже играешь?! Савамура поднимается, облокачивается на спинку дивана как следует. Он вытягивает шею так, чтобы можно было наблюдать за кусочком улицы, который видно через окно. Снег продолжает падать с неба, а они все продолжают разговаривать и разговаривать. Это самая простая вещь в мире, почти как дышать. Почти рефлекс, поток вопросов, ответов и колких замечаний. Дайчи знает, как минимум тринадцать разных ситуаций, когда Лютик что-то сломала. Особенно, один раз, когда Суга нес горячий суп и запнулся о Принцессу. Дайчи рассказывает Суге о том, как однажды Юи сломала свою правую, а Дайчи левую руку во время одного инцидента, когда они были в старшей школе. Все всё еще называли их «загипсованные» на встрече одноклассников. (Суга смеялся так сильно, что Дайчи слышал, как он ударил рукой по стол, задыхаясь целых две минуты.) Где-то четыре часа спустя Дайчи улыбался так, что его щеки болели. Он чувствовал тепло и легкость, которую не ощущал с тех пор, как переехал. Его голова лежала на диванной подушке, и становилось все труднее не поддаваться царству Морфея. Когда успело стать так поздно.? В гостиной темно, хотя он этого даже не замечал до этого момента, пока Суга не сказал: — Я, пожалуй, должен скоро лечь спать. Принцесса злобно посматривает на меня с кровати уже час или около того. — Да, и мне. Я не про кошку. — Что печально. — Вы, кошатники, просто невыносимы. — Аввв, Дайчи, я думал, что успел понравиться тебе хоть немного? Немного больше, чем следовало, возможно. Дайчи прикусывает губу, отказываясь на это отвечать честно, или вообще отвечать. — Иди спать, Суга. — Ты тоже тогда. Он все еще может слышать улыбку в этом замечательном голосе, и Дайчи не хочет, чтобы Суга сбрасывал. Он не хочет, чтобы этот странный разговор кончался. Это чарует: крохотное волшебство в его одинокой жизни, и оно прекратится слишком скоро. Лопнет, как мыльный пузырь. — Спасибо, что скрасил мой вечер, Дайчи. Я думал, он будет испорчен без печенья, но я должен признаться, ты спас его. Ты даже представить не можешь, как сильно ты скрасил мой вечер. — И ты тоже. Спасибо… за разговор. Сейчас или никогда. Он обязан спросить Сугу смогут ли они поговорить еще. Но время идет, и тишина разрастается сильнее, растягивается, пока не становится неловкой, нерешительной. После непринужденного вечера, это кажется довольно необычной перемена. — Так что, да, — говорит Суга, прочищая горло. — Спокойной ночи, Дайчи. — Спокойной ночи, Суга. Давление сказать что-то, сохранить это, оставить Сугу в его жизни стремительно растет, пока не начинает душить Дайчи. Он нуждается во всех словах этого мира, но ни одно не подходит. Никто еще не повесил трубку, слышен только телефонный шум динамиков. К тому моменту, как Дайчи набирается храбрости и делает глубокий вдох, чтобы остудить голову, он слышит, как Суга зевает и нажимает на сброс. Тишина сгущается вокруг него тяжким грузом. Дайчи не хочет двигаться, не хочет включать свет. Телефон в его руке все еще теплый. Когда он сворачивается калачиком под покрывалом, штаны и все остальное отброшено. Слишком уставший для обычной вечерней рутины, голос Суги продолжает раздаваться эхом колыбельной в сознании Дайчи.

***

На следующее утро Дайчи почти просыпает будильник. Глаза слипаются настолько, что он спотыкается на кухне. Савамура понимает, что сегодня все будет также неправильно, как пробуждение. Радио все еще играет. Дайчи делает потише, чтобы остался только приглушенный шум на фоне, потому что для музыки он слишком уставший сегодня. Или может потому, что пытается восстановить смех Суги у себя в голове. Тот факт, что он продолжает думать о парне день напролет, лишь показывает, как одинок и жалок Дайчи. (Или как Суга прекрасен.) Дел на вечер еще меньше, чем вчера, так что ничего не может отвлечь его от телефона. Лежащего как издевка, как соблазн. Дайчи хочет позвонить Суге, снова поговорить с ним. Услышать его голос, заставить его засмеяться и слушать его нелепые кошачьи истории. Ему так сильно хочется этого. Где-то в глубине души, ему становится тем хуже, чем дольше он не может заставить себя взять, да и позвонить. Я позвоню ему завтра, говорит он себе. (Он не позвонит.) Может Суга позвонит мне. (Не позвонит.)