При чем здесь любовь?

Она сидела за столиком в ресторане Лиссабон и мяла в руках бумажную салфетку. Привычка. Катя нервничала, но вида старалась не подавать. Не объяснять же собеседнику, что в прошлый раз при посещении этого со всех сторон высококлассного заведения ей хотелось только удавиться. Тогда она стопками без закуски глушила водку, всеми силами пыталась не разрыдаться, бросая Андрею в лицо грубые, резкие слова, и никак не могла совладать с эмоциями. Но все это давно уже в прошлом. Сейчас бы с ней не стыдно было появиться в любом московском заведении, все-таки должность заместителя финансового директора крупной корпорации обязывала держать марку. Теперь она это понимала. — Позвольте поздравить вас с повышением, Екатерина Валерьевна, — чарующим баритоном начал ее собеседник, — Приятно видеть таких прекрасных молодых специалистов на руководящих должностях. Он был как раз из тех мужчин, которые цепляли женщин одним своим взглядом и голосом, но уличить его в ветреном поведении было невозможно. Наоборот, у их делового партнера была кристально чистая репутация, а с недавнего времени он начал оказывать Кате все более настойчивые знаки внимания. Даже этот ужин, на который ее отправил начальник якобы для предварительного согласования договора, скорее всего, был просто предлогом, чтобы остаться с ней один на один. — А можно я буду звать вас Катенькой? Вы не против? — Против, — спокойно ответила она и слегка улыбнулась, — Давайте остановимся на нейтральном «Катя». Разговор как-то не клеился, и все чаще мелькала мысль, что стоит найти хоть какой-то повод уйти, тем более, что время было уже позднее и место не самое приятное. — Давайте забудем об этих бумагах. К чему тратить на них такой чудесный вечер? — Мой начальник дал мне определенные инструкции… — Да, Катя, я слышал, что вы неприступны, словно крепость, и холодны как Снежная Королева, но не думал, что настолько… — Сергей Иванович, что вы хотите? — улыбнувшись, ответила она. — Хочу пригласить вас в театр… — И тогда вы меня отпустите? — Только после вашего согласия. — Тогда я согласна. Он был не первым и не последним, кто пытался за ней ухаживать, очень тактично не рассыпался в комплиментах, не стелился, не слал неприлично дорогие корзины цветов на работу, в театр пригласил. Надо же! Да и вообще, Сергей Бурков был очень выгодной партией: молод, успешен, богат, красив, не женат… Казалось бы, что еще нужно? Но… С момента ее разговора с Романом Дмитриевичем прошло уже четыре месяца, а от Андрея так и не было ни одной весточки. Он словно пропал, исчез со всех радаров, а она все ждала, веря на слово без всяких на то оснований. Только постепенно периоды счастья и эйфории начали сменяться днями отчаяния. Чему она радовалась? Фразе, вскользь брошенной Малиновскому в прошлом июне? За десять месяцев он мог сто раз передумать, забыть, встретить женщину своей мечты и уже ждать от нее ребенка, например. А Катя все еще на что-то надеется… Уже отошли на второй план обиды и разочарования, словно в прошлой жизни растворялся образ Зималетто, а здесь и сейчас она была все время одна, ждала призрак из сна, который становился все более эфемерным, и никак не появлялся, не оживал в реальном мире. Катя даже не делилась своими переживаниями с подругами, но они все чаще смотрели на нее с состраданием, и это начинало откровенно бесить. А самое печальное, что никто не мог ее ни обнадежить, ни разочаровать. Просто тишина, вакуум, и она в нем один на один со своими страхами. — Давайте я подвезу вас до дома? — Нет, спасибо, — мягко, но безапелляционно. — Катя… — Нет. У меня папа строгий! Улыбку легко можно выдать за флирт — это она уже поняла. Что ж, пусть будет так. Внутри эмоции бурлили и переворачивались, хотелось бежать подальше, но чувство неуверенности давило сильнее. — А в соцсетях вы есть? Я напишу! — Пишите… И умчалась, не оглядываясь, чуть ли не бегом, затерялась в толпе пассажиров метро, подгоняемая потоком людей. Еще была надежда, что он не напишет, но уже на следующий день в ее личных сообщениях появились дата, время и место встречи. И спектакль, как назло, оказался тем самым, на который она мечтала сходить, но так и не достала билеты. — Только не говори, что откажешься! Вечно ты что ли будешь от мужиков шарахаться? — рассуждала Ира, разливая по стаканам любимый Катин персиковый сок. А сама она доставала из коробок одежду, развешивала в шкаф и улыбалась. Это был первый день ее полностью самостоятельной жизни. Пушкарева забрала свои вещи из маленькой детской спальни и под тихие всхлипы мамы и громкие ругательства отца уехала жить на съемную квартиру. Это решение пришло внезапно. У Ирины съехала соседка, абсолютно спонтанно вышла замуж и упорхнула на другой конец Москвы, а Катя поняла, что это ее шанс вырваться, наконец, из-под родительского крыла. Она давно жила с той мыслью, что в ее возрасте отпрашиваться у папы задержаться на работе или зайти в кафе с подругами — это ненормально, но удобного случая все не представлялось. И вот, после недолгих семейных баталий, она победила. Она будет жить в просторной светлой квартире с подругой, в центре, недалеко от метро и работы. А самое главное, сама! Без надзирателей и лишних конфликтов. — Странно, что он тебе цветы не подарил… Такой мужчина солидный… — Да к чему все эти безделушки? — отозвалась она. — Как к чему? Это же знаки внимания! Хоть бы шоколадку на работу принес! Катя только фыркнула и рассмеялась. Сегодня было гораздо менее грустно, чем вчера, когда она в приступе жалости к себе соглашалась пойти на свидание с чужим, по сути, мужчиной. Не надо было соглашаться, а теперь придется идти… Хотя Сергей явно не станет на нее давить, значит, она сходит с ним разок в театр и не станет больше давать пустые надежды. — Я не люблю шоколадки, от них зубы портятся! — С твоей-то улыбкой не о чем беспокоиться. Голливудская! — А ведь так не всегда было, Ир. Ты же видела, кажется, мою старую фотографию в рамке? — Кать, да давно пора уже забыть и растереть все свои комплексы! Смотри, какая ты теперь стала! — взмахнув руками, ответила подруга, схватила Катю за плечи и показала в зеркале, заглядывая в глаза ее отражению, — Ну?! — Ир, я не хочу в театр… — серьезно сказала Пушкарева. — Да с чего это?! Я же помню, что ты искала эти билеты! — С ним не хочу, с Бурковым… — Ты вечно собралась быть соломенной вдовой? До конца жизни? — Ты не понимаешь, Ира. Андрей же меня полюбил ту, страшную, с брекетами, неуверенную, глупую, подлую, и простил мне все… — Катя дернула плечами и отошла к столу, вглядываясь в чуть зеленоватые кроны деревьев за окном, — Неужели это все зря?! — И обещал вернуться! Как Карлсон! Только его уже год нет! Где он? Где? Ноутбук, стоящий на столе, ожил, щелкнув пришедшим сообщением. Она машинально открыла вкладку и села на стул, бледнея и захлебываясь воздухом, враз ставшим густым. — Ты чего? Что случилось?! — всполошилась Ира, подлетая к подруге, — Ты как будто покойника увидела! — Вот, — пробормотала одними пересохшими губами, — Вот он… А с экрана на нее смотрели любимые карие глаза, и светилась надпись: Андрей Жданов: «Здравствуй, Катя».