We are the same

Минами вновь повернулась к каштанововолосому парню, сконцентрировала ауру в кулаке правой руки с помощью ко и, посильнее замахнувшись, ударила прямо в плечо, заставляя пленника вновь заорать, чувствуя, как одновременно ломается ключица и акромион. Слудующие три удара разломали к чертям в трёх местах длинную плечевую кость, а затем маньячка неожиданно отстегнула эту руку, обхватив её в двух местах… Дикий крик боли. Постепенно опухающее плечо. Жутковатый хриплый смех Фейтана, который едва-ли было слышно на фоне оглушительного вопля предателя Ос. Сумасшедшая улыбка Хидэко. Раздробив практически всю руку парня и переломав ему отдельно каждый палец, она отстегнула запястье от стены и попробовала повертеть абсолютно безвольной частью тела жертвы, причиняя ещё большие страдания. Конечность практически свободно выгибалась в любую сторону и под любым углом, что выглядело просто ужасающе, но безумно красиво для обоих профессионалов пыток, находящихся в помещении. — Ты серьёзно использовала ауру, чтоб сломать ему большой палец? — спросил брюнет с явным намерением унизить девушку. — Без этого не можешь что-ли? — Ну если ты настаиваешь, я сломаю и тебе. Своими силами. — безразлично ответила она, затыкая мужчину. Затем она принялась и за вторую руку пленника, посвятив этому около двадцати минут. За это время ожоги бедняги уже успели остыть и принять свою плюс-минус окончательную форму, не оставив практически ничего от нормального лица этого несчастного. — Хм… чем бы мне ещё украсить свою картину? — усмехнулась Минами, отходя и любуясь своим «творением». — Пожалуй, это мне помешает… — она в одно мгновение разорвала напополам растянутую грязную футболку, которая и без того была вся в дырках. Блондинка уже прекрасно знала, каким будет финальный этап её сегодняшнего развлечения. С удивлением она поймала себя на мысли, что ей интересно, как на это отреагирует Фейтан. Всего лишь странный член Пауков, который сидел у неё за спиной, без возможности даже банально пошевелиться, постоянно язвящий, но при этом явный садист и, очевидно, очень опытный по части пыток преступник, искренне наслаждающийся своим делом. В этом они двое были очень похожи и отрицать это было глупо, пусть они и находились на противоположных сторонах баррикады. Китайца, безусловно, раздражала эта девчонка и её абсолютная самоуверенность. Ему хотелось бы самолично стереть эту наглую ухмылку с её лица, увидеть вновь ту боль, которая была в её глазах после их битвы, только во много раз сильнее… но жестокость Хидэко всё же привлекала его и и заставляла продумывать различные варианты дальнейшего развития событий, при которых его друзья не станут убивать эту девушку, что дало бы ему неплохой шанс узнать побольше о первом в его жизни человеке, полностью разделяющим его любовь к насилию. Да, безусловно, у него был его друг Финкс, но тот не был по-настоящему увлечён искусством пыток. Парень просто хотел избивать и убивать едва-ли не всех подряд, а Минами была абсолютно другой… Тем временем Оса уже надела резиновые перчатки, достала скальпель и встала рядом с пленником, у которого уже не было ни сил, ни тем более желания молить о пощаде. В его глазах не было отчаяния — лишь обречённость, смешанная с невероятным желанием умереть, причём настолько быстро, насколько это вообще возможно, если не быстрее. Только вот кто бы ему позволил? С абсолютно спокойным и невозмутимым выражением лица японка коснулась скальпелем места прямо под шеей жертвы и медленно стала вести вниз, разрезая кожу. При этом она вдруг неожиданно задумалась о чём-то — по взгляду зелёных глаз было видно, что их обладательница витает в облаках. Впрочем, это не помешало разрезу быть практически идеально ровным. Вскрыв брюшную полость достаточно для того, чтобы была возможность разглядеть почти все органы, если их лишь немного поближе переместить, она этим и занялась. — Не устала? — спросил Фейтан. Разумеется, никакой заботы в этих словах не было. Только стёб. — Ни капли. Я привыкла делать всё за раз, если хочу потом рисовать с живого объекта… ну, в смысле, с настоящего, не с фотографии. «Так значит, она ещё и изображает своих жертв после того, как позабавится с ними? Всё интереснее и интереснее» — подумал мужчина, любуясь стараниями Хидэко. Истёрзанный пленник был уже без сознания от боли, но вот был ли он жив, на глаз не определишь. Сняв перчатки, девушка лениво коснулась его шеи. — Или сдох, или вот-вот сдохнет. — хладнокровно заключила она, отходя назад. Приблизившись к холсту, она переставила его так, чтобы было как можно лучше видно образец и достала краски с кистями. Налив воды из-под крана в стакан, она поставила его вместе с палитрой на подставку. Открыв холодильник, Минами спокойно достала оттуда ещё одно пирожное и откусила небольшой кусок. — Будешь? — обратилась она к брюнету, слегка наклонив голову. — Видимо, после нахождения тут, меня всю оставшуюся жизнь будет тошнить от сладостей. — насмешливо хмыкнул он. — Но не от голода умирать же. Как ты их вообще столько жрёшь? — Спокойно, другого же ничего нет. Когда появится возможность — попрошу Финна или кого-то ещё привезти мне нормальной еды. — говорила блондинка, снова