До Нефритового дворца

      Она, бывает, встречает её на причале. Не каждый раз.       Только когда выдаётся свободное время.       Не то чтобы Нин Гуан — и не столь терпелива, чтобы те полчаса-час, что тратит Бэй Доу на медленный, уставший поход с корабля до Нефритового дворца, выматывали её чересчур. И не то чтобы предвкушает её возвращение с самого утра, если знает, что Бэй Доу вернётся, должно быть, к вечеру.       Не то чтобы.       Но у неё есть определённые предпочтения — вот это уже правда.       Мокрый солёный ветер в её волосах, лёгкие няпряжены до рези. Руки у Нин Гуан, может показаться, расслаблены, но она нет-нет, да постукивает пальцами по поручню, словно отсчитывая минуты. Первую, вторую, тридцатую.       Проходит час, когда с ней здоровается Ганью.             — Вы что-то ищете?             — Я жду.       Она всегда ждёт — почти постоянно, за исключением тех нескольких редких дней, что проводит Бэй Доу в Ли Юэ, никуда не сбегая. Нин Гуан — сильнейшая женщина в этом городе и, возможно, не только в нём — иногда чувствует себя настоящей псиной с этим тоскливым жалобным взглядом, хвостом-огрызком и проплешинами на шкуре.       Она не очень любит Шу — пса, которого прикормила Кэ Цин. Но той он почему-то нравится.       И Бэй Доу тоже.

-//-

      Сколько ей было, когда они познакомились? Шесть?       Перед их первой встречей Нин Гуан поучала куклу:       — Вот видишь, Мэй! Всегда нужно следовать правилам! А то получится полный беспорядок!       Солнце было такое яркое-яркое, шла середина лета, но кожа Нин Гуан всё равно оставалась молочно-белой, выдавая, как редко она выходила на улицу. А вот чернявая растрёпанная девчонка показалась ей такой смуглой, почти темнокожей, когда выглянула из-за дерева и крикнула, показав язык:       — Не слушай её, Мэй! Беспорядок — это весело!       Нин Гуан покраснела вся и, наморщив лоб, зажала кукле уши ладошками.       — Ты чему её учишь! — шикнула она на девочку, но та лишь рассмеялась и подсела на лавочку к Нин Гуан. Из-за жары на чернявенькой были короткие шорты, и Нин Гуан в ужасе посмотрела на разодранные в кровь коленки. Она никогда не видела столько синяков и царапин — и все на одном человеке.       — Как быть крутой, — простодушно ответила маленькая разбойница, болтая ногами в воздухе, и, протянув ручку, представилась: — Меня Бэй Доу зовут, а тебя?       Нин Гуан только вздёрнула нос и отвернулась, но, подумав, отложила куклу и подала девочке ладошку. Выглядела она при этом так, будто делала той одолжение, но в янтарных глазах поблёскивали искорки живого интереса.       — Нин Гуан, — назвалась она, ожидая от Бэй Доу лёгкого пожатия тонких пальчиков. Но та крепко схватила её обеими руками и хорошенько потрясла, растянувшись в широкой улыбке, в которой недоставало нескольких зубов.       — А давай дружить, Нин Гуан? Я тут со всеми детьми дружу, кроме тебя, — тут же начала она болтать, словно не замечая растерянности Нин Гуан. — Я тебя и не видела раньше, а то бы точно подружилась! Ты мне нравишься, у тебя платье красивое.       Опешившая было Нин Гуан постаралась взять себя в руки.       — Я подумаю.

