Фильмы для взрослых

— Готов? Драко оставил неподдающуюся запонку в покое, поднял взгляд на Гарри, вопрошающего со стороны дверного проёма спальни и выгибающего бровь. Стоять без трости становилось больно, но он всё никак не мог застегнуть проклятую запонку. — Помоги, - Малфой вытянул руку навстречу Поттеру и упал в кресло позади себя, устав терпеть боль. По бедру тут же прокатилось жаром сладостное облегчение, и нервное напряжение угасло. Гарри подошёл, лениво раскачиваясь в походке, опустился перед ним на одно колено, ловко вдел запонку в петли манжеты, насмешливо вздернув уголок губ. Драко схватил трость, прислонённую к креслу, и стукнул ею весельчака по плечу. — Ты нервничаешь, - заметил Поттер, взглянув снизу на Драко. — Если не хочешь, можешь не идти. — А ты тоже не пойдёшь? - глупый вопрос. Конечно, Гарри скажет.. — Пойду, - и улыбнется, да. — Я же учредитель фонда. Малфоя подмывало достать письмо и ткнуть им в лицо учредителю. Но он знал, что это глупо, что это ерунда - письмо не было первым, и уж точно не было последним. Наверняка Гарри рассмеётся, рассмеяться следовало и Малфою, но он зачем-то таскал кусок пергамента с собой с самого утра, с тех пор, как незнакомый чёрный, словно вывоженный в саже, филин принёс его к завтраку. Возможно, надо сказать. Просто сказать. Почему нет? — Гарри, знаешь… - начал Драко и замолчал. Нет, Поттер сочтёт его трусом. Плевать, это действительно бред. — ... Мы так опоздаем, - продолжил он, напуская на лицо фальшивую раздражительность. — Учредителю фонда не пристало опаздывать. Гарри многозначительно закатил глаза и цокнул, поднимаясь, отряхивая брюки от паркетной грязи. — Смени галстук, - велел Малфой. — Этот никуда не годится. Серьёзно, красный? Поттер цокнул ещё раз, пробубнил, дразнясь, "Серьёзно, красный?" и переместился к шкафу, ныряя в платяные недра, прячась за массивными дубовыми дверцами. Опираясь на трость, Драко встал, подошёл к горящему камину и, воровато оглянувшись на зад Поттера, торчащий из-за дверцы - он идиот, что ли, галстуки в нижних ящиках искать? - вынул потрёпанное письмо из заднего кармана. Он развернул сложенный вчетверо лист двумя пальцами - небрежно, брезгливо, будто касался грязи, испачкавшей парадную мантию. "Гниющую язву следует прижечь." Малфой хмыкнул. И почему он воспринял это всерьёз? Ерунда. Безжалостно смяв глупое, не стоящее внимания письмо, Драко отправил его в пламя камина.

***

Как только Малфой перешагнул порог поместья Пинкертонов, как только заприметил вдали напудренный парик его хозяйки, так сразу пожалел, что не остался дома. Он в миг забыл и о послании, и о страхе, им вызванном. Захотелось развернуться и сбежать в родные пенаты, к тишине, теплу, уюту, скучающему Ричарду - Мерлин, он там воет, наверное, бедолага! - но мисс Пинкертон уже взяла курс на учредителя фонда, которому позволила использовать своё роскошное родовое поместье для благотворительного вечера, и на его страдающего супруга, к которому давно неровно дышала. Ох, Салазар. Эта женщина или не знала значения слова "гей", или просто упорно не применяла его к Драко. И плевать, что он вышел замуж. Первым в стране, между прочим. Это должно было говорить о том, что он очень хотел выйти замуж. Но Малфой вынужденно прощал ей неуместный откровенный флирт, потому что она чертовски щедро жертвовала во все инициативы Поттера. Драко чувствовал себя облегчённой версией шлюшки, но мирился, ведь выбора у него, по сути, и не было. Гарри не разделял его гомосексуальной боли и только бесстыже ржал, когда оскорблённый Малфой в очередной раз жаловался на то, что мисс Пинкертон исподтишка ущипнула его за задницу. Наблюдая, как покачивающаяся масса полусинтетических волос неумолимо приближается к ним, Драко на рефлексе сжал ягодицы, напрягся всем телом, вцепился в локоть Поттера, притянув его к себе, сдавленно шепнул на ухо: — Я за напитками, - и нагло, совершенно не вежливо дал дёру - настолько быстро, насколько мог в своём хромом положении. Поттер возмутился в след, но Малфой, торопливо отчаливая, не разобрал возмущений. Драко почти не мучала совесть. Её слабое копошение в недрах желудка он списал на изжогу и поспешил залить недоразумение шампанским, ловко подхваченным с подноса так кстати подвернувшегося под руку официанта. — Мистер Поттер! - услышал Драко за спиной и нехотя обернулся на зовущий голос, явно обращающийся к нему - он знал этого недоумка, который, сволочь, был настолько упрям в своей тупости, что игнорировал заверения Малфоя в том, что он, блять, не дамочка, чтобы фамилию менять. — Вы уже здесь! — Финнеас, - угрожающе протянул мистер НеПоттер, неосторожно сжимая полупустой бокал с шампанским. — Я же говорил, ёбтвоюмать, что.. — Ой! - худой, как жердь, Финнеас вздрогнул всем телом, и Драко ждал, что тот зазвенит костями, но кроме ойканья из него ничего не вылезло. — Постоянно забываю! Простите, мистер Малфой. А мистер Поттер, ваш муж, он.. где? Мне нужно обсудить с ним пару моментов... - взволнованно теребя галстук, Финнеас завертелся болванчиком, оглядываясь, выискивая Гарри в обширном поле голов. Этот нелепый малолетний Поттеров помощник уже истрепал Малфою все нервы за полгода своей работы. У того в заду будто пикси водился: ни дня не проходило без совы от полоумного Финнеаса, ни недели - без его рожи на кухне Гриммо, 12, сбивчиво исторгающей новости и сумасшедше вращающей глазами - то ли от впечатлений, то ли от поглощённого в обилии кофе. Финнеас был сквибом, и Драко мог на крови поклясться, что Гарри нанял его лишь за один этот факт. Как и в старые добрые, Поттером неизменно двигали тупая геройская жалость, желание приласкать каждую обделённую тварь и взрастившее запрет на нового домовика стремление продемонстрировать прессе, какой он образцово терпимый и правильный. Драко не относился ни к терпимым, ни уж тем более к правильным, но вынужден был изображать участие. Он же супруг благотворителя и активиста! Чтоб его. — Поттер развлекает мисс Пинкертон, - Малфой кивнул в сторону, где подрагивала от смеха хозяйки высокая причёска и проблёскивали светом свечей линзы очков. — Поди рассказывает анекдот про японского гольфиста. Финнеас параллели не оценил, даже спасибо не сказал - исчез, будто его тут и не было, поскакал трепещущей газелью к Поттеру обсуждать с ним "пару моментов". Не то чтобы Малфою особо уперлось его спасибо, но элементарная вежливость должна же быть, да? Драко считал, что вежливость быть должна, но, очевидно, считал он так один. Малфой опрокинул в себя остатки шампанского, поморщился от кусающих нёбо пузырьков газа, длинно проглотил и чуть не подавился, когда пустой бокал вдруг выскользнул из пальцев - официант, возникший внезапно по левую руку, отлеветировал его на сияющий начищенным серебром поднос и учтиво улыбнулся. Драко улыбнулся в ответ - хоть кому-то здесь не чужды приличия! - и подхватил одной рукой пару новых бокалов, наполненных поигрывающим золотом шампанским. Официант поплыл дальше в гудящую толпу, а Драко, с тоской наблюдающий издалека, как шепчется компашка из очков, волос и егозливой задницы, пристроился у цветочной колонны в углу, томительно ожидая, когда его мужа оставят в покое назойливые прихлебатели. Но так он и простоял там полвечера. Когда мисс Пинкертон отвалилась, а Финнеас был очевидно отправлен по делам, Поттер, передвигаясь по залу в направлении Малфоя, уже принявшегося за бокал, предназначенный Гарри, то и дело тормозился другими особо ярыми причинятелями добра, а Драко смотрел, как тот смеётся, жарко спорит, жестикулирует и поглядывает на него виновато, мол "сейчас, подожди, это всё они, я не виноват". Драко ждал, полоская хрустальные стенки фужера шипастым шампанским, да меланхолично обрывая листья белым