Иллюзия счастья — это не магия

      Он стоял на ограде с поднятыми руками. Под дулом пистолета. Взъерошенный, как птица, а в глазах внимательность. И уже тогда — неуверенность? Или это иллюзия? Он ушёл прямо из рук. Сейчас многое поменялось... Будто они оба постарели. Почему она за ним тогда не побежала? Бросила погоню, оставила всё на недовольного и взмыленного Дилана. Возможно, причина в том, что она впервые направила пистолет на человека вот так, угрожая. Атлас совсем не выглядел напуганным в тот момент, и это даже немного обижало, но всё равно — направлять оружие на живое существо было довольно неприятно. Они с Диаланом упустили всадников, обоих сняли с дела к чертям. Альма была даже рада немного, пусть неудача и тяготила. Полицейская, она теперь спокойно наблюдала за деятельностью преступников на сцене, ведь это больше не было её заботой. Альма с удовольствием смотрела представления и новые фокусы, гадая, как команде удалось провернуть тот или иной трюк. Атлас смотрел с экранов, такой уверенный и открытый, полный напускного (или нет?) настроения. Порой Альма думала, что ей удалось увидеть его настоящее внимательное выражение лица только один раз, там, в переулке. Она ощутила себя хозяйкой большого секрета.       Но какое-то время спустя кончилась серия шоу. Всадники исчезли из эфира, будто их никогда и не было. Альма набралась опыта, отогнала дискомфорт от работы с оружием, влилась в новый коллектив. Она знала, что это не конец. Атлас объявился с очередным издевательством над полицией, на этот раз один. Какая-то шишка из правительства выставлена на посмешище, и Дэниел вновь вне закона.       Они бегут по очередному переулку.       — Стоять!       — Вся полиция города состоит из Вас одной? — он немного странно улыбается, по голосу слышно. Альме пришлось постараться, чтобы дело отдали именно ей, она шла по пятам нахального иллюзианиста уже давно. И вот наконец-то загнала его в тупик.       — Всё, Атлас, ты угодил в ловушку. Хватит беготни. Сдавайся. Фокусник невозмутимо выпрямляется, стараясь выровнять дыхание. Альма поднимает пистолет. Как и тогда. Едва тянется к рации — и оказывается сбита с ног. Атлас пытается сразу вывернуться из её хватки, выскочить из тупика, но она не для этого столько времени за ним бегала. Полицейская бьёт дважды, по носу. Дэниел жмурится от боли, слабо сжимает чужие руки и почти освобождается, как получает по голове пистолетом. Интересно, куда делась его ловкость? Альма поднимает рацию из-под ног.       — Взяла его. Скорее, пока не выпутался из наручников, змийство. Ну как тебе быть пойманным наконец, Атлас?       — Может Джей? Или Дэнни… Вы изменились с нашего предыдущего молчаливого стояния…       — Изменится и исход. Я больше не дам тебе уйти. Вдали звучит полицейская сирена, и голову Дрей посещает странная мысль. Если бы Атлас хотел… Он бы высвободился. Сбежал бы. Как-то слишком легко. Преступник покорно садится в машину, покорно едет в участок, покорно переносит допрос. На его лице и руках остались синяки от сражения в переулке. «Ужасно, да?» спрашивает он у Альмы. Она говорит «Нормально, может даже лучше, чем было». Его судят. Домашний арест на полгода. Пока что на полгода. У него, наверное, очень хороший адвокат. Альму не покидают мысли о «Это всё неправильно». Атлас живёт у себя дома. Удивительно. Ему запрещено общение, запрещены коммуникации, запрещено покидать дом. Альма приходит один раз, потому что его датчик вдруг перестаёт отвечать. Он сломал его. Сказал, что случайно, ещё сказал, что сходит с ума, и что жалеет о намерении жить законно. Альма убеждает судью смягчить условия ареста. После постановления полицейская покупает фруктов и идёт утешать преступника, которого сама же под белы рученьки привела в участок. Атлас совсем не против, показывает фокусы, свою коллекцию таро, гадает Дрей. Долго и увлечённо говорит про значения выпавших карт, но Альма почти не вникает в смысл слов, только голос слушает.       — Знаете, — говорит Атлас, заваривая уже третий чай. — очень тоскливо одному. Я устал от этого дома. Вы первый человек, с кем я разговариваю вот так просто после приговора. Если бы у меня было чуть меньше гордости, начал бы звонить судье. Кроме него никому нельзя было звонить.       — Как же твои друзья? Всадники? Почему ты позволил себя поймать, Атлас?       — Джей или Дэнни. Пожалуйста. Они молчат какое-то время. Атлас… Дэнни запрокидывает голову назад и закрывает глаза. Невыносимо домашний, длинноволосый и кареглазый Дэнни, первый из четырёх всадников. Немного грустный.       — Из-за Хенли. Она ушла из всадников, потому что не хотела быть преступницей. Никогда раньше ею не была и быть не хотела. А тут вся эта афера, ограбления, в конце концов из-за нас посадили Таддеуша, который просто зарабатывал? Шрайк… Так хотел отомстить… А мы были его марионетками.       — Шрайк? — Дрей смотрит Дэнни в глаза.       — Тот, кто всё это затеял. Он вёл себя как наш друг, а мы даже не пытались разобраться, что делаем. Просто следовали весёлому плану. Хенли поняла это первой, и ушла. Звала и меня, но я отказался, и мы поссорились. Она сказала, что всадники долго не протянут, и оказалась права. Всё покатилось по наклонной. Я тоже ушёл, разругавшись со всеми, начал что-то делать сам, но это было… Как-то неправильно? Я чувствовал, что делаю какое-то бесполезное дело, дело, которое никому не нужно, в том числе мне самому. Джей встаёт. На его лице что-то вроде досады.       — Я не собирался перед Вами всё это говорить.       — А я не собиралась приходить к преступнику на ночь глядя и чаи с ним распивать. Но я это делаю. Потому что тоже чувствую, что дела не в порядке с тех самых пор, как нас с Диланом отстранили от расследования. Откровенность в обмен на откровенность. Дэнни стоит некоторое время молча, переводя взгляд то вниз на Альму, то в окно. Наконец снова садится в гнездо из одеял. Карты таро перемешались и лежат по всему ковру.       — Я позвонил Хенли. Сказал ей про свои мысли. Она рассмеялась, и сказала, что я никак не помог ей самой, чтобы вот так звонить и просить о помощи… Посоветовала только одно, и то, похоже, в шутку. «Сдайся властям и стань садовником». Я Вас увидел после этого разговора и побежал по привычке. Потом только понял, что это может не такая уж и плохая идея… Даже не знаю. Наверное, это была ошибка. У меня будто душу на части рвёт. Он сжимает левое запястье правой рукой. Альма инстинктивно хватает его за руки, проверяя вены, но кожа нетронута. Дэнни смотрит с некоторым удивлением.       — Давай погадаю по линиям рук, — выдаёт Альма, разглядывая ладони собеседника.       — Э… Давайте?       — Значит смотри. Вот эта линия показывает магию. Самая длинная у тебя.       — У меня такое чувство, что магия как раз иссякла. Да и не магия это была. Большая ложь всем и себе самому. Альма поднимает на Джея глаза, но он отводит взгляд. И это — тот супер-уверенный в себе иллюзианист, одурачивший весь мир с нахальной улыбкой?       — Знаю, о чём Вы думаете, — говорит с горькой досадой в голосе.       — Что я тень старого себя. Так и есть. Иллюзии рассыпались. Магии больше нет.       — Значит настало время пожить обычным человеком, как все мы.       — Звучит ужасно.       — Да. Может если я сделаю тебе комплимент, у тебя улучшится настроение? Тогда, в первый раз, когда я навела на тебя пистолет, ты мне очень понравился. И сейчас всё так же. Всё думаю, что тебе нужно тепло.       — Оно всем нужно. Даже Вам… Погодите, Вы только что признались мне в симпатии?       — Тебе показалось.       —…Нет.