--

      Нин Гуан и вправду не так часто гуляла на улице, как все обычные дети. Семья её была особого толка — класс обедневшей знати, они пытались вырастить из дочери настоящую аристократку, а той не пристало носиться по дорогам, словно какой-то дикарке. Но иногда родители ссорились — с годами это случалось всё чаще, — и в такие моменты ребёнка почти выгоняли на улицу, вручая куклу в качестве отвлечения.       В конечном итоге она продала эту куклу за несколько конфет, которые стащила для неё Бэй Доу. Решила: после всего, что та наговорила Мэй, её уже не перевоспитать.       Бэй Доу же была не столь интересна кукла, как интересна сама Нин Гуан. Таинственная девочка с манерами королевы; Бэй Доу никогда не могла угадать, когда увидит её в следующий раз, но всегда ждала их встречи, словно маленького праздника.       — Ты уже подумала? — говорила она весело, прыгая рядом с Нин Гуан по кладке улочек Ли Юэ. — Мы подружки?       Нин Гуан надувала губы:       — Я не могу думать, — ворчала она. — Ты прыгаешь. Просто так!       — Не просто так! — наполнялась возмущением Бэй Доу. — Если я коснусь не того камешка, то утону в лаве!       Нин Гуан не сразу поняла, о чём говорит Бэй Доу. Лава? Какая лава? Во всём Ли Юэ этой лавы — ни миллиметрика! Но Бэй Доу разве что язык не высовывала от напряжения, перепрыгивая камешки, которые сама же для себя называла «лавой». И в какой-то момент Нин Гуан сдалась.       — Нет! — закричала Бэй Доу. — Не туда!       — А куда?!       Нин Гуан балансировала на одной ноге — и даже не знала, куда может поставить вторую!       — Давай за мной! — Бэй Доу приземлилась недалеко впереди от Нин Гуан и протянула той руку, развернувшись назад. — Хватайся! Я помогу!       Нин Гуан замерла, глядя на смуглую ладошку — и в алые глаза, переполненные азартом и… чем-то ещё. Чем-то весёлым и добрым — это был взгляд, которого Нин Гуан никогда не видела дома.       Она приняла эту руку — и в лаву так и не упала.

-//-

      Нин Гуан не двигается с места, когда корабль причаливает к берегу. Лишь краем глаза поглядывает на то, как с него снимают груз, и уставшие после долгого плавания моряки встают, наконец, ногами на твёрдую землю.       Они ей неинтересны. Это ни для кого не секрет. Да и им на неё тоже всё равно, по большому счёту: уж пираты давно в курсе всех баек о своей капитанке. Нин Гуан не удивится, если однажды узнает, что Бэй Доу им всё сама и рассказала за огромной кружкой рома или ещё чего крепкого.       — Детка, — слышит Нин Гуан привычный самодовольный голос, прежде чем её талию обхватывают знакомые крепкие руки.       Лёгкие наполняются запахом соли и пота.       — Ты грязная, — негромко возражает она, но вытягивает шею, подставляясь под краткий поцелуй, и прикрывает глаза.       Нин Гуан бы ни с чем не смогла сравнить это ощущение комфорта и безопасности. В руках Бэй Доу она всегда чувствует себя так, словно это не возлюбленная, а она сама вернулась домой после долгого-долгого плавания, полного борьбы и сопротивления. И может наконец-то расслабиться.       Побыть собой.       — Во дворце помоюсь, — обещает Бэй Доу и падает головой на грудь Нин Гуан, когда та разворачивается и обхватывает женщину руками, ласково проводя ими по напряжённым плечам.       — А кто сказал, что я тебя туда пущу? — беззлобно усмехается Нин Гуан. — Сколько контрабанды ты планировала протащить в мой город на этот раз?       Бэй Доу что-то невнятно ворчит, а потом выдаёт уже более разборчиво:       — Ты же знаешь, что я оплачу каждую мору штрафа. И без задержек.       Нин Гуан знает. Очень давно и очень хорошо знает.       — Ладно уж, разбойница. Тебе в ванне ещё несколько часов отмокать. Пойдём.       Бэй Доу фырчит и беззастенчиво сжимает Нин Гуан сквозь платье за ягодицы, но тут же выпрямляется, как ни в чём не бывало, и они вместе движутся в сторону дворца.       Нин Гуан уже просто вздыхает. Как можно бороться с необузданным штормом?

