Странные ощущения

      Надежный. Это слово могло в точности описать Киту Шинске — капитана команды Инаридзаки. Такой правильный, будто робот, как многие его называли. Хотелось бы Ацуму увидеть его обратную сторону, ведь Шинске не мог всегда скрывать эмоции.       Он плакал. Прямо тогда, когда получил форму капитана команды. Только сейчас в вытекающих слезах не было радости. То были слезы, порождаемые болью и отчаянием. Тяжелые руки упирались грузом, голова была покорно опущена. Ацуму понимал, что, возможно, Кита не хотел бы, чтобы кто-то видел его таким — стоящим перед зеркалом в туалете и роняющим соленые капли на гладкую поверхность раковины. Тихие всхлипы резали тишину, сцепляющую помещение. Замок рук обвил крепкую талию Шинске. Голова Ацуму легла на широкую спину.       Всхлипы прекратились. Мия чувствовал приятное тепло от Киты. — Прости, — наконец сказал Шинске после минутного молчания, вытирая слезы рукавом кофты, — Я не должен был... — За что ты извиняешься? Ты так говоришь, будто ты не имеешь права проявлять чувств, — приятный голос Ацуму раздался в глухом помещении. Кита повернулся к Мие, тот ослабил хватку и посмотрел нежным взглядом в красные глаза Шинске. Хотелось смахнуть слезинки с уголков глаз, потрогать его прекрасную кожу, поцеловать в мягкие губы и стоять так еще вечность. Нельзя. Нельзя просто так. рушить такие хорошие отношения, хоть и дружеские.       Дверь за Ацуму закрылась. Кита лишь посмотрел на нее своими высохшими, но еще красными глазами. После всего этого остались какие-то смешанные чувства, странные ощущения. Хотелось вновь этих объятий, головы Ацуму на спине, его четкое дыхание и ласковый голос. Хотелось, чтобы он вернулся, обнял, сказал что-нибудь. Кита не мог понять что же это такое. Щемящее, закладывающее клапаны сердца каждый раз, когда Ацуму улыбался, делал подачу, радовался победе, будь то национальные или борьба за последнюю булочку в столовой с Осаму.

Шинске выдохнул и направился за Мией.

      Ацуму согласился. Кита спокойно улыбнулся. — Хорошо, я буду ждать тебя после тренировки, — сказал он, садясь на свое место в третьем ряду за второй партой.       Ночевка с Китой. Под предлогом подготовки к экзаменам. Лучшего Ацуму и пожелать не мог.       Теплая прихожая. Руки совсем окоченели от мороза. Щеки наливались красным. Мочки ушей приятно оттаивали. Кита снял обувь и поставил на полку, его примеру последовал и Ацуму. Сняв верхнюю одежду, они направились на кухню. Она была в оранжевых тонах, вся посуда аккуратно стояла на полках. Стол был чист, на нем красовалась тарелка фруктов.       Шинске мыл руки. Ацуму это так заворожило, что он уставился на друга. Вытирая ладони, Кита посмотрел на остолбеневшего Мию. — Ты чего? — спросил Шинске. — Я... ладно, ничего, — пробормотал Ацуму.       Комната Киты полностью его охарактеризовывала. Неподалеку стоял стол, рядом шкаф. Учебники лежали аккуратной стопкой. Кровать была покрыта серым покрывалом с белым узором. Никаких лишних вещей. Ацуму хмыкнул. Шинске вытащил учебный материал и посмотрел на мию. — Давай сначала поедим, — сказал Кита, посмотрев на Ацуму. Онгигири. Такие же вкусные, как и у Осаму. Может даже лучше. — Как вкусно! — восторженно произнес Ацуму с набитым ртом. — Жуй спокойно, а то подавишься, — Кита сел рядом. Он внимательно смотрел, как Мия ест онигири, приготовленный им.       "Миленько", — подумал Шинске. Кита не знал, чем его привлекал Ацуму. Он всегда был неспокойным и шумным. Ките не нравились такие, но после нескольких месяцев тесного общения Шинске понял, что Ацуму все же может быть тихим. Особенно когда спит. Шинске зацепила его улыбка. Красивая и искренняя.       Заниматься совсем не хотелось. Кита что-то говорил, объяснял, Ацуму лишь смотрел на Шинске, на его наверняка теплые руки, на губы. Дикое желание повалить Киту спиной на кровать, на которой они сидели, поцеловать его, зарыться руками в волосы, закусить кожу на шее, услышав тихий стон из тех самых уст, что сейчас растолковывают параграф по всеобщей истории. — Ты чего такой красный? — спросил Кита. Ацуму опомнился. Черт. О чем он рассказывал? — Ты меня хоть слушал? — не дождавшись ответа, снова спросил Шинске. Ацуму оторвал свой взгляд от карих глаз Киты, виновато разглядывая белые полоски на застеленном пледе. — О чем ты думал? — снова спросил Шинске. — О тебе, — вырвалось из уст Ацуму. Осознание сказанного дошло только сейчас. Ацуму залился краской еще сильнее. — Вот как, — Кита улыбнулся улыбкой довольного кота, — ну и о чем же ты думал, что стал красный как рак?       Ацуму не знал, а может просто и не понял, что на него нашло. С квадратными глазами он толкнул Киту на кровать, подперев кровать руками. Все еще красный и не понимающий, что он творит, Мия потянулся за поцелуем. Вот, чего он хотел, возможно, сейчас он соприкоснется с блаженством, удовольствием, разрушит тонкую грань реальности. Его остановила рука шинске. Кита повернул его на спину и, убрав руку, коснулся губ Ацуму своими.       Мия позабыл, как дышать. Он лежал на кровати шинске у него дома и целовался с тем, кто нравился ему еще с начала года. Глаза закатились, руки потянулись к желанным волосам, разум улетел в стратосферу. Осталось только одно. Желание. Желание никогда не прекращать. Желание продолжать. Словно прочитав его мысли, Шинске забрался по футболку Ацуму своими проворными руками, оглаживая каждый участок разгоряченной кожи. Кита скинул футболку, оголяя стройное тело. Возможно он делал это слишком медленно, потому что Ацуму уже потянулся своим ненасытным ртом к выпирающей ключице Киты, оставляя небольшой засос. Шинске млеет, давая инициативу Мие. Тот, воспользовавшись случаем, снял футболку вслед за Шинске и окунулся в поток страстей и стонов Киты, которые он так хотел услышать.       Наутро Ацуму мало, что помнил. Но тающий взгляд, запотевшие окна, хлюпающий звук и красноту Шинске при каждом прикосновении горячих пальцев Мии он запомнит надолго. Пока рядом лежал сопящий Кита Шинске, капитан Инаридзаки, третьегодка старшей школы, он чувствовал себя спокойно. Странные ощущения испарились еще при поцелуе, слов не нужно было. Теперь им можно все.