You'd fit my lonely arms so perfectly

Этим вечером его можно найти восседающим за барной стойкой с холодным и одиноким напитком в руках и вялым взглядом в никуда. После агрессивного вечного молчания телефона (это ощущалось агрессивно, окей?) и слишком злого отчитывания от Юи, злее чем было необходимо, Дайчи решил, что пропустить стаканчик в баре за углом это не такая уж и плохая идея. В этом баре нет ничего особо примечательного — помещение довольно маленькое, тут почти нет людей. Тихие отголоски разговоров и смеха заставляют Дайчи нахмуриться из-за тревожно-горького ощущения одиночества, более сильного чем раньше. Даже его квартира не казалась настолько уж пустой, в сравнении с тем, как он одиноко сидит среди всех этих людей. Что ж, по крайней мере никто из них не узнает какой он одинокий лузер. Но все равно каждый может увидеть, как он распивает тут в одиночестве. Аргх. Отстой. Переезды — отстой. Не знать никого — отстой. Не иметь смелости просто черт возьми позвонить Суге — отстой. Даже это пиво на вкус дерьмовое. Волосы парня, который наклоняется к нему через стойку, стремные, а его ухмылка выбешивает Дайчи еще до того, как этот парень открывает рот. А после все вообще катится в тартарары. — Выглядишь одиноко, хах, — комментирует он, с поддельной жалостью в голосе. Взгляд Савамуры устремляется на этого парня, и он очень сомневается, что этот разговор закончится чем-то хорошим, поэтому уже проклинает его. — Не твое дело. — Если продолжишь так хмуро пялиться в стакан, распугаешь всех моих посетителей. — В любом случае, пиво дерьмовое. Теперь это уже личное, и Дайчи знает, как это грустно, что это самое забавное, что с ним было с тех пор, как Суга забил на него? — У тебя есть что сказать насчет моих напитков? — Скажи спасибо, что я не требую вернуть деньги. Ты сам-то свое пиво пробовал? Темноволосый парень пристально смотрит на него. — Конечно, — язвительно протягивает он, — я всегда пью на работе, мы здесь этим обычно и занимаемся. Саркастическое молчание затягивается, и Дайчи знает, что должен нарушить его чем-то язвительно-остроумным, но он уже давно не встречал такого засранца, так что в голову ничего не приходит. Господи, он абсолютно ужасен во всей этой социальной фигне. Отвратительно. — Знаешь что, — протягивает черноволосый засранец, и Дайчи моментально настораживается. — Я поменяю твое пиво на кое-что покруче. За счет заведения. А теперь покажи мне эту прелестную улыбку. Дайчи очень надеется, что это кое-что не разозлит его еще больше. Есть все-таки что-то такое в лице этого парня, что заставляет кулаки чесаться. И это даже не вина Дайчи, окей?! Он смотрит подозрительно, но позволяет парню забрать свой стакан и наполнить его новой и выглядящей довольно угрожающе выпивкой. Голос разума кричит Савамуре, чтобы он не смел даже прикасаться к этому месиву, но то, с каким вызовом в глазах смотрит на него этот чертов бармен, не оставляет ему и шанса отказаться. Нет времени на сомнение. Дайчи подносит стакан к губам и осушает его залпом, а секундой позже он чуть не выплевывает содержимое на лицо бармена. Каким-то чудом, гребанной силой воли, он проглатывает все до капли, глаза слезятся, и он не в силах сдержать кашель. О господи боже блять. — Что это была за чертовщина? — хрипит он. Это пойло выжжет все болячки из тела, как и здоровье, собственно. Он ни за что не прикоснется к этому еще раз. Черноволосый закидывает голову и ржет, хлопая по стойке рукой с таким ликованием и гордостью за свой идиотский пранк. — Господи, как я это обожаю. Каждый раз. Каждый чертов раз все пытаются это проглотить. — Эй, Куроо, — зовет кто-то с другой стороны бара — Не говори, что ты опять провернул «Пожалуйся и сгори заживо»! — Ты чертовски прав, я сделал это! — говорит этот Куроо, все еще ухмыляясь, как чертов кошак, который поймал самую жирную мышь, всего лишь подняв лапу и ни движением больше. Невозможно. Говоривший парень подходит к стойке, его выражение лица сразу же дарит ощущения спокойствия и уюта, потому что он выглядит настолько же недовольным выходкой Куроо, как и сам Дайчи. — Это уже не смешно, — говорит подошедший, подсаживаясь к Савамуре. — Не будь таким занудой, Акааши. Тоже хочешь глотнуть? Акааши не отвечает ему, только поднимает брови. Он настолько не впечатлен, что из Дайчи невольно вырывается смешок. Сзади к ним подходит еще один парень, высоченный и широкоплечий. Он выглядит, как человек, который даже и глазом не поведет, если ты накричишь ему прямо в лицо, скорее уж море разверзнется. Он довольно пугающий, но такой спокойный, и Дайчи искренне благодарен, что здесь не все такие же, как этот сраный Куроо. Воу, ему все еще хочется вдарить этому черноволосому. — Эй, это было нечестно. Ты должен этому парню, — заявляет широкоплечий, садясь по другую сторону от Дайчи. У Савамуры такое ощущение, что он только что прошел своеобразный обряд посвящения. — Да-да, Ушиджима. Всегда такой правильный, боже. Куроо посмеивается и приносит новую партию напитков. Дайчи недоверчиво пялится на стакан, поставленный ему под нос, не доверяя больше ничему, что наливает чертов Куроо. Когда черноволосый кошак смеется, замечая недоверие, кулаки Савамуры начинают чесаться еще сильнее. — Теперь ты заслужил нечто по-настоящему хорошее. Дайчи выдыхает и решает дать ему еще один шанс, видя, как Акааши и Ушиджима без толики сомнения забирают их напитки. Придется признать, что это пойло на вкус гораздо лучше, да и в компании находиться приятнее, чем глазея на стену, ненавидеть свои жизненные решения. — Как тебя зовут, новичок? Новичок. Звучит, будто Савамуре пятнадцать или около того. Он ненавидит Куроо. — Дайчи, — отвечает он, скорее для остальных двоих. Они выглядят, как порядочные люди в общем-то. — Добро пожаловать в «Черного кота», Дайчи. Почему у него ощущение, что он только что прописался тут на постоянное пребывание? Эх, ну в принципе это не так плохо. Сейчас он выпьет с этими парнями, и, возможно, зайдет сюда еще пару раз, желательно не в смену Куроо. В любом случае, раз у него столько работы даже по выходным, он не задержится здесь надолго и рано пойдет домой. Ответственность — это единственное, в чем он еще себе доверяет.