-//-

      Нин Гуан было тринадцать, Бэй Доу — что-то вроде того. Они взрослели одновременно, но каждая как-то по-своему.       Возвращаясь мыслями в прошлое, Нин Гуан никогда не могла сказать, кто же из них на самом деле всегда был старше.       Она ходила по порту, сновала меж моряков, грузчиков и торговцев рыбой, тщательно вглядывалась в каждый уголок. Она искала растрёпанную темноволосую макушку, но та словно пряталась от неё, не позволяла так просто себя найти — как кролик, сбежавший в норку, Бэй Доу становилась неуязвима, стоило ей оказаться близ моря.       У Нин Гуан снова что-то происходило дома — она ушла в этот раз сама, заслышав звон посуды. Ей было не привыкать; она знала, что сегодня ей уже не удастся позаниматься. Но на душе у девочки было тревожно.       Стало полегче, когда она наконец-то нашла подругу. Бэй Доу сидела прям на заборе, глядя, как и всегда, в сторону моря. Нин Гуан поспешила скорее к ней, но, приблизившись, поняла, что и с Бэй Доу что-то не в порядке.       В этот раз синяки расцветали даже на её красивом лице — судя по всему, совсем свежие.       — Бэй Доу! — крикнула снизу вверх Нин Гуан. — Что случилось?       — Нинг? — заметила её, наконец, Бэй Доу, и прядь волос как бы сама собой упала на искалеченную половину лица. — А ты чего здесь?       Девочка спрыгнула с забора, но привычной радости Нин Гуан в её голосе не услышала. Сегодня подруга была угрюма и необщительна, опускала глаза в пол и избегала показывать Нин Гуан лицо. Руки она прятала в карманы.       Нин Гуан почти почувствовала себя лишней.       Почти.       Она откинула с лица Бэй Доу волосы и схватила её за голову, рассматривая наливающийся фиолетовым синяк под глазом.       — Эй!       Бэй Доу начала вырываться, но Нин Гуан на неё шикнула:       — Тихо! Стой спокойно.       Бэй Доу ещё разок дёрнулась, больше для галочки, чем серьёзно, и притихла.       — Я упала, — соврала она.       — Моя мама тоже так любит говорить.       И вправду, это были, пожалуй, самые частые слова в их доме, когда их навещали гости либо дальние родственники. Бэй Доу знала об этом. Нин Гуан ей много чего рассказывала.       Синяк выглядел неприятно, но алый глаз ещё открывался, глядя на Нин Гуан с ужасно скрываемым смущением. Девочка явно чувствовала себя некомфортно, она слегка подрагивала перед Нин Гуан, напрягалась, не в силах расслабить мышцы. Одно это уже было странно.       Да Бэй Доу обычно сама могла на неё накинуться ни с того, ни с сего. Обнять, потрепать, даже на траву повалить. Что с ней сегодня?       Вздохнув, Нин Гуан пошла вперёд, утаскивая Бэй Доу за руку за собой.       — Ты куда?       — К лекарке, к кому же.       Нин Гуан знала, к кому могла обратиться. Уж связями её род оставался богат, даже когда ушла вся мора.       — У меня денег нет, — буркнула Бэй Доу, не сильно, впрочем, сопротивляясь. — И это ерунда, правда, не надо…       — Надо, — отрезала Нин Гуан. — И у меня есть немного карманных.       Бэй Доу ничего не оставалось, кроме как смириться.

-//-

      — Ка-а-ак же охуенно, — мурлыкает Бэй Доу, вытягивая в ванной ноги.       Нин Гуан сидит на широком бортике и проводит рукой по поверхности воды. Тёплая, почти горячая. Да Бэй Доу в ней сварится.       Как обычно.       Сквозь воду, ещё не намыленную, виден каждый шрам — каждая свежая царапина, каждая застаревшая рана. Спустя столько лет знакомства Нин Гуан уже привыкла, что тело любовницы никогда не остаётся известным ей до конца. Только выучишь каждую оставленную полной приключений жизнью метку — и Бэй Доу находит новые, покрывается ими с ног до головы, как дерево — украшениями на фестиваль.       Не потому что она неаккуратна. А потому что дикая — более дикая, чем любое морское чудище на её пути.       Возможно, именно это и привлекает их друг к другу. Со стороны Нин Гуан кажется тепличным цветком, — но каждый, кто имел с ней дело, знает, что её лучше не недооценивать.       Это у них с Бэй Доу общее.       — Любуешься?       Бэй Доу смотрит прямо на Нин Гуан. Один её кроваво-красный глаз выдаёт игривое настроение, пробивающееся сквозь слои усталости.       Нин Гуан легко проводит пальцами по щеке. Спускается ими к шее, ключицам, касается ложбинки между грудей… Натыкаясь на неглубокую, но широкую косую рану с поджившими уже краями.       Бэй Доу откидывает голову назад и страдальчески вздыхает.       — Ладно, ладно, — говорит она. — Завтра — первым делом к лекарке. Так подойдёт?       — Заботься о себе, капитанка Бэй Доу. Или следующую такую тебе поставлю я — и так легко она не заживёт.       Бэй Доу косится на неё — она знает, что Нин Гуан не шутит.

