При чем здесь любовь?

— Не грусти, красавица. Я люблю тебя! Он совершенно точно улыбался как мартовский кот, наевшийся сметаны. Катя медленно выдохнула, ощущая легкое давление в груди, и улыбнулась уголками губ. Жданов вообще сегодня был удивительно довольным и счастливым, даже не спрашивал ее, во сколько она прилетает послезавтра… Наверное, уже выучил за два месяца расписание всех рейсов Москва-Иркутск-Москва. Теперь они жили на два города, мотаясь друг к другу на выходные, проводя невероятное количество часов в воздухе, спуская огромные суммы на билеты, только чтобы напитаться своей любовью на целую неделю вперед. Зато будние дни тянулись долго и скрашивались разве что длинными разговорами по скайпу, за которыми Андрей засиживался допоздна и патологически не высыпался из-за пятичасовой разницы во времени. Она каждый раз замечала темные круги у него под глазами, но он не жаловался, наоборот, обнимал ее и зацеловывал до тех пор, пока девушка не забывала, о чем, собственно, беспокоилась. Подходило время, когда необходимо было что-то изменить в этой бесконечной утомительной круговерти, только решить пока ничего не получалось. У каждого из них работа, обязательства, ответственность. Да и о совместном будущем они конкретно не говорили, Андрей только заявлял, что больше не даст ей паузы, не отпустит от себя далеко и надолго, и что хочет от нее детей, но это было как-то… походя, не по-настоящему. — Я тоже люблю тебя, Андрюш… И скучаю. Очень. — Мы скоро уже увидимся, — с приятной хрипотцой в голосе ответил он. — Ты встретишь меня? — Конечно, как и всегда. Катя чуть не пустила слезу и мысленно прикинула, что до вылета еще больше суток, а до встречи с Андреем почти двое, на работе еще целая куча неотложных дел, а голова уже совершенно не соображает, будто в тумане. Бросить бы все, собрать вещи и уехать к нему насовсем, чтобы не нужно было метаться по аэропортам, только работать и жить, пусть и в маленьком по сравнению со столицей, зато уютном городе. Но Жданов же ее не звал… — Извини, Катюш. Мне идти надо… Скомкано попрощался, и у нее на душе стало еще гаже. Будто что-то надрывно ломалось, не складывалось, рассыпалось, выскальзывало из рук, и не поймешь, что, не соберешь вот так просто. Сколько должно пройти времени, чтобы у нее появились мысли о том, что все их старания напрасны? Что не получается у них быть вместе, как ни старайся, только страдать друг по другу на расстоянии выходит отлично. Но любовь жива, и ради нее нужно пытаться еще раз, и еще, и еще… — А ты не пробовала с ним просто поговорить об этом? — спросила ее как-то Жанна, — У тебя есть язык, у него есть язык… Для чего-то же человечество пользуется речью? — Ты думаешь, поможет? — А как иначе? Конечно, кому-то из вас придется уволиться и переехать, но это ведь не главное! Главное, что вы начнете строить совместное будущее. Совместное! Это тебе не покатушки из города в город по выходным. Катя опустила голову и задумалась. Что же все-таки саднит в груди при мысли о серьезном разговоре с Андреем? Что-то беспокоило, не давало объясниться, останавливало. — Жанн, я боюсь… Мы так долго шли даже к тому, что есть у нас сейчас, так много спотыкались и падали, что хочется просто замереть и не двигаться. — Нет, ну, можно, конечно, постоянно бояться, но… Отсутствие развития, Катя, означает деградацию. Ты же чувствуешь, что что-то не так, что уже начинает напрягать ситуация? Не решишь ее сейчас, потом она превратится в огромный снежный ком, с которым вам будет уже не справиться. Мысли логически! У тебя же математический склад ума. Катастрофу проще предотвратить, чем исправлять, и на этих граблях ты уже, кажется, станцевала достаточно… В какой-то момент их общения она рассказала подругам их с Андреем историю, и те только сочувствующе покачали головами. Нечего было сказать, страшно комментировать и давать ненужные советы. Видя счастье и любовь в Катиных глазах, девушки решили, что все к лучшему, не стали ее настраивать против Жданова, и заметили, что прошлое должно остаться в прошлом. Его уже не вернешь! — Я же должна ему что-то предложить, какое-то решение… — Зачем? С ним и придумаете. Ты всегда все делала сама, но теперь-то вы вместе! Вот вместе и решайте. Привыкай. Это просто брошенное подругой «привыкай» очень воодушевило. «Привыкай» значило то, что они с Андреем будут еще долго вместе, и она хотела этого, очень, чтобы теперь уже, наконец-то, с ним навсегда, и в горе, и в радости, и в болезни, и в здравии… Но Жданов отмалчивался, обходя острые углы, и все, что оставалось, это дожидаться завтрашнего очередного рейса в далекий сибирский город. — Екатерина Валерьевна, к вам посетитель, — раздался голос секретаря из селектора. Пушкарева вздрогнула и помотала головой, пытаясь вернуться в реальность. — Да, пусть проходят… — машинально ответила она. Дверь бесшумно открылась, а за ней показался букет цветов. Красивый, яркий, большой. Катя ошарашенно округлила глаза и тут же начала раздражаться, потому что терпеть не могла очередные ненужные ухаживания, привстала из кресла и уже приготовилась возмутиться на непрошенного гостя, когда за букетом показалось довольное лицо Жданова. — Не ждала, красавица? — по-мальчишески улыбнулся он и