анемонам, украшающим облюбованную им колонну. Но на половине пути, безуспешно прокладываемом Поттером к своему страдающе-скучающему супругу, случилось ровно восемь вечера, и герой, так и не добравшись до пункта назначения, изменил траекторию, взяв курс на трибуну, с которой должен был вещать о благих целях, собравших здесь всех присутствующих. Пока Гарри разливался соловьём о том, как важно и нужно поддерживать подростков, Малфой, привыкший к таким сборищам и всегда забивающийся на них в уголок, слушал вполуха речь Поттера, оглядывал внимающий ему зал, наблюдал за всполошённым Финнасом, пожирающим от нервов пальцы в первом ряду, и в который раз зарекался не ходить. Благотворительность - это не его. Определенно. Анемоны пахли нежным цветочным мёдом и уже раздражали, шампанское кончилось, а официант больше не появлялся в поле зрения: возможно, он намеренно обходил активно прибухивающего гостя, рассудив, что ему на сегодня хватит. Вот было бы забавно, если бы муж учредителя фонда устроил пьяный дебош. Драко улыбнулся своей мысли, живо представив, как лупил бы Поттера тростью и кричал, что никуда он не пойдёт и вообще пусть тот купит домовика, если хочет увидеть Драко дома когда-нибудь. Такого бы точно никогда не случилось, но хотелось отлупить Поттера тростью хотя бы в фантазии. От шампанского кренило в бок, и Малфой крепче вцепился в колонну, продолжая скучающе изучать толпу чуть расфокусированным взглядом. Многих он видел не впервые. Вот Магда Миллс с мужем Рагнаром Миллсом, сколотившим состояние на производстве мётел. Парочка была та ещё: алкоголичка и бабник, но жертвовали внушительные суммы, будто бы обеспокоенные судьбой человечества, но Драко считал, что они, как и абсолютное большинство здесь присутствующих, замаливали таким образом свои грешки: перед обществом, перед Мерлином, перед собственной совестью. Помотавшись два десятилетия по благотворительным вечерам, Малфой убедился, что альтруистов не бывает. Даже совершая благо для других, люди-твари преследуют эгоистичные цели. Но он не считал это чем-то плохим - человеческий эгоизм был естественным и закономерным, как восход Солнца на востоке и закат на западе. Это Поттер верил в доброту - Драко же верил в корысть, и его бог каждый раз улыбался ему на таких вот мероприятиях. Отсалютовав невидимому богу скудными остатками шампанского, Малфой выпил, покривившись, потеплевшее дегазированное пойло - лучше не назовёшь, к сожалению - и поставил стройный тонконогий бокал рядом с его близнецом, опустевшим минутами ранее, на колонну с ободранными анемонами, его невольную молчаливую собутыльницу. Поттер всё никак не заканчивал; Финнеас, спутником вращавшийся вокруг начальника, на удивление куда-то исчез; Миллсы продолжали делать вид, что не ненавидят друг друга, однако, стоя рядом, усердно старались не соприкасаться плечами; мисс Пинкертон слушала увещевания золотого престарелого мальчика, открыв рот, вторя доброй половине зала. Изредка они аплодировали особо проникновенным мыслям, изредка Гарри находил мужа взглядом и как на зло постоянно именно в те моменты, когда Малфой зевал. У Драко уже болела челюсть и распирало мочевой пузырь - ещё бы, он вылакал три бокала. Крепче сжав в пальцах змееголовое навершие копии отцовской трости, Малфой отлип от колонны, выпрямился, подобрался, принял вид достойного джентльмена, пытаясь скрыть тот факт, что он только что надирался в уголке и теперь имеет не вполне трезвую голову, не вполне уверенную походку и не вполне ровный горизонт. Настроившись на долгое и, желательно, прямолинейное путешествие, Драко, сыпя во все стороны "простите, извините, извините, простите, ах, какой я неловкий", принялся продираться сквозь тела в направлении заветного туалета. Малфой взрезал собой толпу, как лодочка - водную гладь, хромал сильнее, чем обычно, и тяжело наваливался на трость: хоть