at once.

По спортзалу разносятся звуки ударов мячей о пол, гул от голосов и скрип кроссовок. На улице яркое летнее солнце, под которым можно расплавиться, из-за чего внутри помещения становится еще жарче. Тсукишима сидит, прислонившись к самой прохладной стене, на которую не падают солнечные лучи, жадно опустошая чуть ли не половину бутылки с водой, что подала ему Ячи. Пока тренер отвлёкся на других, можно было еще немного задержаться в таком положении, поглядывая, как остальные тренируют атаки, кажется, совсем не обращая внимания ни на жару, ни на то, как одежда, уже полностью мокрая от пота, неприятно липнет к телу. Вот Кагеяма как всегда идеально отдаёт пас Азумане-сану прямо в руку, а тот, в свою очередь, бьёт по нему с такой силой, что Кею думается: еще немного и он бы смог проломить этим мячом пол. Или кому-нибудь голову. Взгляд возвращается к Королю, потому что тот на площадке стоял ближе всех к блондину и глаза сами улавливают каплю пота, что с виска течет вниз и, минуя острую линию челюсти, мучительно медленно тянется по смуглой коже шеи прямо под ворот светлой футболки. Пульс моментально учащается и Тсукишима себя мысленно бьёт, матеря свои подростковые гормоны. За последний месяц наблюдений за Кагеямой, Тсукишима мог возбудиться из-за чего угодно, испытывая лишь дискомфорт, потому что Кея, по правде говоря, никогда не интересовали сексуальные потребности, пока его одноклассники то и дело обсуждали порно и девушек, даже среди волейбольной команды иногда затрагивалась эта тема. Они подростки и это обычное дело для их возраста, какой парень хоть раз не обсуждал это с друзьями? Но Кея все это не интересовало, а потому он снимал напряжение не для того, чтобы почувствовать удовольствие, а лишь для того, чтобы не ощущать мешающую боль. И прибегал блондин к этому крайне редко, довольствуясь холодным душем, из-за которого иногда сводило тело, но лучше уж так, говорил себе Тсукишима. Прикосновения к себе казались странными. Чего уж говорить, он даже не знает какой пол предпочитает, потому что еще ни разу ему никто не нравился. Еще нет. Пришёл Кей в себя, когда кто-то позвал его над самым ухом и о боже, он все это время пялился в сторону Кагеямы. Это провал. Очередной провал. Ямагучи мягко говорит, что тренировка уже закончена. И правда. Тренера в зале уже нет, как и менеджеров, оставшиеся же уже закончили разминку и собирали мячи, снимая сетку и готовясь протереть пол. Кей для приличия идет поднимать мячи, что были рядом с ним. В клубной комнате как всегда шум, разговор переключается с одной темы на другую и так до бесконечности. Кей уже почти оделся, накидывая ветровку, как кругом повисла тишина после фразы Нишинои, что спорил с Танакой: — Разве заниматься сексом с парнями не так же классно, как с девушками? — сообщает Юу, задумавшись подперев подбородок пальцами. Оборачивается даже Кей, замечая, как позади Нишинои бледнеет Савамура, а Азумане бьётся головой о дверцу шкафчика, когда, развязав шнурки на обуви, пытается подняться. — Вот скажи мне, Тсукимиша, — Нишиноя резко тычет указательным пальцем на блондина, заставляя всех перевести взгляд с себя на Кея, — разве это не так? — Зачем Вы спрашиваете человека, что не имеет опыта ни в том, ни в другом? — Тсукишима сводит брови в своей обычной манере, поглядывая сверху вниз. — Поэтому и спрашиваю! Напряжение в комнате пропадает, когда после этой фразы по комнате раздаётся звонкий смех Сугавары. — О боже, Ноя, — все еще хихикая, Коуши улыбается и Тсукишима расслабляется, пока старший продолжает, — тут ни у кого нет опыта, отстань от Тсукишимы. — Я спросил Тсукки, потому что, — он заговорил возмущённо, но резко остановился, из-за чего Кей снова напрягся, — ладно, не важно. Сугавара пожал плечами и уже больше никто не возвращался к этой теме, а Нишиноя уже сам перешёл на новую тему, обсуждая что-то с Танакой. Тсукишима уже не слушал, да и не слышал, потому что вместе с Ямагучи покинул комнату. Еще он упустил из виду, как следом за ними вышел Кагеяма