-//-

      У Бэй Доу на голове шишка была такая, словно из неё собирался вырасти целый рог, как у оленя. Только у того их обычно два, а здесь, видимо, обойдётся одним — пока что.       Нин Гуан подозревала, что даже в таком случае это будет ненадолго.       — Дай угадаю, — протянула лекарка, осматривая шишку. — Упала?       Бэй Доу неопределённо пожала плечами:       — Что-то вроде того.       Выглядела она, как и всегда в последнее время, так, словно окунулась с головой в сине-фиолетовую краску. От падений такое не получают. И разбитые в кровь костяшки на кулаках — тоже.       И хиличурлу было понятно, что Бэй Доу просто-напросто повадилась с кем-то драться.       Лекарка тяжело вздохнула.       — Все твои царапины я обработала, но больше ничем помочь не могу. Только дать обезболивающего отвара, если боль мешает, — Бэй Доу покачала головой, и лекарка продолжила: — Заканчивай ты со своими… падениями. Вы ко мне чуть не каждую неделю заглядываете, это слишком часто. Одному Властелину Камня известно, когда ты не обойдёшься только лишь синяками да царапинами.       — И я то же самое говорю, — поддакнула Нин Гуан, выкладывая на стол свои последние монетки. Бэй Доу закатила глаза, буркнула что-то в благодарность и вышла на улицу, глядя больше себе в ноги, чем куда-то ещё.       Обычно она бесстрашно смотрела вперёд, вертелась, смеялась. Но последние несколько недель Нин Гуан никак не могла её узнать.       — Да в чём же дело?       — Забудь.       — Не могу.       — Можешь!       Бэй Доу постепенно накалялась. Её искалеченные ладони сжимались в кулаки, пока она отходила подальше от дома лекарки — и Нин Гуан, идя за ней следом, могла поспорить, что Бэй Доу намеренно вела её в какие-то закоулки.       — Нет, — Нин Гуан отрезала твёрдо. Со стороны она могла бы показаться равнодушной, но состояние Бэй Доу её беспокоило — хоть по лицу её и невозможно было заметить ничего такого. Вместо этого Нин Гуан выдавали действия — и слова. — На моей лучшей подруге места живого нет, а ты предлагаешь просто забыть? Чушь какую-то несёшь.       Бэй Доу вздрогнула. Они уже были далеко от центральных улиц, и Нин Гуан, скрестив руки, ждала, что Бэй Доу сейчас выкинет. А в том, что это обязательно произойдёт, она уже не сомневалась.       Не первый день же были знакомы. Лет семь уже.       Или сколько там.       Бэй Доу не разочаровала её. Поковырялась немного ботинком, безуспешно пытаясь вытащить из дорожки плохо лежащий камешек, и повернулась к Нин Гуан лицом. Глаза её были похожи на оленьи — большие, грустные. И ещё какие-то. Нин Гуан никак не могла понять их выражение до конца.       А потом Бэй Доу стремительно сократила расстояние — и едва ощутимо коснулась своими губами губ Нин Гуан.       И тут же отстранилась.       В больших оленьих глазах Нин Гуан увидела теперь испуг.       — Аэ, — сказала она.       Им обеим всё ещё было лет по тринадцать. Или четырнадцать. Нин Гуан не была уверена в возрасте Бэй Доу, но ведь не сильно старше, верно? Точно не сильно.       И без того вся разукрашенная, Бэй Доу покрылась ещё и неровными красными пятнами. И Нин Гуан тоже, наверное. Она знала, конечно, что люди иногда целуются… Но смысла в этом не видела. Лишняя трата времени, считала она, не слишком, впрочем, уверенно. Как раз в этом возрасте она начинала осознавать ценность моры.       А тут Бэй Доу — и губы её. Разбитые.       — А зачем?       У Нин Гуан не складывалась в голове картинка. Она Бэй Доу — про драки, а та ей… Что-то такое. Непонятное.       Но Бэй Доу быстро собралась. Вскинула голову, дёрнула плечом, бросила:       — Вот теперь точно — забудь! Пошли за яблоками.       И залезла прямо на стену, перелезая через неё и убегая в сторону знакомой уже им обеим яблони.       Нин Гуан чувствовала себя немного растерянно, но… Что поделать? Она побежала следом.

