Я одинок сам по себе

Джехен приехал домой поздно. На часах было почти пять утра, в доме было темно и тихо, однако приглушенный свет горел в комнате. Он прошёл туда и оперся плечом о косяк, глядя на свою кровать. На ней мирно спал Доен, плотно укутавшись в одеяло, как в кокон, несмотря на то, что в доме было довольно-таки жарко. Свет был выключен, но горела настольная лампа, стоящая на прикроватной тумбочке. Во сне Доен как всегда выглядел как-то одиноко, брошенно и по-прежнему красиво. Из-под одеяла было видно лишь его голову. Джехен бесшумно усмехнулся и тихо подошёл, присаживаясь напротив чужого лица на корточки. Он снова внимательно изучал каждую его черту, и все никак не мог наглядеться. Не выдержав, Джехен аккуратно прикоснулся к его волосам, поглаживая их и вспоминая слова Тэна: "Ты в него влюбился". Это осознание вызывало в нем какую-то радость и тоску одновременно. Выходит, что Доена он любил, но безответно, поэтому Джехен решил этим переболеть, поскольку добиться хоть какой-то взаимности от Доена было для него чем-то недостижимым. Он решил заниматься с Доеном сексом, платить ему за это деньги, а через три месяца заплатить ещё положенные пятьдесят тысяч. И отпустить его. На следующий день Джехен проснулся в постели один. Он принял душ и вышел в гостиную, где Доен мирно сидел и читал книгу. Он, услышав шаги, оборачивается и вполне дружелюбно произносит: - О, ты, наконец, встал. На столе еда ждёт, поспеши. Джехен удивляется подобному поведению: - У тебя что-то случилось? Доен отрывается от книги: - В смысле? - Ну, просто ты сегодня такой... Он запинается и рисует в воздухе круги руками. Доен выжидающе смотрит на это зрелище и неожиданно смеётся: - Такой добрый? - Да, пусть будет это слово. - Мне сегодня заплатили за работу как никогда хорошо, а ещё я выспался, поэтому у меня вполне сносное настроение, и я даже приготовил еду. Наслаждайся этим моментом, пока можешь. - Окей. Джехен молча уходит на кухню. Там он съедает приготовленную еду и возвращается обратно. - Было вкусно, спасибо. - Больше я так делать не буду. - Почему? - Я сюда сексом заниматься переехал, а не завтраки варить. Джехен хватает книгу, отбрасывает её за диван и сажает Доена на свои бедра, тут же сминая его ягодицы в руках. Доен держится обеими руками за его широкие плечи и томно смотрит ему прямо в глаза. Джехен усмехается: - Что, уже возбудился? - Ты тоже не отстаешь. Доен взглядом указывает на его вставший член. Джехен снимает с него футболку, бросает её в неизвестном направлении и начинает растегивать его джинсы. - Что поделать, я же ребёнок. Не могу терпеть. Доен стаскивает с него майку: - Смотри, не спусти в штаны раньше времени. Джехен в отместку мягко кусает его за шею и тут же целует место укуса. Доен шумно выдыхает, а затем целует, проводя руками по всему его телу и начиная тереться о его пах. Когда Доен оказывается полностью голым, а штаны и белье Джехена спущены с таза, Доен отрывается от него и говорит: - Ты мне не заплатил за прошлый раз. Развести меня решил? - Я так же честен в вопросе с деньгами, как и ты в сексе. И целует Доена, начиная его подготавливать. Доен стонет в его губы, не в силах оторваться снова и подмахивает бедрами. Джехен входит плавно и неторопливо. Доен неожиданно кусает его за шею, оставляя синяк. Джехен вскрикивает: - Ты чего это вдруг? Доен лишь многозначительно произносит: - Терпеть тебя не могу, мошенник. Он насаживается на чужой член под собственные тихие стоны, а Джехен лишь хрипло смеется в ответ, расцеловывая его шею. Секс был каким-то ленивым, но приятным и обволакивающим, и оба, не в силах сдерживаться, все же вскоре достигают оргазма. Доен слезает с чужих бедер и достает сигареты, закуривая. - Я ведь разрешил лишь один раз. - Я хочу курить. - Почему ты такой грубый? - Я самое милое и вежливое создание на всем белом свете. Джехен смеётся: - Да, верю. Доен задумчиво затягивается и выпускает дым, изящно держа между пальцев тлеющую сигарету. Джехен в этот момент может лишь думать о том, как хочет продлить подобные моменты. Он спрашивает: - Как тебя зовут? Доен лишь усмехается: - Доен. - Ты знаешь, что я имею в виду. - Зачем ты вообще интересуешься мной? Разве не легче спать с тем, кого ты не знаешь? Доен вдруг ловит взгляд Джехена, который отражал какую-то нежность и негу. А затем тот отвечает, глядя прямо в глаза: - Мне интересно все, что связано с тобой. Доен со злостью и непониманием думает:"Зачем он продолжает это делать?". Он отвечает, со злостью туша незаконченную сигарету: - Хватит строить из себя долбанного принца из манхвы для пятилеток. Я же сказал, что моего имени тебе знать ни к чему. Успокойся уже. - Я знаю, что ты что-то пережил. Доен застывает: - Что? - Я знаю, что с тобой случилось что-то такое, что сделало тебя таким, какой ты сейчас. - И какой же я? - Ты язвительный, грубый, жестокий, но при этом одинокий и брошенный. У Доена снова начинает ныть в груди, когда он слышит последнее слово. И думает:"Верно. Он бросил меня. И оставил разбираться с собой". Но в ответ лишь вырывается: - Хватит играть в психоаналитика. И уходит в комнату. В течение двух недель Доен и Джехен просто жили вместе, занимаясь сексом и лишь перекидываясь незначительными фразами. Джехен исправно платил Доену его положенные деньги. Доен спал до обеда, работал с вечера до поздней ночи, а остальное время проводил с Джехеном, который все никак не мог им насытиться. Каждый раз у Джехена возникало ощущение неутолимой жажды, с каждым прикосновением ему было все мало, и он чувствовал, как становится все зависимее от Доена, от его присутствия и от его прикосновений. И в какой-то момент он все же окончательно осознал, что влюбился, и хочет, как в сказке, быть с ним вечно, до конца дней своих. Джехен начал бояться этого: ему хватило лишь секса и какой-то пары разговоров, чтобы окончательно утонуть в Доене. Он ничего не знал о нем, лишь чувствовал его на каком-то ментальном уровне, видел и ощущал, что Доен одинок, что кто-то или что-то настолько его ранило, что он просто отвергает все. Доен вел себя как обычно и не проявлял каких-либо эмоций. Всю последнюю неделю к Джехену приходил Чону, они вместе делали проект по истории. Чону приходил после пар вместе с Джехеном, а на выходных вообще приходил с утра и сидел там до позднего вечера. Доену это не нравилось. Совершенно не нравилось. Его бесил сам факт того, что ему не нравилось смотреть на Джехена и Чону, которые целыми днями мило общались. Джехен то и дело лип к Чону, как какой-то маленький щеночек. Постоянно его тискал и смешил, из-за чего Чону много смеялся. Джехен готовил для Чону различные обеды и периодически дарил ему подарки в виде его любимых книг или маленьких статуэток, которые тот коллекционировал. Доен это все замечал, слышал и видел, и так бесился из-за поведения Джехена, что не мог на это смотреть и всегда уходил в комнату и отсиживался там. Он злился на самого себя из-за такого поведения и из-за этих непонятных чувств, но ничего не мог с собой поделать. Однажды он поймал себя на мысли:"А со мной ведет себя как со шлюхой последней". И тут же мысленно отвесил себе пощечину:"О чем я вообще думаю? Я ведь и есть шлюха". Наблюдая все эти дни за Джехеном, он заметил, что тот на самом деле красивый, обстоятельно подходит к каждому делу и обожает смотреть документальные фильмы. И абсолютно не злой. Все в нем говорило о том, что он вырос в любви и понимании, и сам готов излучать все самое лучшее. Но дарил он все это не Доену. А доставалось все Чону, который, по мнению Доена, был совершенно несексуальным, слишком приторно сладким и милашным. Как такой, как Джехен, мог мутить с таким, как Чону? В голове Доена эти двое вообще не складывались воедино. Однажды Джехен и Чону как обычно сидели на кухне и пили кофе с пирожными, которые принёс с собой Чону, мило щебетали и смеялись над очередной глупой историей. На кухню вошел Доен попить воды, усиленно не обращая внимания на эту сладкую парочку. Они проводили его взглядом, и Чону сказал: - Доен, хочешь кофе с пирожным? Они очень вкусные. Джехен в это время незаметно подавал знаки Чону, что он совершил ошибку. И тут же в ответ от Доена слышит презрительное: - Я ненавижу кофе. И на сладкое у меня аллергия. И демонстративно уходит из кухни. Джехен тяжело выдыхает, откидываясь на спинку стула. Чону с извиняющимся лицом произнёс: - Прости, мне не стоило этого делать. - Да ничего, ты же не знал. - Когда ты говорил, что он трудный, я даже не представлял реальных масштабов катастрофы. - Да уж. И знаешь, что самое ужасное? - Что? - Я с каждым днем влюбляюсь все сильнее. Джехен улыбается так болезненно, что у Чону невольно сжимается сердце. Он впервые видел его таким. И ему от этого