***

— Итак-, — воу, слова больше не его друзья, а вот эти парни, черт, вот они друзья кажется. К сожалению, его мозг тоже его предал. Блин, — На чем там я остановился? — Печенья, — вздыхает Куроо. — Растения, — подсказывает Ушиджима, с гораздо большим энтузиазмом, чем Дайчи мог бы от него ожидать. — Да, да… эм, стоп… — что он вообще собирался рассказать? У Савамуры больше нет и малейшего понятия. Должно быть все дело в гребанных дьявольских напитках Куроо. Или возможно в том, что его стакан постоянно остается полным и он просто продолжает и продолжает пить и говорить, почему черт побери он вообще стал говорить о Суге. Что это такое. Что такое его жизнь. — Тот парень, Асахи. У тебя на работе, — говорит Акааши — Которого зовут также, как и его друга. Чувак, это точно не совпадение. Акааши постукивает по столу так, будто он сказал великую тайну, сделал решающее открытие. И Дайчи осознает, что так оно и есть. Все-таки речь идет про Сугу. Он так благодарен, что нашел людей, которые понимают насколько эта ситуация гробовая. — Ты должен спросить его. Так ты сможешь снова выйти на контакт с ним. Правильно, Ушиджима? Ушиджима согласно кивает и задумчиво хмурится. — Ты должен передать ему печенье. Никогда в жизни Дайчи не подумал бы, что такой, как Ушиджима, будет говорить ему, что он должен передать печенье его крашу. Жизнь удивительна. — То есть я должен просто купить печенье и передать его Асахи? Серьезно? Этот дурень вечно на нервах, не уверен, что ему их хватит на это. — Любовь требует жертв, — добавляет Куроо, и получает тычок под ребра от Акааши, тут же начиная с ним о чем-то спорить. У Ушиджимы нет времени на эти глупые перебранки — он смотрит так, будто собирается провести открытую операцию на сердце, чтобы спасти чью-то жизнь. — Ты не можешь просто купить печенье. Ты должен сделать их сам. — Я не умею, — говорит Дайчи, потому что… ну да. — Все что тебе нужно — это следовать рецепту. — Уверен, что все не так просто. — Ты не можешь просто купить печенье. — Но мои печенья будут дерьмовые! — Я раздобуду для тебя рецепт. Ты не можешь просто купить печенье. — Ладно! Ладно, я сделаю это! Просто, пожалуйста, хватит повторять, что я не могу просто купить печенье, боже ж ты мой. — Но ты не можешь просто купить печенье! — орет Куроо в его ухо. Дайчи вроде уверен, что не ударил Куроо. Вроде. Честно говоря, он вообще не особо уверен, что случилось после этого, но хэй.

