Долг

Наша семья стала редко собираться за общим столом. Мы с Сэйей выросли, я ночевал в клинике, брат разъезжал в поисках идей для своих статей. Будучи почти одержимым криминальной хроникой каких-нибудь захолустных городов, он приезжал на места давно забытых преступлений, изучал то, с чего давным давно снята секретность и литературно оформлял трагедии, превращая их в захватывающую художественную хронику. Когда он был младше, я прикрывал его исчезновения на сутки-двое, пока он мотался по Японии, а позже, когда его «расследования» превратились в бестселлеры, родители перестали держать его за поводок, и Сэйя завладел детективными полками в книжных практически единолично, пусть и под псевдонимом. Пока мы втроём с мамой ждали, когда отец принесёт вино из своей коллекции, она сердито отстукивала ритм ручкой серебряного ножа по идеальной накрахмаленной салфетке. Наша семья не была богатой, но, тем не менее, отец и мать обзавелись некоторыми изысканными предметами, чтобы они «скрепляли семейные традиции и передавались из поколения в поколения». — Почему вы оба опоздали? Отец успел обидеться. Мы с братом заговорщицки переглянулись, стараясь не засмеяться, ведь одновременно вспомнили про игры с зажигалкой. — Мамору, — поперхнулся Сэйя, — психов отлавливал. Я, кстати, помог. Мать обеспокоено оглядела обоих. — Мамору! Тебе не кажется, что врач не должен выполнять работу младшего персонала? — Все в порядке, когда случается форс мажор, силы маловато. Вот, даже обаяние моего братца помогло. Мама суетливо затараторила: — Вы оба очень красивые и привлекательные мужчины, все в отца. Я с раздражением закатил глаза. Мама всегда боялась, что я буду чувствовать себя не родным, хотя и знала о том, что я в курсе своего происхождения. — Да, мам, я весь в папу. — Поддержал ее я, подойдя и поцеловав в макушку. — Ой, я сейчас расплачусь, слишком трогательно. — Исказил в сарказме лицо Сэйя. Я появился в семье на год раньше Сэйи, в трехлетнем возрасте. Родители никогда не скрывали, что я приемный, ведь хуже всего услышать эту новость от посторонних, но никогда не давали возможности почувствовать себя «не своим». Бывает так, что когда семья очень хочет родить ребёнка — ничего не выходит, но как только они принимают ситуацию, берут дитя из детдома, природа решает подкинуть сюрприз в виде родного. Так вышло и в нашем случае. — Итак, семейство, — отец появился с лучезарной улыбкой, игриво размахивая бутылкой розе, — праздник объявляется открытым. Пока папа мастерски открывал вино и разливал его по бокалам, Он толкал свою дивную речь о том, что, конечно, в первую очередь, благодарит за этот день супругу, за ее выбор тридцать пять лет назад, за ее доверие и нескончаемый запас любви. Потом поздравляет нас с появлением на свет в самой лучшей семье, говорит о том, что пусть мы все и странные и вообще получились какими-то неправильными, семья у нас — самое то. В общем-то, эту речь мы выслушиваем каждый год, она почти не терпит изменений. — Класс. — Бодро говорю я, поднимая свой бокал. — Поздравляю! Спасибо, чуваки. Пусть мать и не любит моего панибратства, отец давно рад тому, что я воспринимаю их, как самых близких друзей. Возможно, кому-то такие отношения родителей с детьми покажутся не верными, но ведь из нас с Сэйей получились вполне себе крутые ребята. Обменявшись впечатлениями последних дней, обсудив жизнь каждого, посмеявшись от души над байками папы, семейство начало трясти из меня истории из психушки. -…А потом я щелкнул перед его офигевшей рожей зажигалкой. Вы бы видели это лицо! — Зачем ты вообще пустил неуравновешенную в машину? Вдруг она бы ее разбила? — Обеспокоился отец. — Нет, я не говорю о том, что надо было дать ей уйти, всё-таки, жалко девчонку, надо