с пылающими ушами. В комнате Кея тихо и прохладно, а кровать казалась необычайно удобной. Половину помещения освещал лунный свет из окна, но Тсукишима уже снял очки, поэтому она все равно казалась ему мутной. Мысли же все крутились вокруг того разговора. Нишиноя второй, после Ямагучи, кто к нему слишком внимателен и всегда спрашивает, как Кей себя чувствует. Видимо, он тоже, как и Тадаши, заметил, что блондин выбрал Кагеяму своей целью подростковых гормонов. Потому что это не в первый раз, когда он так зависал, наблюдая за этим невыносимым. Кей сам понимал, что стал еще чаще цепляться к Королю. Но вот только Ямагучи ни разу и слова ему не сказал. Возможно, Тсукишима просто загоняется и Нишиноя не такой смысл хотел вложить в фразу. Отстойно не управлять своим телом и пасть жертвой переходного возраста. На следующую тренировку Тсукишима пришел злым и невыспавшимся. Мокрые сны стали частью его жизни, черт возьми, а за ними и спешные собирания утром. Почти каждый день начинался одинаково: закинуть в стирку белье, почистить зубы, принять душ, неприлично опоздать. В раздевалке был только Нишиноя, что тщательно завязывал шнурки на кроссовках, остальные же уже находились в спортзале. Кей тихо поприветствовал Юу и направился к шкафчику. Все то время, что Кей переодевался, Нишиноя был вместе с ним, оправдываясь тем, что лучшие семпаи всегда ждут своих кохаев, а Юу как раз таки и является лучшим. Поэтому в спортзал они зашли вместе, пока старший с улыбкой рассказывал про свой улучшенный приём и что Тсукишима тоже должен так стараться, напоследок хлопнув его по спине так, что Кей попрощался с позвоночником. Из-за боли он даже не почувствовал холодный взгляд голубых глаз слева, приступив к разминке. После интенсивных тренировок подач, рука нещадно ныла, доставляя всему телу дискомфорт и Кей каждый раз кривился, стоило конечности стрельнуть болью. Сегодня очередь первогодок убираться в зале, из-за чего настроение Тсукишимы падает еще ниже, хотя казалось бы куда. Ямагучи уходит первым, ведь он сделал свою часть и его ждет тренировка с Шимадой-саном. Кея бы уже стошнило от стольких подач, а его рука уже сама бы двигалась во сне, пробивая по не существующему мячу. За ним уходит и Хината, не потому, что он все сделал, а потому, что: «Ну, ребят, я кушать хочу и ехать мне далеко.» А потому, он получает от Кагеямы по лбу и радостный, а как иначе, уходит домой. Кей вот тоже хочет домой, но нужно протереть пол. Хотя со скоростью Кагеямы, тот бы уже сам все сделал, но Тсукишима все равно берет вторую швабру и лениво плетётся помогать. Кагеяма молчит даже в раздевалке, хотя обычно недовольно возмущается. Особенно на Тсукишиму. Поэтому, переодевшись, блондин сам поворачивается, чтобы съязвить, но получается то, что получается. — Король, — только и успевает хитро проговорить Кей, потому что в следующую секунду, кажется, задыхается. Кагеяма стоит к нему спиной и стягивает с себя за верх влажную футболку. Кожа, что была немного темнее, чем у самого Тсукишимы, блестит от пота под светом ламп. Король безусловно уделял большое количество времени и сил спорту, потому что его тело было самым настоящим идеалом. Кей прослеживал за движением брюнета, как двигаются его лопатки, когда он поднимает руки вверх, полностью избавляясь от футболки и мышцы на его руках плавно перетекают. Тобио поворачивает голову в сторону блондина через плечо, вскидывая подбородок и поднимая бровь. Его чёлка слегка падает на полуприкрытые темно-синие глаза с довольно длинными ресницами, а взгляд скользит по Кею. Тсукишима так и пялится, пока Кагеяма не глядя складывает футболку. — Быстрее, — тяжело проговаривает Кей и хмуриться для вида, — я хочу быстрее закрыть комнату и пойти домой, Ваше Величество. — Я уже все, — Кагеяма нахмурился в ответ и накинул поверх оголенного тела ветровку с капюшоном, надев его на голову, а остальные вещи закинул в сумку, — увидимся. «Во влажных, блять, снах» — мысленно ответил Кей и чересчур сильно хлопнул дверью, закрывая её.

