Я одинок сам по себе

Следующей поздней ночью Доен с вещами приезжает в дом Джехена, который был рад, что у него довольно обеспеченные и щедрые родители, благодаря чему он теперь имел собственную просторную квартиру. Доен оставляет свои вещи у двери, вальяжно проходя вглуб квартиры и осматриваясь. Джехен внимательно разглядывает его с головы до ног, Доен выглядел как всегда великолепно в своей черной рубашке с пиджаком и темных джинсах. От него пахло алкоголем, и Джехен слышал нотки сигаретного дыма, а на чужой коже проглядывали сияющие блестки. - Я, конечно, подозревал, что ты сыночек богатеньких родителей, но чтоб прям настолько. - У меня просто щедрые и любящие родители. Доен смеривает его оценивающим взглядом: - Это я вижу. - Отдельно для тебя комнату я не стал выделять, поскольку спать ты будешь в моей постели. Доен улыбается как-то ядовито: - Конечно, сладкий. Все, что Ваша душенька пожелает. - Приступим? - Не гони лошадей, ковбой. Я только со смены вернулся, дай хоть душ принять. - Хорошо. Он показывает Доену, где что находится и, выходя из ванной, останавливается и произносит: - Кстати, забыл сказать. Пока живёшь со мной эти месяцы, ты ни с кем не должен спать, кроме меня, ясно? Джехен снимает рубашку: - А котик, оказывается, тот ещё собственник. Но так уж и быть, я поумерю свои аппетиты. Тем более Джонни вчера так круто меня обработал, что мне даже секса не хочется. Джехен вспыхивает от ревности,хотя знал Доена буквально пару дней. У него все написано на лице, и Доен, увидев это, заливисто смеется. Джехен выходит из ванной, громко хлопнув дверью. Он резко выдыхает, взлохмачивая волосы, и начинает расхаживать по гостиной взад-вперед. Доен был объективно красив, харизматичен, пластичен и хорош в постели, однако он был весьма самоуверенным, язвительным и неуловимым. Джехена раздражало то, что он никак не может подчинить его себе, совладать с ним. Доен его постоянно дразнил и смотрел на него свысока. А также бесило то, что Джонни и Доен переспали. Отчасти он злился на Джонни, секс с которым Доен теперь вспоминает при каждом удобном случае. Он сам не понимал, почему это чувствует, поскольку знал, что ревность свойственна людям влюбленным. Доен притягивал его, привлекал во всех смыслах. Он пробуждал в нем все то, что Джехен до этого с успехом контролировал: злость, ревность, эйфорию, похоть. Все это всплывало на поверхность, даже когда он просто видел Доена. Доен выходит из душа в одном полотенце с влажными волосами. Джехен на мгновение замирает, завороженно наблюдая, как редкие капли воды стекают по его подтянутому телу с белоснежной кожей. Доен это замечает и незаметно подплывает к нему, оставляя между ними лишь несколько сантиметров. Джехен чувствует его горячее дыхание на своих губах, а затем мягкое прикосновение к ним. Доен без какого-либо стеснения исследует своими руками чужое тело, проникая под футболку. Он прерывает поцелуй и затуманенным взглядом смотрит Джехену в глаза; оба тяжело дышат, продолжая смотреть друг на друга. В воздухе витала странная атмосфера возбужденности и какой-то недосказанности. Джехен не выдерживает и низким голосом негромко произносит: - Мы только поцеловались, а ты уже выглядишь так, будто прошёл всю прелюдию. С тобой явно что-то не так. Доен, растегивая его джинсы, так же негромко отвечает: - Да... Просто дело в том, что мне хватает даже поцелуя, чтобы возбудиться. Я очень чувствителен к прикосновениям. Каждый сантиметр моего тела - эрогенная зона. Так что имей в виду. И он снова целует Джехена, но на этот раз жарче и грубее. Джехен срывает с его бедер полотенце, опрокидывает парня на стоящий позади огромный диван и нависает сверху, продолжая целовать. Доен стягивает с него футболку и начинает стаскивать джинсы. Джехен стягивает их быстро вместе с бельем, чтобы снова вернуться к Доену и начать покрывать поцелуями его шею, ключицы и грудь. Доен томно вздыхает и тихо стонет, извиваясь под ним и пытаясь дотянуться до его члена. Джехен перехватывает его руки и кладет их на свою спину, не давая прикоснуться к своему паху. Доен как-то обиженно хнычет и нетерпеливо ерзает. Джехен останавливается и насмешливо спрашивает: - Так хочешь мой член? Доен злобно кусает его за левую руку, которая упиралась в диван возле его головы, и упорно молчит дальше, опустив руки вниз. Джехен тихо смеётся и продолжает: - Ну же, я жду ответа. Доен сначала молчит, а затем резко поворачивает голову и ехидно отвечает: - А ты не хочешь мне вставить? Он неожиданно стонет, блаженно запрокидывая голову назад и прогибаясь в пояснице. И тут Джехен замечает, что тот все это время подготавливал себя пальцами. Он шипит: - Ах ты чертов... - Да, я и так знаю, кто я. А теперь войди в меня, я хочу почувствовать тебя в