***

Он просыпается с самым ужасным похмельем, которое у него только было с тех пор, как он стал придурковатым подростком, который думал, что много пить это весело. Блять. Память о прошлой ночи возвращалась к нему постыдными обрывками, пока он запивал водой свой завтрак, а точнее обезболивающее, и материл солнце. И вся эта идиллия рушится, когда он замечает на своей руке черный маркер. «Я ПРИТАЩИЛ ТВОЮ БУХУЮ ЗАДНИЦУ ДОМОЙ ТАК ЧТО ТЕПЕРЬ Я ЗНАЮ ГДЕ ТЫ ЖИВЕШЬ ТАК ЧТО ЛУЧШЕ БЫ ТЕБЕ ВЕРНУТЬСЯ И ЗАПЛАТИТЬ ПРИДУРОК,» — перманентной надписью красуется надпись на руке Дайчию Куроо. Гребанный Куроо. Это мог быть только Куроо. А еще, твою мать? Он что, ударил Куроо вчера?! Его костяшки болят. Твою мать. Ему придется извиняться. Ох, мужик, это полный отстой. Какого черта вообще. Дайчи мысленно оставляет себе заметку никогда больше не пить, никогда, когда находит еще несколько надписей на руке. И это чертов рецепт печенья, написанный на его руке аккуратными буквами. Потрясающе.