-//-

      — Ты бы хоть оделась, — говорит Нин Гуан, но, вопреки собственным словам, зарывается в тёмные волосы, притягивая Бэй Доу ближе к себе.       Ещё ближе.       — Хочешь раздеть меня сама, детка? — Бэй Доу рычит насмешливо и низко, и от этого звука Нин Гуан до мурашек пробирает.       От звука. Или от юркого языка на шее. Может быть, от ладоней на ягодицах или от чужого бедра между ног — колено Нин Гуан уже за заднице Бэй Доу, не позволяет ей отстраняться — ни на мгновение, ни на дюйм.       Никогда больше никуда не уплывай, хочется ей сказать, — но она никогда не скажет.       Бэй Доу, которая никуда не убегает, Бэй Доу, которая сидит всегда на месте и лишь целует её, Нин Гуан, в шею, сжимает в своих сильных руках, лапает беззастенчиво, так собственнически, как будто собирается её съесть — Бэй Доу, которая только этим и занимается, была бы и не Бэй Доу на самом деле.       Нин Гуан постоянно её не хватает — и оттого каждое прикосновение током лишь сильнее прошибает, проходит сквозь кожу — и прямо в сердце. Минует все выстроенные Нин Гуан барьеры, как будто и нет их вовсе и не было никогда.       Но они были.       — Ещё чего, — усмехается Нин Гуан в ответ, поднимая голову Бэй Доу — и врываясь в её рот поцелуем, как голодный путник врывается на пир. Но Бэй Доу не уступает так легко: сопротивляется, не пускает её к себе — зато пытается проникнуть к Нин Гуан в рот сама, коснуться своим языком — её языка, и нёба, и щёк, и даже задней стороны зубов.       Лидерство в их паре всегда добивается с боем — и Нин Гуан часто делает вид, что проигрывает, хотя обе они знают, что это неправда.       Когда рука Бэй Доу забирается ей под юбку, сжимает внутреннюю сторону бедра, начинает подниматься выше — и вовсе не медленно, но торопливо, в знакомом Нин Гуан нетерпении — она, наконец, отстраняется, отталкивая от себя Бэй Доу.       — Что за манеры, — протягивает Нин Гуан, пытаясь отдышаться. Между ног у неё протестующе ноет, помада наверняка размазалась — Бэй Доу уже в ней вся, — а причёска безвозвратно растрёпана.       Бэй Доу — полностью обнажённая. Стоит на холодной плитке босыми ногами, мокрое полотенце отброшено в сторону. Нин Гуан столькое бы могла — и хотела — с ней сделать — и сделает. Но не здесь.       Она снимает со стены шёлковый халат и накидывает его Бэй Доу на плечи, даря той ещё один поцелуй — неглубокий и лёгкий, поцелуй-обещание — и более ничего.       Пока — ничего.       — Пошли со мной, — шепчет она в полуоткрытые припухшие губы, и они искажаются в усмешке.       От таких предложений от Нин Гуан Бэй Доу никогда не отказывается.