лечить… — Па, все нормально. Ничего не произошло. По-крайней мере, я теперь точно уверен в том, что лечение ей помогает. То, что она играет в то, что идентифицирует себя звездой — это ясно, как Божий день. Она — это она. А ещё она осознаёт последствия — это тоже прогресс. Я видел ее эмоции, когда она не могла выстрелить. Даю голову на отсечение, что она этого бы не сделала. Так что, это прорыв, а то я год с ней мучился. Думаю передать ее доктору Мейо. Рока родители слушали меня, раскрыв рты, Сэйя ехидно поглядывал исподлобья. — Ты не кого не упустил в этой истории? Ну, да, я не упомянул Рей. Не знаю, что заставляло меня молчать, но весь вечер у меня не выходили из головы ее слова про долги, про то, что я ее зачем-то должен полюбить. Нет, я не влюбился, не заинтересовался, хотя признаться честно, дама более, чем эффектная. Но что-то меня заворожило, что-то зацепило и требовало разобраться. — Ну, там ещё одна особа на сцену вышла. Она то ту девочку и сбила. — Ага, с заноса. Обычно женщины и припарковаться то не могут, а тут так рассчитать силу толчка. — Да ладно тебе, просто машинка резвая. Такой зверь все сам за водителя сделает. Сэйя усмехнулся, да я и сам удивился, какую глупость сморозил. Конечно же, чем сложнее авто, тем им сложнее управлять, что делает этого персонажа просто богиней в плане управления. Но, мне опять хотелось быстрее съехать с этой темы. Пора бы применить инструменты психотерапии на себе и вспомнить, как распознавать свои эмоции. Мне стало интересно, что за чувство вызвала во мне эта ситуация. — А о чем ты сейчас пишешь? — Поинтересовалась у брата мама. Сэйя напрягся, от чего зашевелились мышцы на его лице, глубоко вздохнул и, приняв прежний беззаботный вид, ответил: — Я думаю, набрался достаточно опыта, чтобы взяться за кое-что сложное. Поверьте — это будет очередной бестселлер. На лицах родителей проступила явная обеспокоенность. — Ты говоришь о том, о чем мы думаем? — Настойчиво спросил Сэйю отец. — Да, пап. Я решил, что возьмусь за дело о пропавшей наследнице корпорации «Тэно». Родители многозначительно переглянулись. Между ними будто произошёл короткий немой диалог, после которого папа не менее странно посмотрел на брата. — Тебе не кажется, что в это дело не стоит лезть? — А что такого? Десять лет назад в один миг пропадает восемнадцатилетняя девушка, которая по документам на следующий день должна занять пост президента корпорации. Никаких следов, просто зашла в дом, а после пожара исчезла, не оставив за собой даже обгоревший труп. Интересно? Как по мне, очень даже. — Ты понимаешь, какие серьезные люди за этой корпорацией стоят? Даже с учетом твоего псевдонима, они найдут способы тебя вычислить. — Да ладно тебе, за это ли ты боишься? И снова между этими тремя возник разговор глазами, в котором я, к сожалению, не мог принять участие. Либо, потому что меня это не касалось, либо, что мне подсказывала интуиция, потому что это касалось каким-то образом и меня. — Книгу выпущу ровно к юбилею события! — Воскликнул Сэйя, откидываясь на спинку стула. — Через полгода на всех полках! Июль 2010 года — в это время будет ещё один юбилей. Десять лет назад мы с братом возвращались со студенческой тусовки, которую устраивал мой богатый одногруппник, Сэйя увязался за мной, чтобы «потусить со старшими». Идя ночью мимо шикарных домов элитного посёлка, то ли кто-то ударил меня по голове, то ли я с кем-то подрался, но целые сутки вылетели из моей памяти безвозвратно. Ещё пару дней я полежал в больнице, а затем жил, как и раньше. Сказать честно, периодически я задаюсь вопросом, что же тогда произошло, но не обращаю на этот факт внимание. Мало ли, чего я мог натворить по пьяни. Однако сейчас я невольно загрузился. Пожар произошёл в том же самом