***

Когда он снова переступает порог «Черного кота», он ожидает множество всего, в особенности удар или крик. Ну что ж, крик он получает. Как только он входит — и это еще слишком рано, чтобы здесь был хоть кто-то кроме Куроо, протирающего столы или чем там еще занимаются бармены — какой-то парень выскакивает из другого конца бара и начинает болтать. Дайчи полагает, что с ним, но честно, это вовсе не похоже на разговор. Скорее просто на ор. — Эй, любовничек! Ты же любовничек, верно?! Савамура не уверен следует ли ему обидеться на это прозвище или поразиться странной прическе этого парня. Все его внутренние голоса бьют тревогу, когда этот странный человек начинает бежать в его сторону. — Ну серьезно, это же ты, да?! Юная любовь! Чудесно! Я столько слышал о тебе! Ты обязан мне показать этот удар! Чувак, как жаль, что меня там не было! Меня не было всего один вечер, и я пропустил все веселье. Ох, черт. Ох, блин. Кем бы не был этот парень, он знает о том, что случилось вчера. Что ж. Это вовсе не беспокоящая новость, совсем. — Опана, а что это у тебя в руках?! Взгляд незнакомца сверлит бумажный пакет в руках Дайчи, и он жалобно вздыхает вместо ответа, потому что весь день он провел: а) за тщетными попытками отскрести или отмыть маркер с руки, и Дайчи вообще побаивается, что это может оказаться просто чертовой татухой, и б) да, он провел весь день в попытках испечь печенье. А сейчас он хочет отдать их Куроо в качестве извинения, ну и, конечно же, кто-то должен его попробовать. Тогда, если оно окажется ужасным, Дайчи просто сделает вид, что так и должно быть, плюсом это будет небольшой сладкой местью. Только план с треском проваливается. Все потому что этот странно-волосый орущий парень выхватывает пакет и сразу же пихает печенье прямо себе в рот. Все еще ухмыляясь и жуя, он говорит: — Чувак, а это не так уж и плохо! Рецепт Уши, да? — Что за хрень, Бокуто- Куроо застывает и поднимает брови, видя Дайчи, застывшего в дверях, потому что Бокуто не дает ему и шага ступить внутрь помещения. (Дайчи больше и не хотелось заходить, когда он его увидел) — Пришел расплатиться с долгами, любовничек? — Почему вы все меня так называете? — злится Савамура, ведь все его планы быть вежливым и спокойно извиниться моментально развеялись от фирменной ухмылки этого черноволосого. — Потому что ты два часа пускал слюни на кошатника, который позвонил тебе по ошибке, когда напился, — сухо поясняет Куроо. Впрочем, пакет, который Бокуто все еще держал в заложниках, привлекает его внимание. — Охо, хэй, Ушиджима реально заставил тебя испечь их? Чел, поверить не могу. Бо, передай пакет, я тоже хочу попробовать. В любом случае они были для него, хотя Дайчи не может пересилить себя, чтобы это озвучить. Окей, нет. Возможно, извинения хватит. Небольшого и не от чистого сердца. За то, что ударил. — Эм… прости… за вчерашнее. И вообще-то он был трезв, Суга просто немного странный, но не в плохом смысле, а- На этом он себя останавливает, понимая, что это именно то, почему они его так называют. Это зашло слишком далеко, уже не смешно. Куроо ржет, набивая рот печеньем, с явным намерением поиздеваться, как только дожует. — Могло быть лучше, чтобы завоевать сердце, постарайся еще. И черт, Дайчи, ты только что хотел извиниться за то, что ударил меня? Так ведь? Эх… вроде того? — Ну ты меня, конечно, бесишь, но я не должен был этого делать. Куроо взрывается хохотом. Дайчи обижен и подумывает прописать этому чудику еще раз. Ну так, для профилактики. Заслужил. Придурковатый Бокуто тоже присоединяется к своему другу, и Савамура стоит и думает просто свалить нафиг, пока Куроо не успеет открыть рот или хотя бы отдышаться. Отвратительно. — Ты даже ударил не меня — ну в плане, ты конечно попытался, но вместо этого заехал по столу. Ох. Так вот значит, что. — А потом ты что-то пробурчал про то, что Юи тебе этого никогда не спустит с рук, 3 перед тем, как отрубиться. Бокуто с силой хлопает его по спине. — Ты мне нравишься, чувак! Ты такой смешной! Как здорово, что ты тут появился! Разве что Дайчи собирается скоро уйти, он пришел заплатить и извиниться (а не нужно было, чертовски не нужно). Он не собирается здесь оставаться ни сейчас, ни в будущем и- — Время платить по долгам! — хлопает руками Куроо, очень довольный собой, и Дайчи знает, что он говорит про то, как тот собирался его ударить, а попал по гребанному столу, — Присаживайся, Ушиджима скоро будет, он собирался проверить тебя и твои кулинарные творения. Черт, это стоило мне десяти баксов. Я правда не думал, что ты сделаешь это. Уши будет так горд. Как-то так получается, что Дайчи проводит весь оставшийся день в сраном «Черном коте», и этому у него нет никаких объяснений. Все заканчивается тем, что они находят еще поводы, почему он должен возвращаться сюда еще и еще. Так и происходит, всего «на пару минут», а потом он остается там до самого закрытия. Он даже не пьет, просто продолжает зависать в этом странном баре с этой странной компашкой и все больше поражается тому, во что превращается его жизнь. Особенно после того, как он проводит следующие несколько дней, заполняя документы в нестерпимом хаосе, творящемся на его кухне. Запах печенья уже не выветривается из его квартиры, а по столу всегда разбросана мука — но Дайчи нравится чувствовать этот запах по возвращении домой, он уже не так ненавидит возвращаться сюда, с тех пор как не чувствует себя здесь запертым. Дайчи приносит новые партии печенья, чтобы все попробовали и оценили новую попытку. Куроо всегда говорит, что с таким сердце не завоюешь. Бокуто всегда все нравится. Акааши говорит, что они неплохи, а Ушиджима пишет заметки, что ему стоит изменить в рецепте. Пятая по счету партия кажется удалась на славу. Куроо затыкается. Бокуто умоляет Акааши позволить тому пользоваться кухней снова, на что он категорически отказывает, рассказывая кучу ужасных историй о скорых в три часа ночи, пожаре и соседском ребенке Хинате, которого увезли в больницу из-за отравления дымом, и который потом восхищенно умолял Бокуто испечь с ним что-нибудь еще. (А его друг похоже завидовал тому, что он покатался на машине скорой помощи). Дайчи вообще не понимает, почему он продолжает проводить время с этими людьми. Ушиджима хлопает его по плечу, говоря, что тот хорошо постарался, и Савамура гордится собой больше, чем ему хотелось бы признать. Только вот, как он собирается поговорить с Асахи? Черт побери. И каким это образом его личная жизнь становится темой номер один в этом долбанном баре?!