-//-

      Жизнь Нин Гуан изменилась — и достаточно резко.       Она поняла, что ей не хватает карманных денег.       Не из-за регулярных походов к лекарке с Бэй Доу — даже. А из-за какого-то нового чувства, что одолевало её каждый раз, как она брала в руки полный моры кошель. И даже если не полный — само обладание уже делало Нин Гуан какой-то другой.       Более сильной.       Она могла уйти из дома с утра и вернуться лишь к вечеру, минуя период скандалов и криков — вползти в свою комнату тихо-тихо, как мышка, растянуться на мягкой кровати — и забыть обо всём до утра.       А утром — выползти так же незаметно, ни с кем не здороваясь. Питаться булочками уличных торговок да яблоками, что они с Бэй Доу собирали порой с диких деревьев около Ли Юэ.       В этом было что-то. Что-то особенное.       И глубоко недостаточное.       Нин Гуан ходила вдоль торговых рядов — и видела красивые вещи. Она видела одежду и украшения, она видела полезные приборы и бесполезные, но прекрасные цветы. И она смотрела: смотрела, как их покупали, как продавали, обменивали — на другие вещи, но чаще — на мору. Мора появлялась в магазинах и ресторанах, за морой отправлялись в море моряки, ради моры ходили повозки в Мондштадт.       И ради моры лезла к людям в карманы Бэй Доу.       — Хочу найти работу, — сказала она той как-то раз, когда она вернулась с очередной добычей.       Тени в это время суток были длинные-длинные, и девчонки ныкались за каким-то домом: Бэй Доу настояла. Нин Гуан было всё равно.       — Зачем? — просто спросила Бэй Доу, вытряхивая содержимое кошелька себе в руку. Она что-то пробубнила, видимо, считая, а потом сказала уже чуть чётче, вполголоса: — На пару дней хватит, наверное…       — Мне нужны деньги.       Бэй Доу изогнула бровь, глядя на подругу.       — Ты же богатая, — фыркнула она. — У тебя они есть.       — Родители говорят, что мы были богатыми, — поправила её Нин Гуан. — А теперь скорее бедные.       — Слушай ты их больше. Ты голодаешь? Нет. И шмотки у тебя нормальные. Значит, ты богатая, — рассудила Бэй Доу, возвращая мору обратно в кошель. — Ещё и на украшения всякие хватает. А мы с тёткой не знаем, в какой день останемся без еды, а то и без места, где можно нормально поспать. Вот это — бедность.       Бэй Доу говорила об этом спокойно, будто о чём-то обыденном, но Нин Гуан вдруг задумалась. Только сейчас она поняла, что не так уж много знала о жизни Бэй Доу. Та ночевала обычно в какой-то каморке с тёткой — куда подевались родители, неизвестно, а тётка сама была почти ребёнком, когда Бэй Доу свалилась на её плечи. Где находилась Бэй Доу, тётке, как правило, бывало всё равно, хотя отношения у них сохранялись довольно тёплые.       Просто тётка много работала. Наверно, как раз поэтому? Из-за бедности?       — Всё равно хочу больше денег, — твёрдо решила Нин Гуан. — Как думаешь, кому может быть нужна помощница?       Теперь задумалась Бэй Доу. Спросила:       — А что у тебя хорошо получается?       — Считать, наверное? По крайней мере, учительница по счёту меня много хвалит.       — Да-да, у тебя ж ещё и учителя есть, — фыркнула Бэй Доу, но её тут же осенило: — А помнишь, тут по торговцам девушка иногда ходит? С рогами такая?       — Ганью?       — Ага! Я видела, у неё куча бумажек постоянно. Зуб даю, ей пригодятся лишние руки.       Нин Гуан начала прикидывать. Она знала, где работает Ганью — и ей ничего не мешало попытать счастья.       — Надо попробовать! — Нин Гуан ударила себя кулаком по ладони. — И ты попробуй! Хочешь, вместе пойдём? Если у тебя будет работа, ты точно сможешь не переживать о еде. И не будешь рисковать попасться миллелитам.       Бэй Доу улыбнулась — грустно-грустно, как, наверно, никогда ещё Нин Гуан не улыбалась.       — Да куда мне? Кому я нужна? Не, — она махнула рукой. — Иди одна. У тебя получится, я уверена.       Нин Гуан не уловила тогда охватившей подругу печали.       Она даже не знала, сколько попыток устроиться на работу уже предприняла в свои пятнадцать лет Бэй Доу.