***

В полутьме своей же комнаты Тсукишима стоял на коленях перед кроватью, на которой разместился Кагеяма, опираясь руками позади себя. Тобио обнимал Кея своими сильными ногами, скрещивая их за спиной блондина. Тсукишима ведет правой ладонью по чужой загорелой коже выше колена, поднимаясь к кромке коротких черных шорт. Он медленно забирается пальцами под ткань, одновременно с этим ее задирая. Поднимая голову, Кей сталкивается взглядом с почти что чёрными глазами Кагеямы и будто плавится под ними. Тобио тем временем поддевает его подбородок, надавливая пальцами на щеки и тянет вперёд. — Кей, отсосешь мне? — томно вздыхает брюнет и слегка закусывает кожу на своей алой нижней губе. Противный звон будильника, кажется, отдаётся под коркой мозга. Глаза открыть сложно, как и поднять голову с подушки, в паху неприятно тянет и Кей тянет руку вниз, спуская нижнее белье, другой откинув одеяло. Как только прохладный воздух комнаты касается нежной кожи, по телу рассыпаются мурашки. Тсукишима не любит медлить, а потому, расстирая влажные капли смазки с головки по члену, двигает рукой быстро и вовсе не аккуратно, он хочет лишь быстрее избавиться от возбуждения, а не ловить звезды под закрытыми глазами. Чертов Король. Кей все равно ловит эти самые звезды, закрывая глаза и пачкая руку.

***

Еще месяц Тсукишима мучается от снов с Кагеямой. Месяц он бегает от взволнованных взглядов Ямагучи. А потом, в один момент, Кей принимает подачу Кагеямы. Его убийственную. Берет и принимает своим затылком. Он не понимает, что происходит до того момента, пока в глазах не темнеет и, кажется, его ловит весь бледный Асахи, что стоял с ним в передней линии. И очень много громких голосов. Слишком громко. Приходит в себя Кей на узкой кровати в медпункте, чувствуя нашатырный спирт и запах других медикаментов в помещении. Голова трещит и гудит. И боже, просто добейте. Открыв глаза, он замечает врача и тренера. Женщина спросила про самочувствие, осмотрела Кея, сообщив, что удар был сильным, но признаков сотрясения нет, а потому можно было отправляться домой и несколько дней отдохнуть. В коридоре ждали Такеда-сенсей и Дайчи-сан, последний сообщил, что проводит Кея и отказ не принимается. Савамура подхватил сумку Кея и самого парня под локоть, ведя на выход. Тсукишима чувствует себя детсадовцем, но и понимает, что ему не дойти самому, а капитан самое надёжное решение. Около входа на территорию школы Кей заметил чёрную макушку. О нет. С ним стоял Сугавара и с серьёзным видом что-то объяснял, грозно указывая пальцем, пока у самого Короля было самое страшное лицо, словно Хината вновь сказал нечто глупое и этим самым его разозлил. Первым их заметил Коуши, яростно замахав рукой. Тсукишима хохотнул про себя, ведь как только в его сторону повернулся Его Величество, то лицо у брюнета вмиг стало бледным. — Прости меня, — чуть ли не кричит Кагеяма, когда они подходят ближе и наклоняется чуть ли не на девяносто градусов, пока Кей следит за его волосами, что от этого действия стали слегка лохматыми и уже подняв голову, тот продолжает, — Это вышло случайно и больше этого не повторится. — Прямо, как настоящий король. Извиняется за то, что пострадал какой-то незначительный простолюдин, — свободной рукой Тсукишима вытирает невидимую слезу, — просто забей. Бить-то ты умеешь классно. Выражение на лице Кагеямы становится расслабленным, что действительно удивляет Кея, но снаружи он все еще держит не заинтересованный вид, Тобио поворачивается уже к капитану и снова быстро делает ровный поклон, Тсукишима даже на секунду