***

Асахи выглядит так, словно еще три слова, и он будет трястись так сильно, что просто вытрясется из этой комнаты. Возможно, звать его в свой кабинет было не лучшей идеей, но было бы слишком неловко подойти к рабочему месту Асахи и заговорить с ним про Сугу. Боже, да что он вообще творит со своей жизнью? — Скажи, у тебя случайно нет друга по имени Суга? Слова сказаны, все карты на столе, пути назад нет. Это так нелепо. Интересно то, что Асахи вроде успокоился, в его взгляде сквозит что-то, что заставляет Дайчи напрячься. Он не ожидал такого от своего мямли сотрудника. На самом деле сейчас он… выглядит свирепо. По-другому и не скажешь. — Есть такой… Почему сейчас его голос настолько строгий? — Что вам от него нужно? — Эхм, это-, — почему он единственный сейчас неловко бормочет? — У него две кошки, так? Принцесса и Лютик? Произносить это вслух так неловко, Дайчи хочет просто прикусить себе язык. После его слов Асахи перестает трястись окончательно. Внезапно, он стал уверенным, не то что до этого. Нет, этот парень стоит на своих ногах твердо. Таким он нравится Дайчи гораздо больше. — Да, это Суга. Как я и сказал, что вам от него надо? Срань господня, это звучит очень угрожающе. В принципе логично, это Дайчи задает ему странные вопросы про его друга, о котором не должен знать так много. Кажется, пришло время сделать все еще более неловким. — Можешь передать это ему, пожалуйста? Асахи берет пакет аккуратно, будто он может взорваться в его руках, и хмурится. — Это важно, — торопится сказать Дайчи, потому что боится, что найдет эти печенья в ближайшей мусорке, а ведь он работал так чертовски долго, чтобы они наконец получились идеальными. Асахи, кажется, уловил сроность, важность в голосе Дайчи, и искренне кивнул — каким-то образом, это уверило Савамуру, что шансы, что Суга получит печенье, довольно высоки. Хотя это также и самое тревожное.

