Милый дом

      Лежа в ее постели и наблюдая за тем, как мирно она спит, Гарри думал о том, когда же это началось. И действительно, когда?       Наверное, в тот дождливый вечер, когда он вернулся с работы домой на площадь Гриммо. Тогда он ощутил невероятную тоску. Всепоглощающую. Серость этого дома, его холодность и пустота начали угнетать в последнее время все сильнее и сильнее. Джинни, его девушка, постоянно была в разъездах со своей квиддичной командой и бывала тут очень редко. Настолько, что просто не могла подарить дому то тепло и уют, которых, как он понял потом, так ему не хватало. Он не винил её. Знал, насколько его девушка поглощена своей спортивной карьерой, своей мечтой. Но все чаще начал ощущать свою ненужность.        Именно в тот вечер он решил поужинать у Гермионы. Аппарировал прямо в ее небольшую квартирку в маггловской части Лондона, купленную на денежную награду, которую им выдали как героям войны. Подруга была удивлена столь неожиданному визиту, но и рада тоже. Быстренько сервировала стол на двоих и подала незамысловатый ужин в виде пасты с грибным соусом, легким салатом, а после и горячего чая с пирогом. И Гарри почувствовал то тепло и тот домашний уют, которых так не хватало. От горячего ужина, скрашенного ненавязчивым дружеским разговором, от аромата чая и пирога, и от вида Гермионы в домашней футболке с забавным зайчиком, в шортах и наспех собранными в высокий хвост волосами. После ужина они тепло попрощались и Гарри вернулся вновь в стены холодного дома на площади Гриммо.        На следующий день ужин повторился, а потом еще и еще раз. Гермиона не возражала. Спустя две недели Гарри понял, что она, как и он сам, нуждалась в этой компании, в его присутствии. Понял, что она была одинока. После разрыва с Роном, пускай и мирным, у нее никого не было. И она полностью посвятила себя работе. Гарри раньше никогда не задумывался о том, как проводит его подруга свои вечера. Теперь же он сполна понял как именно. В полнейшем одиночестве. Он представил, как она возвращается в свою квартирку, где ее никто не ждёт, кроме рыжего кота, переодевается в свою домашнюю одежду. Собирает свой нелепый хвостик и идёт готовить ужин, попутно разговаривая с Живоглотом. И потом также лишь в компании кота ужинает. Он настолько ярко это увидел, что почувствовал, как защемило в груди. И еще почувствовал колючую вину за свою невнимательность, за свое безразличие. За то, что не уделял ей больше внимания, пока она находилась одна в своей квартирке.       Их время, проведённое вечером в компании друг друга, постепенно выходило за рамки одного лишь ужина. За особо увлекательным разговором они могли просидеть еще не один час и лишь потом Гарри вновь покидал ее уютную квартирку. Позже вечера проходили у маггловского телевизора. Гарри понял, что вечер, проведённый в компании подруги за просмотром фильма, ему тоже очень-очень нравится. Так после ужина, устроившись в гостиной на диване или иногда на полу, они, болтая, смотрели фильмы или передачи. И в один из таких вечеров потеряли счет времени. Тогда Гермиона предложила переночевать у нее. И Гарри согласился.       Диван был неудобным и жёстким, но если выбирать между диваном подруги и его удобной кроватью в том холодном доме, то несомненно, Гарри бы выбрал диван. Что он и сделал. На следующее утро он понял, что не только ужин в компании Гермионы Грейнджер прекрасен, но и завтрак тоже. Простенькая яичница показалась самой вкусной, когда он поедал ее под разговор с подругой. По утрам Гермиона была еще более взлохмаченной, а из-за полусонного состояния разговаривала куда медленнее, чем обычно. Иногда просто кивая в ответ. Раньше Гарри этого не замечал. Когда они жили в палатке, очень и очень давно, не было возможности ходить сонными. Адреналин и паника никогда не отпускали, да и холод не способствовал крепкому сну. Он был рад узнать и о такой стороне подруги. После завтрака они вместе аппарировали в министерство и пошли каждый на свой этаж. А вечером Гарри вновь пришел на ужин, и вновь остался ночевать, предпочтя жёсткий диван мягкой постели.       После третьей такой ночёвки, Гарри заметил в ванной Гермионы вторую щётку и бритву. И был очень рад. Он начал брать с собой сменное белье, в которое переодевался утром на работу. А вечером, знатно там задержавшись, заметил развешанную на сушилке свою одежду. И внутри что-то потеплело. На выходных они решили вместе закупиться продуктами и пошли в магловский супермаркет. Спорили о том, что будут готовить на ужин, какой соус лучше, и вообще зачем нужен лук?! Было весело и по-семейному. Так как у него никогда до этого не было.       А потом оказалось, что и уборка может быть весёлой. И что это так же по-семейному. Гермиона его даже пожурила грязными кружками, оставленными в гостиной на журнальном столике. И ему понравилось. Он обещал исправиться и действительно сделал это. Но иногда все же намеренно их где-нибудь оставлял. Еще ему нравилось, как она ерошила его волосы. Очень нежно. И это было приятно. И он стал ловить себя на мысли, что хотел бы больше ее прикосновений. В тот момент он чувствовал вину перед Джинни, но взглянув на подругу в ее неизменно забавно-домашнем виде, все больше убеждался, что не хочет никуда уходить. Совсем.        Осенью Джинни вернулась. Видимо, женская интуиция и впрямь редко подводит. Она сразу заприметила изменения в ее парне. В его взгляде и отношении. Да и дом стал выглядеть так, словно там и не жили. Что ей непременно и подтвердил Кикимер, который большую часть времени теперь проводил в Хогвартсе. Джинни спросила все напрямую и Гарри не стал лукавить. Они расстались. Без истерик, без ссор и даже без Летучемышиного сглаза. И он был ей за это благодарен.       А после Гарри вновь вернулся в уютную квартиру к домашней Гермионе, которая хлопотала над ужином. Он весь ужин собирался с силами и духом, подбирая мысленно слова. Но так ничего и не смог сказать из того, что хотел. И лишь поддерживал беседу. После ужина они вновь перебрались на диван и смотрели фильм. Комедию. И Гарри, так и не найдя нужных слов, просто взял Гермиону за руку. Она не отняла своей руки, напротив сжала его руку в ответ. И слов больше не нужно было.       Теперь он лежал с ней в ее мягкой и уютной постели, чувствуя себя дома. Действительно дома.