себе. Его вид до ужаса невинный и умоляющий. Джехен возмущенно произносит: - Я знаю, что ты сейчас специально это сказал с таким видом. - Но ведь именно это и именно так ты хотел услышать от меня. Доен притягивает его к себе для поцелуя, а Джехен хватает его под коленями, максимально раздвигая его ноги и медленно входит. Доен тут же громко стонет: - Наконец-то. Оба срываются на бешеный ритм, не замечая ничего вокруг. Как и в их самый первый раз, все происходит быстро, потому что желание Джехена овладеть Доеном было настолько сильно, что он больше не мог себя сдерживать. После всего, что произошло, они лежат рядом, приходя в себя. Доен вздыхает: - В сексе ты откровенно плох, но надо признать, что твой член просто нечто. Джехен отчего-то смеётся над этим и отвечает: - Надо потом как-нибудь родителей поблагодарить за это. Доен заливисто смеётся, сползает с дивана и идёт в ванную за джинсами. Джехен с любопытством смотрит на него, Доен через несколько секунд возвращается с пачкой сигарет и зажигалкой, плюхается на диван рядом, вытаскивает сигарету и спрашивает: - Ты же не против? - Только на этот раз. Доен закуривает и блаженно опрокидывает голову назад, упираясь ею в спинку дивана. Джехен лежит на боку, подперев голову рукой, и любуется им. Так в молчании Доен докуривает сигарету и тянется за второй. - Почему ты работаешь в стрип-клубе и спишь с парнями за деньги? Доен задумывается на пару секунд, а потом отвечает: - Потому что я та ещё шлюха. - Это не так. Я встречал шлюх, но ты совсем не такой, как они. Доен бесшумно смеётся: - Ты даже моего настоящего имени не знаешь и возраста. Что ты можешь знать о том, какой я? - Так, как тебя зовут на самом деле и сколько тебе лет? - Ты такой ребёнок. Мне двадцать шесть. А дальше хрен тебе, а не мое имя. - Окей. Так с чего ты взял, что ты шлюха? Лицо Доена становится мрачным и задумчивым, он долго молчит, а сигарета медленно тлела в его пальцах. Когда от нее остался окурок, он серьёзно и загадочно отвечает: - Если человеку все вокруг постоянно будут твердить, что он чудовище, то этот человек становится им. И тушит сигарету в пепельнице. У Джехена спирает дыхание от его последней фразы и руки холодеют. Он задумывается, а Доен, как кошка, грациозно тянет спину и ложится под его боком. Джехен возвращается в реальность, чтобы ещё сказать что-нибудь, но Доен уже спал, уткнувшись лбом в его грудь. Джехен нежно проводит пальцами сначала по его бедру, затем по тазу, боку, ребрам, доходя до лица. Он любуется его безусловной красотой, и в то же время Доен кажется ему не просто одиноким, но ещё и покинутым. Он выглядел так, словно его бросили одного тёмной ночью в проливной дождь. От этого странно защемило в груди. Джехен достает плед, укрывает их, и прижав Доена к себе поближе, засыпает вместе с ним. Джехен просыпается в полдень, рядом спал Доен, тесно прижимаясь к нему из-за того, что дома было прохладно. Он как можно незаметнее встает с дивана, плотно укрывает Доена, регулирует температуру и идет в душ. Джехен долго стоял под струями воды, вспоминая сегодняшнюю ночь с Доеном, его прикосновения, стоны, лицо во время оргазма, его блаженное лицо во время курения, а также разговор, и в особенности последнюю фразу,что тот ему сказал. Отчего-то именно она глубоко зацепила его и не давала покоя. Джехен интерпретировал это так, что раньше Доен был обычным парнем, но после что-то случилось, люди вокруг него постоянно начали твердить, что он шлюха, и тот стал вести себя соответствующе. Он хотел выяснить прошлое Доена, однако знал лишь псевдоним, который тот использует в клубе, и возраст. Простояв так еще немного, Джехен выходит из душа в одном полотенце. Доен сидел на диване и сонно тер глаза. Он был полностью голым, растрепанным и помятым, но эта картина вызвала в Джехене какие-то нежные, домашние, уютные чувства и эмоции. Он чувствовал себя так, словно они с Доеном в отношениях и подобные утра для них не в новинку. Однако парень тут же постарался это все подавить, поскольку считал это странным и ненормальным, что какой-то язвительный незнакомый парень заставляет чувствовать его все это. Джехен давно осознавал свою ориентацию, родители и друзья принимали его и любили. По сути его любили все окружающие его люди: семья, друзья, одногруппники, просто знакомые, настолько он был милым, харизматичным и привлекательным, что попросту не вызывал в людях негативных эмоций, несмотря на свое материальное положение и прочие вещи. С ним все разговаривали уважительно, дружелюбно, а если и подшучивали, то делали это так же мило и по-доброму. Но Доен был первым человеком в его жизни, который так снисходительно относился к нему, будто он был несмышленным ребенком. Это его цепляло в Доене и невероятно в нем бесило. Доен