***

Сегодня вечером Дайчи не в баре впервые за последнюю неделю, так что он предоставлен сам себе слишком на долго, как и телефон молчит, тоже слишком долго. Тишина дает ему повод для паники, и это именно то, чем он занимается, пока телефон в действительности не звонит. Дайчи знает, что это Суга еще до того, как взять трубку. — Я думаю, что эти печенья какая-то черная магия, — первое что говорит Суга. Дайчи расплывается в улыбке и прикрывает глаза, наслаждаясь чужим голосом. Как можно было так сильно соскучиться по человеку, когда вы говорили всего лишь раз? — Так ты не придешь избивать меня своими костылями? — Я от них уже избавился, знаешь ли. Ойкаве крупно повезло, этому дьяволу-кружкокраду. Единственная причина, почему Дайчи не предполагает, что это очередной кот — это то, что он уже слышал это имя прежде. Да и это не очень подошло бы для клички кота Сугавары, не так забавно. К тому же, коты обычно не крадут кружки. — Ойкава? — Это мой сосед из преисподней. У нас сегодня был вечер плохих фильмов. Ты когда-нибудь смотрел «Шину»? Это точно заставит тебя засомневаться в человечестве. — Чем бы «Шина» ни была, она не может быть хуже «Птицекалипсиса». — «Птицекалипсиса»? — Посмотрите как-нибудь. Обещаю, вы очень пожалеете потраченного времени. — Боже. Уверен, Ойкаве понравится. — Возможно только печенье позволит тебе пережить это. Да, он снова возвращает разговор к печенью. Он ими чертовски гордится, ладно? — Эти печенья смогли бы воскресить меня из мертвых. Забудь о поцелуе принца. Эти печенья достойны всего в этом мире. Я бы мог поцеловать т- я имею ввиду, потому что они да. Очень вкусные. Суга резко замолкает и мозг Дайчи такой абвжулввжщ. Проходит несколько неловких секунд, пока Суга не прочищает горло. — Да, эм — в любом случае, как поживаешь? — Я скучал по тебе, — выпаливает Дайчи в ответ, что очень смущает. Суга хихикает, мягко и тепло, просто чудесно. — Я тоже по тебе скучал. Я думал, что ты забыл обо мне, я имею ввиду — я ведь просто какой-то странный незнакомец кошатник. — Ты Суга. Я бы ни за что не забыл о тебе. Эх, по правде сказать — я думал, это ты забудешь обо мне. — Что?! Это смешно. Они оба молчат несколько секунд, а потом взрываются смехом. Дайчи трет лицо, ему так тепло и хорошо. — Мы оба идиоты, да? — Полные идиоты, — подтверждает Сугавара. Дайчи, улыбаясь, усаживается на диван, как и в прошлый раз, и чувствует себя комфортно. Только сейчас он осознает насколько легко разговаривать с Сугой. Все остальные вещи в мире могут вызвать мигрень, но только не это, это как улыбаться от счастья, когда что-то простое и хорошее произошло, и ты почувствовал себя счастливым. — Ты напугал Асахи и Ячи. — Я догадывался насчет Асахи, но кто такая Ячи? — Моя подруга, и еще одна соседка. Она была уверена, что они отравлены. — Парень, который дал мне рецепт, настоял, чтобы я четко ему следовал, так что я уверен, что яда в ингредиентах не было. — Это радует, потому что я бы съел их в любом случае. Какой замечательный способ уйти из этого мира. — Это было бы ужасно, по правде сказать. — Да, наверное. Еще столько печенья осталось бы не съедено и кошек не усыновлено. Дайчи смеется, потому что ему так хорошо, просто от голоса Суги. И потому что он все еще невозможно забавный. — Раз уж мы заговорили о том, как чудесно жить: как поживает твое растение? — Черт. — Дайчи. Иди и полей его. Это издевательство, мне что, нужно звонить каждый раз, когда тебе нужно поливать его? — Если честно, я был бы не против. Вот он, вопрос века. Мы же теперь будем разговаривать друг с другом еще больше? — Что ж, тогда у меня есть обязанность теперь. Сугавара Коуши, защитник растений.

***

На следующий день очень смущенный Асахи приносит Дайчи маленькую желтую лейку. Он еле сдерживает смех, пока Асахи не уходит из кабинета, а потом смеется до слез и запихивает ее в сумку, чтобы отнести домой. Он звонит Суге в тот же вечер. — Классный цвет. — Ага, знаю. Разве яркие цвета зимой не начинают нравится тебе больше?