посёлке, возможно, я не изучал, в тот же день. Ну, не мог же я, обычный студент психологического, каким-то образом поучаствовать в нашумевшей истории о пропаже богатой наследницы? От раздумий меня отвлёк телефонный звонок от заведующей отделением Сецуны Мейо. — Привет, Сец. Ты по поводу сегодняшнего? Я направлю завтра к вечеру отчёт. — Нет, нет. С ситуацией Хотару мы разобрались, просто напиши о ее изменениях в историю болезни. Мы вывели ее из криза, ребята займутся дальнейшей реабилитацией. Я тут нуждаюсь в твоей помощи со своим старым пациентом. Пять лет она жила в другой стране, наблюдалась у специалиста из США. Сейчас она снова в Токио, но ты ведь понимаешь, я не могу сейчас сама вести пациентов. Хочу отдать тебя ей. — А что за диагноз? — О, ты будешь в восторге! — С сарказмом воскликнула Сецуна. — Диссоциативное расстройство идентичности. Неужели что-то интересное! Впервые за 8 лет практики. Поделившись новостью с семьей, приятно просидев до полуночи, я решил заночевать в отчем доме. Мое ностальгическое настроение от расхаживания по старой комнате прервал брат. — Что-то ты больно возбужденный. — Сэйя раскинулся на узкой кровати и перебирал в руках мою старую модель танка. — Так, говоришь, в тачке была женщина? — Угу. Молодая, симпатичная довольно. Ну, в твоём вкусе. — А не в твоём? — Ехидно поднял бровь брат. — Или у тебя больше встал на машину? — О, ты слишком хорошо меня знаешь. — Улыбнулся я в ответ. — На самом деле, она — огонь. — Тачка? — Девушка. — Я закатил глаза. — Но ещё более странно, чем она сама, только то, что она потом мне говорила. — Так вы поговорили. — Прищурился Сэйя. — Ну, так. Вкратце. Может, она меня с кем-то спутала? — Я пожал плечами. — Какой-то долг мне вернуть хочет, говорит, я ей жизнь спас. Сэйя привстал на локтях и явно озадачился, подумал несколько секунд и ответил: — Может, это кто-то из твоих пациентов? Я усмехнулся. — Я бы такую красивую женщину запомнил. Хотя, не исключено, что у неё проблемы с кукухой. — Сквозь смех добавил я. — Либо у неё самые дурацкие методы подкатов. Говорит, что я ее полюблю. Сэйя заливисто засмеялся: — Вы, кажется, называете это любовной зависимостью? А, может, она — твоя тайная поклонница? Она выслеживает тебя. Ну, помнишь, как в «Письме незнакомки»? Она любит тебя всю жизнь, но ты ее даже не знаешь? — Не, в таких случаях начинают с психолога. Психиатр — это последняя инстанция. В непринужденной беседе мы просидели с Сэйей до трёх ночи. Давно мы не болтали с ним не о насущных проблемах, а о житейских пустяках. Я снова почувствовал, как мы, двадцатилетний я и шестнадцатилетний брат готовимся к очередному походу во все тяжкие, разумеется, «под мою ответственность» перед мамой и папой. Сидим в моей комнате, Сэйя залипает в компьютерную игру, я пропадаю в чатах с одногруппницами, мы обсуждаем девчонок, я смеюсь с его наивности, а он смотрит на меня, как на Казанову. Теперь все изменилось. Казановой стал он, а я по уши в психозах. Хорошо, что не в своих собственных. Приехав на работу раньше обычного, спокойно и вальяжно выпив две чашки американо, я, присвистывая, выдвинулся к кабинету Сецуны, не забыв заглянуть в общую комнату, чтобы убедиться в нормальном состоянии своей бывшей пациентки. Хотару спокойно сидела перед мольбертом и представляла себя великим художником. Получалось действительно неплохо. Для постмодерна. Улыбнувшись воспоминаниям о вчерашних приключениях, я вышел в коридор и направился дальше. Поправив халат, ведь заведующая — тот ещё педант, я смело зашёл в кабинет, где в мягком кресле, перед Сецуной сидела привлекательная женщина. Женщина, которую я, однозначно, уже знаю, но, одновременно, совершенно не узнаю. Потупив с полминуты, я удивленно выдавливаю из себя: — Рей?!