весь был каким-то, казалось бы, доступным, но на самом деле до жути загадочным, скрытным и брошенным человеком. Он вызывал в Джехене за раз целую гамму эмоций и чувств, причем прямо противоположных. Джехен чувствовал и нежность по отношению к нему, и страсть, и раздражение, и желание, и ревность, и сочувствие. Объективно Доен ничего не делал и не рассказывал Джехену, что могло бы вызвать в нем сочувствие, но Джехен всегда был эмоционально чувствительным человеком, и умел ощущать их настроение и переживания, а он привык доверять своим ощущениям и чувствам. У Доена явно было прошлое, которое сделало его таким, но он это тщательно скрывал. Джехен был твердо намерен это выяснить. Джехен вытирает волосы полотенцем и подходит к дивану: - Доброе утро. Доен тяжело смотрит на него и спустя несколько секунд отвечает: - Пошел ты нахрен со своим добрым утром. Он кидает в него скомканный плед и стремительно уходит в душ. Джехена отчего-то это забавляет, хоть он и удивлен подобным поведением, но думает, что у Доена после пробуждения плохое настроение, поэтому спокойно переодевается и идет готовить еду. Когда Доен выползает из душа, кофе и еда уже готовы и стоят на столе. Доен тяжело плюхается на стул. Он сканирует накрытый стол и, закатив глаза, говорит: - Я ненавижу кофе и всегда пью холодную воду. Джехен на удивление спокойно это воспринимает, убирает чашку кофе и наливает ему в стакан холодной воды. Доен сразу же выпивает этот стакан и молча просит еще, Джехен подливает. Доен начинает есть, не обращая внимания на него, который периодически поглядывал на него боковым зрением. Доену надоедают чужие взгляды, и он раздраженно произносит: - Хватит это делать. Если уж настолько хочется на меня поглазеть, то делай это тогда напрямую, а не как долбанный хамелеон. Доен кажется Джехену милым в таком поведении, и он от души смеется. Доен смотрит на него, как на последнего придурка, и Джехен тут же спрашивает: - Почему как хамелеон? - Потому что хамелеоны вертят своими огромными глазами направо и налево, и ты так же сидишь и пялишься на меня. Джехен начинает смеяться еще сильнее. - И чем же моя принцесса так недовольна? - Эта принцесса может тебе воткнуть палочки в глаз, если ты не заткнешься. А недовольна она тем, что кое-кто заговорил со мной с утра. На будущее имей в виду: с утра со мной лучше не разговаривать вообще, после пробуждения у меня отвратительное настроение, и я буквально ненавижу все вокруг. Так что поздравляю тебя, на сегодня у меня испорчено настроение. - Ты бы мне еще в конце своего проживания здесь мне об этом сообщил. - Уж простите, не было времени сегодня ночью об этом разглагольствовать. Кое-кто только и делал, что засаживал мне по самые гланды. - Но ты ведь явно был не против. Тем более, позволь напомнить, ты первый на меня набросился. - Набросился? Да я тебя пожалел, настолько умоляюще ты выглядел, так и хотел поскорее меня завалить. - Ну, что поделать, если я видел, как ты хочешь мой член. - Ну ты и говнюк, конечно. Джехен играет бровями и отвечает: - У меня был хороший учитель. Я быстро учусь. Доен фыркает и продолжает есть. Так они едят некоторое время в молчании, а затем Доен спрашивает: - Кстати, где моя тысяча? Джехен вздыхает, откладывает палочки, наклоняется к Доену и говорит: - Я так и знал, что ты попросишь тысячу. - А чего ты ожидал? Думал, что за ночь станешь богом секса? Ты много на себя берешь. Джехен поднимается из-за стола,встает за спиной Доена и, наклонившись к его уху, произносит: - Ну, хотя бы немного любви, ласки, нежности и понимания. Я ведь только учусь. У Доена сердце вдруг заходится бешеным ритмом, он начинает медленнее дышать и чувствовать, как к голове прилила кровь, и ему вдруг стало невыносимо жарко. Доен со злостью думает:"Чертово сердце, что за херню ты творишь". Эти банальные, глупые и детские слова Джехена сбили его с толку, и он вдруг чувствует какое-то дежавю, словно он уже проходил через это, словно ощущал эти давно забытые эмоции и чувства. Доен приходит в себя, швыряет приборы на стол, вскакивает на ноги, разворачивается и, на секунду взглянув Джехену в глаза, шипит: - Прекрати со мной играть, я тебе не какая-то пай-девочка. Он стремительно уходит из кухни. Через несколько секунд слышится громкий хлопок двери в конце дома: значит, Доен просто заперся в какой-то комнате. Джехен не ожидал такой бурной реакции на его вполне безобидные слова, но он успел заметить, что у Доена после них неожиданно покраснели уши. Он не знал, было это от злости или от смущения, которое Доен боялся показать и поэтому так отреагировал, но ему показалось это милым и очаровательным. Доен вообще в это утро был на удивление очаровательным, несмотря на свою прежнюю язвительность и плохое настроение.