--

      У Нин Гуан действительно получилось.       — Будешь проверять пока, чтобы вот здесь печати стояли, — поясняла ей Ганью, вручая стопку бумаги. — Ну и побегать придётся, конечно… Потаскать документы туда-сюда. Справишься?       Нин Гуан важно кивнула:       — Конечно. А это всё?       — На ближайшее время — всё. Но если будешь хорошо справляться, доверю тебе расчёты соотносить.       — А доплачивать за это будут?       Нин Гуан решила сразу уточнить. Не тянуть за рога… никого.       Ганью улыбнулась:       — Разумеется. Больше обязанностей, больше ответственности — больше денег.       Выражение искреннего счастья сразу расцвело на лице Нин Гуан. «Больше денег» звучало для неё каким-то волшебным заклятием, обещанием… Да она даже не знала, чего конкретно.       Это просто было круто. Как засыпать в ночь перед Днём Рождения: ты знаешь, что уже совсем-совсем скоро тебя ждёт что-то невероятно классное — или, как минимум, просто приятное — и послушно пытаешься заснуть поскорее, чтобы приблизить этот сладкий миг вручения подарков.

--

      В тот день она не виделась с Бэй Доу — как и во многие последующие. Расписание её состояло теперь в основном из работы да занятий с учителями; она удивлялась, насколько мало стало у неё свободного времени, но не смущалась этому. Прилежная, ответственная и хорошо обученная, Нин Гуан сразу понравилась Ганью — и всего за пару месяцев стала уже её полноправной ассистенткой, несмотря на свой юный возраст. Нин Гуан поражалась работоспособности Ганью и максимально пыталась ей соответствовать. Это требовало у неё много сил. Она стала хуже спать.       Родителям было всё равно, но Ганью, всегда трепетная к деталям, обратила внимание на запавшие глаза и посеревшее лицо Нин Гуан.       — Ты в порядке? — с беспокойством спросила она, когда заметила, что Нин Гуан в пятый раз вернулась к одному и тому же документу. — Мне кажется, я всё-таки слишком много на тебя взвалила. Тебе нужно больше отдыхать.       Нин Гуан задумалась.       — Но тогда я меньше заработаю, — абсолютно серьёзно возразила она. — А я хочу заработать больше.       — Это не совсем так работает, — снисходительная улыбка расцвела на лице Ганью, и она пустилась в объяснения о влиянии отдыха на продуктивность.       И лекция возымела эффект. Нин Гуан, не пропустившая мимо ушей ни единого слова своей наставницы, с важностью кивнула.       — В таком случае могу ли я закончить с этим, — она указала на стопку бумаг, которой занималась последний час, — и пойти… отдыхать?       — Я думаю, это отличная идея.

--

      Выйдя на улицу и поняв, что ей никуда не нужно бежать, даже на встречи с учителями, Нин Гуан сначала опешила. Прошло всего несколько месяцев, но она уже отвыкла от тех занятий, которые ещё совсем недавно были для неё обыденностью. Совершенно растерянная, она просто пошла по улице, не уверенная, куда принесут её ноги — и вскоре вышла к морю.       Оно встретило её ласковым влажным ветром и таким родным и знакомым шумом порта. Здесь, в окружении кораблей и моряков, Нин Гуан особенно остро ощутила щемящую тоску по Бэй Доу.       Подруга любила море — и рассказывала порой о своих мечтах выйти в открытое плавание, покорить океан, одолеть опасного монстра из самых его глубин. Но ни один торговый корабль не был готов взять на свой борт ребёнка, и она оставалась на суше — рядом с Нин Гуан, которая в каждый конкретный день могла как выйти к ней на улицы, так и остаться дома, погрязнув в огромном количестве домашней работы.       Они не обменялись ни словом с тех пор, как Нин Гуан получила работу в Цисин — даже не пересеклись случайно на дорогах Ли Юэ, когда Нин Гуан куда-то спешила. И та осознала всё лишь сейчас.       Шея её неприятно заныла.       Она пошла искать подругу — заглядывать в подворотни и тупики, прислушиваться к крикам обворованных горожан и осматривать те места, где часто могла найти её раньше за ужином либо отдыхом. Но усилия её оставались тщетны: ничто не прерывало обыкновенной суеты Ли Юэ, а всё, что было для Нин Гуан памятно, встречало её пустотой.       Растерянная, она подошла к знакомому продавцу рыбы. Он знал и её, и подругу по именам, как и всех детей в округе, и мог, как думала Нин Гуан, знать, куда подевалась Бэй Доу.       — Дядюшка Сунь, здравствуйте, — поприветствовала она юношу за прилавком.       — Нин Гуан! — он радостно помахал ей рукой, озарив, как и всегда, всё вокруг своей широкой улыбкой. — Давненько я тебя не видел! Как поживаешь, родная?       — Не могу найти Бэй Доу, — призналась она торговцу. — Не знаете случайно, где она может быть?       — Как?! — брови его полезли на лоб, выражая крайнее удивление. — Она что, не сказала тебе? Вы же так дружите, я думал, тебе-то она сразу расскажет…       — Расскажет что, дядюшка?       Торговец покачал головой — и Нин Гуан ощутила, как холодеют её внутренности от этого простого и краткого жеста.       — Да она вот на корабль недавно устроилась. Юнгой, понимаешь. Уж куда поплыла, не знаю, понимаешь, но мутный этот корабль, плохой, и капитан у него непонятный какой-то… На пирата, понимаешь, похож.       — Вот оно что, — протянула Нин Гуан, не уверенная, в реальном ли мире сейчас находится. — Ладно, дядюшка, спасибо…       — Да не за что ведь, родная, не за что!..       Нин Гуан повернулась к морю.       Бэй Доу была уже где-то там, далеко.       И даже не попрощалась с ней.

