Люпин

Гарри не слушает профессора Люпина, он говорит: «У Сириуса волосы, как смоль. У него резкий профиль, он чувствовал и пережил боль, Он уходит, не оборачиваясь, он смотрит мне точно в сердце. У нас с ним глубокая внутренняя связь — куда бы я ни пошёл, мне от него не деться. Он меня не бережёт, как другие, он даёт мне почувствовать ветер в полёте, Его характер — как мощный двигатель в расписанном предупреждающими знаками капоте, А иногда он внезапно взрывается ненавистью, но он много пережил и может быть взрывным. Я люблю его таким, какой он есть, неукрощённым, живым. Иногда мне кажется, что он не видит меня, видит моего отца, но это я мало стараюсь. Я понимаю, что я не дотягиваю до его высоты, медленно расту, недостаточно озорно улыбаюсь, Но я хочу соответствовать его картонному силуэту для того, как мы должны с ним жить-поживать, Ах, если бы я больше напоминал отца, если бы я пошёл в мать! Но Сириус — хотелось бы мне напоминать Сириуса, он такой невероятно крутой. Надеюсь, куда бы он ни пошёл, он поманит меня за собой. Это я так шучу, хотя, вы понимаете, профессор, может, и нет. Я осознаю, что со стороны это звучит, как первоклассный бред, Но мне кажется, что он — тот человек, который мне нужен, моя семья. Так мы и будем странствовать в дальние края, только он и я. Будут приключения, а потом, как в текстах о том, как люди живут после приключений, я буду готовить кофе и бутерброд. Надеюсь, я буду достаточно хорошим, и когда он отправится в новое приключение, он снова меня позовёт. У меня, профессор Люпин, дыра в сердце ровно для него, потому что мне всегда не хватало отца. Я не могу потерять его, потому что я недостаточно хорош — или он недостаточно добрый, не подумайте, здесь не НЦа. Я понимаю, что меня сложно понять, ведь он ненадёжный, врёт, взрывается, хочет от меня постоянно какого-то соответствия. Но ведь люди разные, может, таким образом он прививает мне ответственность. Я знаю, на что подписываюсь, я иду на это открытыми глазами. И поднимаю, что они будут, как и у моей матери, по этому поводу не раз наполняться слезами. Но, понимаете, профессор Люпин, он Сириус Блэк. И этим всё сказано. Не могу же я не вернуться, если мне там словно мёдом помазано. Не могу же я не вернуться, если меня там так ждут. Пусть он иногда дурак и забывает, как меня зовут. Просто мне при этом кажется, что он меня знает так, как никто не знает. Вы понимаете?» Профессор Люпин понимает. Он улыбается и мягко желает Гарри хорошего приключения и счастливого пути. А потом долго стоит у окна, чувствуя, как ветер воет в груди. Он знает, как жить, вечно дотягиваясь до призрачного идеала. Ведь Люпин мог бы быть Сириусом для Гарри. Но тогда бы Люпина — не стало.