заволновался за спину сокомандника. — Я виноват в этом, поэтому Тсукишиму провожу я, — хмурый Король снова вернулся, стоило Кагеяме поднять голову. — Кагеяма, ты же безо- — Ладно. О черт. Тсукимиша сам не понял, как перебил Савамуру-сана. — Он действительно в этом виноват, — он поворачивается к капитану и тот отпускает локоть Кея, — поэтому пусть страдает. Спасибо. Напоследок слегка кивнув, он уже хочет забрать сумку у Савамуры, но это делает Кагеяма, а затем ловко обхватывает локоть Тсукишимы, как до этого Дайчи и растерянно прощается со старшими, получая в ответ такое же растерянное пожелание, чтобы они хорошо добрались. Половину дороги они молчали, Тсукишима лишь изредка указывал направления до его дома. Солнце уже садилось за горизонт и перед ними расстелилось небесное полотно, что переливалось от красного до ярко-желтого, а лёгкий ветер, что дул им в лицо, путался в волосах. Кей краем глаза глянул на брюнета, волосы у того вовсе растрепались и небольшая черная прядь чёлки, что сейчас переливалась темно-синим под закатными солнечными лучами, оказалась откинутой назад. Если подумать, то Тсукишима видел открытый лоб Кагеямы только тогда, когда они находились в разных командах, собранных Укаем, и Тобио прыгал на блоках против Кея. Всего несколько секунд, когда Кагеяма возвращался на ноги, именно тогда его волосы открывали лоб. Это действительно смотрелось сек- Стоп. Стена целомудрия Тсукишимы не должна дать трещин. А потому, вернув себе саркастичный тон, блондин заговаривает: — Ты сегодня и впрямь послушный, — проговорил Кей со смешком, повернув голову к Кагеяме. — Каким бы ты не был раздражающим, я чувствую себя виноватым, — он взглянул в ответ и в его глазах отразилось небо, на котором уже были видны первые звезды, — и я правда хочу извиниться таким образом, дебил. Он закончил и вместе с этим отвернулся, вновь смотря на дорогу перед ними. Черт. Ты мог бы смотреть на меня дольше? — И я хотел спросить, — на этот раз Тобио не поворачивается, но Кей чувствует, как крепче становится хватка на собственной руке, — когда Нишиноя-сан сказал ту фразу и затем спросил тебя. Почему именно ты? — Чего? — бровь Тсукишимы на автомате поднимается. Точно. Кей до сих пор не узнал, что тогда не сказал старший, после мяча от Кагеямы он бы и не вспомнил вовсе, если бы он сам не напомнил. — Меня это вообще не интересует, откуда мне знать? — он поднял голову к небу, замечая появившиеся знакомые созвездия, — у него и спрашивай. И под фразой «Меня это не интересует» Кей сам не знал, что имел в виду. — Точно ли тебя это не интересует? И вновь двусмысленная фраза, истинное значение которой неизвестно. — Знаешь, — начал вновь Кагеяма. И почему он сегодня такой разговорчивый и спокойный? — Нишиноя-сан рассказал мне о том, почему спросил именно тебя, — Тобио замолчал и только после того, как Кей хмыкнул, продолжил, — он видел, что ты стал чаще смотреть на меня, ведь его работа следить за всем на площадке, потому что он либеро. От него не скрылось и это. И подумав, что тебя привлекает свой же пол, хотел спросить именно твое мнение по поводу парней. Черт. — Поэтому, теперь и хочу узнать, — казалось, тяжелый выдох Кагеямы был слышен даже в самом Токио, — действительно ли тебя не интересует секс? С парнем? Тобио говорил это так тихо и это было впервые, когда его голос был не таким громким. — Кхмсомнойкхм, — брюнет пытался прикрыть последние слова кашлем, но безуспешно. У Кея слух, в отличие от зрения, был отличным. Но даже от его плохого зрения не скрылись красные кончики ушей сокомандника. Действительно