--

      Нин Гуан грустила.       Первое время.       Но жизнь её продолжалась, а Бэй Доу всё не было. Сколько ни ходила Нин Гуан вдоль берега, высматривая прибывающие корабли, — ни на одном из них не водилось темноволосой девочки её возраста.       Когда она сдалась? Сколько к тому прошло месяцев?       Сколько лет?       Нин Гуан всё испытала: и печаль, и обиду, и гнев, покрывший лицо её красными пятнами от бесконтрольных, обессиленных слёз. Шок осознания, что, возможно, ценила эту дружбу вовсе не так, как она того стоила, — и тот посетил Нин Гуан в один непогожий день.       Да только был ли в том толк?       Никакого.       Она продолжала учиться и продолжала работать — и мора неизменно поднимала ей настроение, даже если никто не мог. Жизнь её всё больше и больше закручивалась вокруг денег, и Нин Гуан от этого не страдала — скорее, наоборот.       В день зарплаты она чувствовала себя королевой, — а королеве был нужен дворец. Тогда она и начала на него откладывать. Получая повышение за повышением — карьера её летела стремительно, — Нин Гуан не переставала мечтать о летающем нефритовом здании, что стало бы для неё отрадой. Воплощением всех её стремлений — и будущего несметного богатства.       Так от дружбы с Бэй Доу у неё остался лишь лёгкий флёр тягучей болезненной ностальгии — и больше, в общем-то, ничего.

--

      Прошли десять лет.       Десять лет усердной работы, по исходу которых Нин Гуан успела добиться…       По большому счёту — всего.       Она стала-таки королевой — выше неё стоял лишь Архонт, но на его место Нин Гуан не была претенденткой. Игры богов волновали её не больше, чем тарелка чужого остывшего супа.       Над Ли Юэ летал построенный ею с нуля дворец.       Весь Цисин подчинялся ей.       Партнёры по бизнесу уважали её, а простые люди — ещё и любили. Она обожала таскать детям гостинцы и обсуждать свежие сплетни с бабулями.       У неё были достижения и сохранялась цель: стать ещё богаче — хотя бы на мору.       Сама она повзрослела. Вытянулась, у неё пропала подростковая нескладность, появился вкус. Все, кто знали её, отмечали в первую очередь её богатство, а во вторую — изумительные манеры и твёрдый нрав настоящей акулы бизнеса. Внешность шла сразу за ними. Нин Гуан приобрела небывалую популярность среди как мужчин, так и женщин — она быстро выяснила, что предпочитала вторых, — но никому не удавалось увлечь её саму. Она считала, что ей это просто не нужно.       Нин Гуан могла с уверенностью заявить, что она абсолютно счастлива.       Пока к берегам Ли Юэ не прибыл… особенный корабль.