чуть склонил голову на бок. — Андрюша!!! С радостным визгом кинулась к нему на шею, забыв про условности и приличия. Он, конечно, поймал, закрыл ногой дверь, донес девушку до стола и положил на него цветы, боясь выпустить любимую из объятий. — Ты откуда здесь? Казалось, счастья было настолько много, что оно заполонило собой весь кабинет, даже глаза увлажнились от переполнявших ее чувств. Катя часто заморгала и глубоко вдохнула, успокаивая разбушевавшиеся эмоции. — Приехал устраиваться на работу, — спокойно ответил он, разглядывая отблески света в ее широко распахнутых глазах. — Что? На какую работу? А как же фабрика? — Фабрика работает, приносит доход, но нам с ней стало не по пути. — Ты же столько вложил в нее… — пробормотала Пушкарева. — Я собираюсь жениться, и для этого мне нужно переехать в Москву. Я думаю, фабрика может обойтись и без меня, — прищурившись, ответил Андрей, — А ты — нет. — Я думала, что мне придется уволиться, чтобы ты занимался любимым делом… Он хитро улыбнулся и промолчал, не отводя взгляда от родного лица, а потом поднял перед ней плотно сжатую ладонь и усмехнулся. — Я не совсем так себе это представлял, но я не могу больше терпеть! Кать, ты выйдешь за меня замуж? — Замуж? — удивилась девушка, ртом хватая воздух, который резко кончился в легких. — Да, замуж. За меня. Знаешь… как это? …и в горе, и в радости, и в болезни, и в здравии… Хватит нам уже мучиться. Я хочу семью, хочу от тебя детей, хочу засыпать и просыпаться рядом. А работа? Ну и черт с ней, с работой. Я не такой плохой специалист, чтобы в Москве не найти себе место. — Но ты же почему-то уехал? — Уехал, чтобы найти себя. Но теперь ты будешь рядом, и не дашь мне сбиться с пути. Ведь будешь? — Буду, — улыбнулась она, завороженно глядя на его ладонь, в которой было зажато тонкое кольцо с россыпью небольших сверкающих камней. — Руку давай! — приказным тоном сказал Андрей. — А поцеловать?! — Сначала руку, чтобы все знали, что ты уже моя, — сурово буркнул он, притягивая девушку к себе и целуя в губы. — Прости меня, Андрюш. За то, что не хотела тебя понимать, за то, что не поддержала в трудную минуту, за то, что мучила… — Чшшш, хватит. Ты тоже меня прости. За подлость, за предательство, за обман. Этого больше никогда не повторится. — Никогда, — повторила Катя, утопая в его взгляде. — Но если что-то будет не так, то лучше скажи мне в лицо, слышишь? Она кивнула и прижалась щекой к широкой груди, вдыхая такой знакомый и умиротворяющий аромат любимого мужчины. — Кхм, простите, — послышалось от двери. Катя дернулась в сторону, но Андрей не пустил, притянув к себе за талию, и расплылся в ехидной ухмылке. — Бурков, ты-то как здесь? — Да вот, заехал по делам, а там девочки-секретари шушукаюся, что к Екатерине Валерьевне приехал поклонник, да какой! Решил зайти, поинтересоваться. А тут… Значит, вот кто покорил сердце Снежной Королевы! Сергей по-доброму ухмыльнулся, и кинул на Катю хитрый взгляд. А она только спрятала глаза, неосознанно прижавшись чуть ближе к Андрею. С их компаньоном, который еще весной звал ее на свидание, она так никуда и не пошла. Сказала прямо, что личные отношения на работе для нее табу, но уточнять, почему, не стала. Какая разница? Не рассказывать же, что ее отношения с начальником уже перевернули, перемололи, перекроили всю ее жизнь. Кто бы мог подумать два года назад, что все настолько может измениться? Кто бы сказал тогда Катеньке Пушкаревой, сидящей на полу модного дома с тортом в руках, что стоящий перед ней темноволосый красавец в дорогом костюме будет просить ее руки и неистово надеяться, что она не откажет! И она не откажет. Потому что чувство, вспыхнувшее в тот момент, хоть и будет сначала абсолютно незрелым, но перерастет в настоящий пожар, разделивший их жизни на «до» и «после». — Ты же уезжал куда-то, Жданов? Когда успел только… — Еще пока ты прогнивал в Европе, Серег, — засмеялся Андрей, — Только не говори мне, что подбивал клинья к моей невесте! Мужчина поджал губы и слегка замялся, а Жданов чуть сильнее прижал напряженную Катю к себе. — Я пытался, и, говорят, не только я, но эта женщина — кремень. Теперь, кажется, я понимаю, почему… Андрей снова засмеялся, искренне и заразительно, что Катя поняла: не ревнует. Забавляется. От осознания даже улыбнулась и без лишнего стеснения положила голову ему на плечо. — Ни на минуту нельзя одну оставить! Серег, помни, я за тобой слежу! — Вот за ней следи лучше, — улыбнулся тот. — А ей я доверяю. Они поженились в середине сентября, как раз в один из солнечных дней бабьего лета. Расписались без большого количества гостей и прессы, рядом были только самые близкие. И как бы Маргарита Рудольфовна или Валерий Сергеевич ни поджимали губы от недовольства, молодые не давали никому лезть в их отношения. Слишком хрупко счастье двоих, когда туда сует нос кто-то третий, и неважно, родители это, близкие друзья или просто случайные знакомые. Они обязательно будут счастливы, если будут держаться друг за друга, искать друг в друге опору и поддержку, а главное, давать ее другому. Слишком многое они испытали, чтобы разменивать свою семью на непонимания, обиды и ложь. Слишком многое прошли, чтобы понять, какие они настоящие, и любовь им в этом помогла.