кормя Фейтана с рук. — Если успеешь. — ответил тот с презрением, прожевав очередной кусок. — Есть очень большая вероятность, что мои друзья скоро найдут нас. И тогда ситуация обернётся в нашу пользу, так что я даже не буду жалеть, что проторчал тут кучу времени. — Ну, допустим, найдут они нас. Если кто-то вообще станет тебя искать. Увогина вот даже не пытались. Возможно, если их придёт несколько, вам даже удастся захватить меня. Вы лишите Ос человека, который всего-навсего хорошо пытает, и не более. По крайней мере, так думает моё начальство. — Но если ты каким-то образом знаешь про Уво, то значит, явно знаешь много другой информации, полезной для нас. — Допустим. — пожала плечами Хидэко, начав делать набросок карандашом. — И что с того? Вам это как поможет? — Уж поверь, я умею заставлять людей говорить… тихо произнёс темноглазый. Его улыбка в этот же момент приобрела до безумия жуткий оттенок. — Вряд-ли против меня это сработает. — она на секунду повернулась и заглянула в глаза своему пленнику. Заметив вопросительный оттенок в его взгляде, она отложила карандаш и, поднявшись, подошла к нему. — Я достаточно много всего сумела вытерпеть в своей жизни. Это порой удивляет даже меня саму. — с этими словами блондинка схватила своими тонкими пальцами нижние края топа и начала медленно снимать его, стоя прямо перед Фейтаном. Спустя пару десятков секунд ему открылся вид на худое женское тело с небольшой грудью, но в глаза в первую очередь бросалось совсем не это. По всему туловищу и местами на руках бледная кожа была изуродована разного размера полосками, по цвету напоминающими свежие растяжки. Постояв несколько секунд так, японка повернулась, показывая мужчине не менее ярко «разукрашенную» спину с небольшой татуировкой в виде осы между лопатками, и вновь заговорила. Тон её голоса звучал пугающе холодно и безразлично. — Моя с недавних пор покойная подруга умела с помощью нэн разглаживать шрамы, превращая их в красные следы, которые со временем бледнеют и перестают быть заметными. Так что эти — только самые свежие. Средние по длине и тонкие — от порезов, длинные и чуть потолще — от кнутов, пятнистые и бесформенные были ожогами. Портор лишь кивнул, пробормотав что-то нечленораздельное. В принципе, какую реакцию от него ещё можно было ожидать? Разумеется, Хидэко не пыталась разжалобить человека, которого держала в подвале без возможности двигаться и не собиралась никак это менять ещё дней шесть, если не больше. Она лишь хотела хоть немного сбить спесь с этого, по её мнению, надменного придурка, и заставить его хоть на какое-то время снова заткнуться. Одевшись обратно, блондинка снова села за холст и продолжила делать набросок, довольно быстро с этим закончив. И пока раны на теле её недавней жертвы были совсем свежими, она тут же, ни минуты не отдохнув, приступила к работе с красками, периодически перекусывая пирожным или попивая воду, пока засыхал очередной слой. Ни брюнет, ни она сама совершенно не имели понятия, сколько времени уже прошло с тех пор, как они спустились в этот подвал, но вскоре Паука снова начало клонить в сон и, подумав, что если в прошлый раз она ничего ему не сделала, хотя проснулась раньше, он со спокойной душой отключился. Правда, спал Фейтан довольно плохо, периодически вздрагивая и бормоча что-то, а местами вообще просыпаясь на несколько десятков секунд. Полностью увлечённая рисованием Минами ни разу не обратила на это внимание. Когда мужчине окончательно надоели эти жалкие попытки погрузиться в полноценный сон, девушка уже заканчивала картину. Оставалось лишь добавить кое-какие детали и изменить оттенки в некоторых местах, что должно было добавить больше реалистичности. — Пить будешь? — между делом бросила она, даже не глядя в сторону китайца. — Ну давай. — безразлично ответил тот, хотя горло уже порядком пересохло. Блондинка открыла новую бутылку с водой и, несколько раз хлебнув оттуда, подошла к Портору и прислонила горлышко к его губам, внимательно следя за уровнем воды и за тем, чтобы тому было более-менее удобно. По большей части у неё это выходило, если не учитывать моральную сторону вопроса, с которой Фейтан абсолютно не был в восторге от происходящего. — Покажешь хоть, что получилось? — лениво спросил он, когда Хидэко убрала бутылку. — Ну подожди хоть, пока закончу. Совсем немного осталось. — произнесла художница, вернувшись к холсту. Слегка коснувшись пальцем по очереди нескольких интересующих её мест, она определила, где краска уже практически высохла и стала дорабатывать то, что и собиралась. Минами не хотелось признавать, но сейчас она немного нервничала. Ведь никогда раньше девушка не показывала никому результаты своего увлечения, в котором она, правда, вполне себе преуспела. Навыки девушки в рисовании тел были ничем не хуже, чем у большинства профессиональных художников-реалистов, но сама она не была уверена в том, насколько её работы на самом деле хороши. Наконец отложив кисти, зеленоглазая сполоснула измазанные в краске руки и, вытерев их, медленно повернула холст лицевой стороной к своему «гостю». Взгляд брюнета в какой-то момент со скептически безразличного сменился на заинтересованный и слегка удивлённый.