ли Кей стал смотреть на Кагеяму только из-за того, что у первого попёрли гормоны? Разве Тсукишима не всегда чувствовал внутреннее ликование, когда удачно получалось пошутить над Тобио? Или Кей не всегда втайне восхищался его мастерством, ведь точно подведенный мяч к руке атакующего — это правда удивительно, хотя и пугающе? — Не тогда, когда меня чуть не убили точным ударом по затылку. — Да я же извинился! — а вот и прежний Король, — просто задумался и не уследил за мячом. Тсукишима честно не знал, что ответить на такой вопрос, поэтому вышло столь нейтрально. Вот Кагеяма, влажные сны с которым уже реально его заебали, предлагает исполнить мечты в реальность, но стена контроля сексуальных желаний еще стоит. Конечно, не так крепко, как по утрам. Но стоит. От дальнейших слов и мыслей отвлекает собственный дом, Кей даже замечает, слегка расстроенный вид брюнета и мысленно надеется, что сам не выглядит сейчас, как идиот. И кто знает, может быть, удар так на него подействовал и побудил сказать следующее: — Приходи послезавтра, — Тсукишима хочет оторвать себе язык, — если не забудешь дорогу. Бывай. Кей забирает сумку и скрывается в доме, даже не оглядываясь назад, внутри облокачивается о стену и запуская пальцы в волосы, слегка их тянет. Тсукишима Кей ты полный идиот, а школьный врач ошиблась и тебе выбили все мозги. Так его в проходе и застает мать. В ненависти к себе и со сломанной внутри стеной целомудрия, которую в пыль разнес Кагеяма блять Тобио. Весь следующий день Тсукишима лежал в своей комнате, пока внизу все собирались в поездку, проверяя сумки каждые минут десять, попутно сверяя все часы, что вообще были дома. Приехал даже Акитеру, поэтому удар Кагеямы даже спас Кея от ни чуть не соблазнительной семейной несколькодневной поездки куда-то там, блондин даже не слушал. Спасибо, Кагеяма Тобио. Вот только за этим сразу следовала мысль, что к нему заявится брюнет. Пошел нахуй, Кагеяма Тобио. И Тсукишиме плевать, что это он сам позвал его. К вечеру дома уже никого не было, кроме Кея, поэтому можно было наконец-то отдохнуть, включив музыку не в наушниках. Блаженство. Голова уже не болела и не кружилась, как первое время после удара. Через открытое окно в комнату ворвался уже почти ночной воздух: прохладный и свежий. Тяжесть в висках и глазах сразу ушла на второй план. Уличные фонари не мешали разглядеть темнеющее небо, усеянное пока еще едва заметными звездами. И все же волосы Кагеямы были не чёрными, а вот такого цвета. Цветом ясного предночного неба. Опять Кагеяма. Взгляд падает на включенный компьютер позади и Кей решает заняться самообучением. Лучшая защита — это нападение, поэтому половина ночи уходит на изучение эрогенных зон и все то, чем раньше Тсукишима бы никогда и не занялся. Утро застало Тсукимишу в обед. На улице было слишком солнечно и этот свет полностью заливал комнату через открытое окно, которое с недовольством пришлось закрыть, а следом прикрыть еще и плотными шторами. Только в дýше Кей вспомнил о своём госте и сердцебиение зашлось в быстром темпе. Нервы Кея окончательно закончились, когда он тщательно чистил зубы, наблюдая в зеркале, как капли с его волос, одна за другой, капали на свежую белую футболку. Неожиданный звонок в дверь заставил подавиться зубной пастой, быстро сполоснув рот, Кей еще раз протер волосы махровым полотенцем и поспешил к двери. Естественно, это был Кагеяма. И черт, черная ветровка и такие же чёрные короткие шорты действительно хорошо на нем смотрелись. — Привет, заходи что ли, — Кей отошёл в сторону, запуская гостя и закрыл