было невыносимо, потому что чувствовал за Джехена какую-то ответственность, как за младшего брата. Доен на самом деле обожал сладости и от пирожного бы не отказался, но не съесть сладость, купленную и предложенную Чону, было делом принципа. Он понимал, что повел себя тупо и по-детски, но его язвительная и противоречивая натура как обычно вырвалась наружу. Доен ещё два часа сидел в комнате на кровати и читал книгу, однако делал это чисто механически. В голове было пусто. Тут в комнату вошел Чону, и Доен весьма был удивлён этому. Он лишь бросил на него равнодушный взгляд и продолжил делать вид, что читает. Чону молча присаживается у его ног на кровать, и было видно, что он был чем-то взволнован. Доен не выдерживает и раздраженно произносит: - Ты ещё долго собираешься изображать испуганного тушканчика? Чону дергается от неожиданности и тут же начинает: - Да, прости. Эм... Нам нужно поговорить о Джехене. Доен хмыкает: - Что, пришёл умолять меня оставить его в покое? Да я бы с радостью, но, видишь ли, он сам меня отпускать не хочет. - Я знаю о вашей сделке и пришёл говорить не об этом. Что ты чувствуешь к Джехену? Доен удивлённо вскидывает брови: - Ничего. Между нами, скажем так, деловые отношения. - Я тебе не верю. - Что? - Я тебе не верю. Ты лжешь о своих чувствах. - Послушай, деточка, ты, судя по всему, проецируешь свои чувства на меня. И теперь считаешь, что у меня к твоему Джехену якобы какие-то чувства. - Ты в точности такой же, как он и говорил: язвительный и грубый. - Поблагодари его вместо меня за комплименты. Чону тяжело вздыхает, понимая, что разговора не получается и что до Доена не достучаться, поэтому молча выходит из комнаты. Доен злится из-за слов Чону и на нервах достаёт из сумки несколько шоколадных батончиков и начинает с остервенением вскрывать их и есть. Он с досадой тихо произносит: - Что этот Чону о себе возомнил? Развелось тут психологов. Через полчаса этих мучений в комнату входит Джехен и видит злого Доена в окружении горы фантиков от батончиков. Он в удивлении застывает в дверях, а затем произносит: - Ты же сказал, что у тебя на сладкое аллергия. Доен мысленно чертыхается, но как ни в чем не бывало молча продолжает есть. Джехен о чем-то думает пару секунд, а затем хитро улыбается и падает на кровать рядом с Доеном. - Ты что, специально солгал об этом? Зачем? Последнее слово он протягивает, глядя на Доена снизу вверх. Доен недовольно косится на него и отвечает: - Чтоб щенок твой больше не приставал ко мне. Джехен резко садится и зло произносит: - Не говори так о Чону, он очень хороший человек и много для меня значит. Даже от тебя я не готов слышать оскорбления в его сторону. Доена это задевает, он бросает шоколад на тумбочку и вскакивает с кровати. - Раз он тебе так дорог, что же ты тогда меня каждый раз в постель тащишь? Джехен тоже встаёт с постели и становится вплотную к Доену, он ощущает, как в парне все плавится от злости. Доен сглатывает. Джехен молчит несколько секунд, а после говорит: - Ты доступнее. У Доена начало колоть в груди от этих слов, и он просто молча уходит из комнаты, впервые не зная, что ответить обидчику. Он запирается в ванной и залезает прямо в одежде в душевую кабинку и на полную мощь включает холодную воду. Доен делал так каждый раз, когда чувствовал накатывающую истерику и хотел вернуть свой трезвый ум. Он стоит под водой до тех пор, пока не начинает дрожать от холода и не отнимаются конечности. Он буквально вылезает оттуда на негнущихся ногах, а в голове все продолжают крутиться слова Джехена, которые на удивление его задевают за живое. Доен не может ни о чем думать, кроме этого, механически выходит из ванны и прямо в мокрой одежде направляется к шкафу с одеждой и, наскоро вытеревшись полотенцем, переодевается в первую попавшуюся одежду и с мокрой головой уходит из дома. Джехен понимает, что сказал только тогда, когда Доен выходит из комнаты, и его тут же накрывает чувство вины. Он заметил, что обычно находчивый Доен, у которого всегда на все находится колкий ответ, в этот раз не сказал ничего. Джехен понимает, что все же Доена можно обидеть, и он это сделал лишь двумя словами. Он слышит, как в душевой льется вода минут десять, а затем спустя еще несколько минут слышит хлопок входной двери. Все это время Джехен сидел в комнате. Доен куда-то ушёл, и Джехен остался совершенно один.