дверь. На ключ. И оставил его в замке изнутри. На всякий случай, скажем так. — Ага, — пробубнил Кагеяма, оглядывая дом, — и где твоя комната? Ого. Это точно Кагеяма? Но, судя по прямолинейности, точно он. — Идём. Неловкость так и витала вокруг них, пока они добирались до комнаты. Кей тихо сидел на своей кровати, пока Тобио ходил и осматривал его комнату, тщательно изучая фигурки с динозаврами, и Тсукишима даже сумел заметить удивление и восторг в глазах брюнета. Но стоило Тобио сесть рядом и повернуться к Кею всем корпусом, неловкость вмиг исчезла, оставляя вместо себя нечто другое. Более интимное. — Думаю, что следует сказать это сейчас, — тихо начинает Кагеяма, заглядывая в золотые глаза напротив, яркость которых была видна даже через стекла очков, — вообще-то, ты мне нравишься. И уже вроде как давно. Тсукишима получал много признаний, несмотря на свой холодный вид. От девчонок за школой, в письмах, что закидывали в шкафчик или вовсе передавали через Ямагучи. Он все слушал и читал, но все равно отказывал и выкидывал. Еще ни разу он так глупо не улыбался на чьё-то неловкое признание. Эта не та улыбка, которой он одаривает тех, над кем саркастично шутит. Эта улыбка сродни солнечным лучам. Из-за такого Кея Кагеяма, кажется, растерялся еще больше. — Знаешь, — Тсукишима вернул своему лицу серьёзный вид и, поднимая ноги на кровать, тоже полностью развернулся к брюнету, — мне казалось, что это было влияние подросткового возраста, но думаю, это не так. Ты зацепил меня еще тем вечером, до нашего первого матча, после которого ты попал в команду. Поэтому я к тебе так цеплялся. — Что за идиотский метод показать симпатию? — уголки губ брюнета были приподняты, хоть он и пытался сделать вид, что недоволен. Кей, не отрывая взгляда, уложил ладонь на открытое колено Тобио, нежно поглаживая большим пальцем. Тсукишима соврет, если скажет, что улыбка Кагеямы не лучший момент в его памяти. Брюнет берет руку Кея, что была на его колене и переплетает пальцы, попутно садясь на чужие бедра, позволяя блондину выпрямить ноги. Ткань и без того коротких шорт поднимается, открывая все больше кожи, и Тсукишима позволяет себе шумно выдохнуть. Напряжение, что скопилось в нем за долгое время, даёт о себе знать, а потому домашние серые штаны натягиваются в области паха так же быстро, как Кагеяма, потянув за собачку на молнии вниз, распахивает ветровку. — Блять, еще скажи, что трусы не надел, — шипит Кей пока ведет по обнажённой подтянутой груди, задевая вставший сосок. — О боже, заткнись. Я спешил, — брюнет ведет по чужой шее руками, запуская их в еще влажные светлые волосы, что уже начали мило завиваться и тянет на себя, сталкиваясь носами. Первым целует, кажется, Тсукишима. Он жадно мнёт чужие губы, скользя следом языком, пока держит пальцами лицо Тобио за подбородок. Когда Кей втягивает язык брюнета, слегка посасывая, а после проходясь по нему своим, Кагеяма несдержано стонет и проезжается по члену Тсукишимы, последний шипит и отстраняется. Тобио сразу же двигается назад и наклоняется ниже, развязывая шнурки на штанах Кея, а после вовсе их спускает вместе с бельём. Взяв в руки вставший орган и дунув на головку, проходится по ней языком, размазывая выступившую смазку. Блондин моментально покрывается мурашками и запускает ладонь в чёрные волосы, поглаживая кожу у корней. Кею так хорошо, что он даже не замечает мягкость волос Тобио и просто стонет, пока Кагеяма лижет по всей длине, а после вовсе, укладывая головку на язык и обхватывая мокрыми губами, опускается на пол длины, втягивая щеки. Слишком хорошо и слишком горячо. Тсукишима слегка надавливает на затылок и брюнет опускается еще ниже, издавая стон. Кею больше не нужно задействовать руку в волосах, потому что Кагеяма сам двигает головой так, будто знает как и где блондину лучше всего. Когда у Тсукишимы начинают подрагивать бедра, а голос становился все громче, Тобио выпускает член с хлюпающим звуком и слюна, что смешалась со спермой, стекает по его подбородку. Тсукки мягко толкает брюнета на кровать, как только к нему более менее возвращается рассудок и тянет за чёрную ткань шорт, полностью снимая их с любимого. И да. Кагеяма не надел нижнее бельё. Кей влажно целует сначала одно колено, а после другое, поднимаясь поцелуями к паху. Нависнув сверху и опираясь на локоть возле чёрной макушки, Кей поглаживает нежную кожу бедра, заставляя Тобио скрестить свои ноги на пояснице блондина. А после слышит тихий голос: — Ты можешь войти прямо сейчас, — Кагеяма накрывает одной рукой свое лицо, второй же обнимая Тсукки за шею, — я готов. Вместо ответа Кей проводит по вставшему соску мокрым языком, всасывая и снова проходясь языком круговым движением. Тобио вздрагивает, укладывая на чужую шею и вторую руку, а после вновь запускает их в светлые волосы. Тсукишима тянется к губам и ловит с них стон своими, потому что их члены соприкоснулись. Отпрянув, Кей берет в ладонь свою плоть и проводит по растянутому входу, вставляя головку и наблюдая за Тобио, тот кивает, закусывая губу, и светловолосый входит до конца со звонким шлепком. Наклонившись, он вновь целует Кагеяму, проходясь своим языком по чужому и получая в ответ очередной тихий стон. Тсукишима отстраняется, тяжело дыша, и выпрямляется, укладывая себе на плечи спортивные ноги, обхватывая их руками. Блондин начинает двигается, входя медленными толчками, наблюдая за сведенными тёмными бровями и подрагивающими губами. Поменяв угол проникновения, Кей наконец-то получает долгожданный стон, но поза теперь совершенно неудобная. — Кагеяма, — Тсукишима отпускает крепкие ноги, оставляя поцелуй чуть выше колена и наклоняется ниже, убирая со лба Тобио влажную от пота челку, — очень хотел посмотреть на твой открытый лоб, а теперь перевернись на правый бок. Кей ложится сзади, опираясь на локоть и оставляя поцелуи на плече, вставляет член. Тсукишима, обхватив другой рукой под коленом и отведя ногу в сторону, начинает толкаться, набирая темп. Тобио стонет и тянется левой рукой назад, чтобы обнять за шею. Каждый толчок проходится по простате, заставляя бедра брюнета дрожать. — Кей, я сейчас блять кончу, — со стоном проговаривает Кагеяма и сильнее прогибается в спине. Тобио кладет руку на свой член и проведя несколько раз по органу в такт движениям сзади, зажмуривается и кончает себе в руку с хриплым стоном, весь сжимаясь. Кей успевает выйти и доведя себя до разрядки изливается на их бедра. Они так и лежат несколько минут, перевернувшись на спину и восстанавливая дыхание, а после Кагеяма приподнимается, опираясь на руку, и касается чужих губ своими, а сам же поцелуй выходит тягучим и нежным. — Значит, — голос у Тобио хриплый, а чёлка так и откинута назад, — мы теперь встречаемся? — Ты еще спрашиваешь? — с ухмылкой отвечает Кей и обнимает одной рукой брюнета за талию, — Нет конечно, какие глупости. — Блять, ты можешь побыть нормальным, а не говнюком? Кагеяма хмуриться в своей обычной манере и Тсукишима смеётся, полностью поднимаясь и целуя чёрную макушку. — Ты мой парень, а я твой, — шёпотом все еще в запутанные волосы и, разумеется, Тобио все слышит и счастливо улыбается Кею в шею.