и притуплённая алкоголем, боль от долгого пребывания в вертикальном положении растеклась от тазобедренного сустава до лодыжки и тянула нервы, словно кто-то наматывал их на кулак. Неосторожный гость, впечатавшийся с размаху в его плечо, чуть не опрокинул Драко на свежелакированный паркет приёмной залы. — Ох, прошу прощения, - спешно выпалил Драко с неискренней улыбкой, обернувшись на коренастого всклоченного мужчину. Мужчина скользнул по нему угольно-чёрным взглядом - вниз и вверх, - застыл на секунду, смотря прямо в глаза и.. скривился? Не показалось ведь? Он ничего не ответил, побежал дальше, чуть не расталкивая людей, - в гущу, к трибуне, к Гарри. Очередной фанатик, боготворящий Гарри Поттера и считающий дважды оправданного Пожирателя Малфоя не подходящей партией Сияющему герою. Не гомофобия, но ревность. Ненависть человеческая была истинно многогранна. Драко воздел глаза к сводчатому потолку и поклялся, что ноги его больше не будет на благотворительных сходках Поттера. Пусть сам разбирается со своими поклонниками и злопыхателями, а Малфой... продолжит нелегкий путь в туалет. Гостевая туалетная комната находилась, как давным-давно выяснил Драко, на втором сраном этаже. Встав у первой ступени лестницы, он вздохнул, оценил высоту пролёта, помолился и, чертыхнувшись, пополз вверх. Великий Салазар, хоть бы никто не увидел, как он карабкается до толчка, обливаясь потом и матерясь через ступеньку. Возможно, этот Поттеров обожатель подглядывает из-за угла и насмехается. Возможно, Корбин, протеже покойной Скитер, подкинь ей Мерлин дров под адский котелок, в котором она варится, разродится завтра статьёй о том, как стар и немощен стал соблазнивший Героя Пожиратель, и снабдит убогий текст колдографией, где Драко, поджав губы, переводит дух на площадке между пролётами. Какое же блядство. Но полпути пройдено. Осталось ещё столько же. Малфой выдохнул и пополз дальше, вцепляясь в перила дрожащей от напряжения рукой. Красно-ореховые деревянные ступени древнего поместья поскрипывали под его весом, и Драко казалось, будто это скрипят его старые кости. На Малфоев скулёж о возрасте Поттер всегда закатывал глаза и тянул: "Мерлин, да ты ни грамма не старый!". Конечно, очкарик, скажи это ноющим суставам. И всё же Малфой никогда не думал, что в сорок один будет не способен нормально дойти до туалета. Ах, чёрт, почти в сорок два! До дня рождения оставалось сколько?.. Три недели! Три недели - и он станет ещё более старым. Вот проклятье. Голос Гарри завопил в голове о том, что Малфой - ещё хоть куда, но Драко отмахнулся, злобно перешагнул последнюю ступень, повернул налево и оказался перед чертовски длинным коридором, частоколом одинаковых дверей устремляющимся в эркерное окно. Один Мерлин знал, зачем одинокой, ни разу не замужней, начисто бездетной мисс, мать её, Пинкертон такое огромное поместье. Вряд ли она могла назвать точное количество комнат в нём. Нарцисса, конечно, тоже жила в Мэноре, но Мэнор был определённо меньше и хранился для следующих поколений, а для кого хранила своё необъятное жилище мисс Пинкертон? Жилище, в котором даже туалет найти проблематично. Драко помнил, что где-то здесь была его заветная цель. Где-то.. А. Первая дверь справа. Малфой уверенно ввалился в кафельное царство, чуть не повиснув на позолоченной ручке - петли натужно застонали, но выдержали; Драко заперся на щеколду, выдохнул длинно, чувствуя, как подрагивают ноги от усталости. Ему еле хватило сил на то, чтобы сделать свои дела, но и при том он едва не навернулся, скользнув тростью по глянцевой плитке пола. — Ты ёбаная развалюха, Драко Малфой, - Драко Малфой, смотрящий на него из зеркала над раковиной, вытер мягким махровым полотенчиком вымытые руки и невесело улыбнулся; его губы раскрылись вновь, и он повторил по слогам: — Ёбаная развалюха. Даже поссать нормально не можешь. Драко был слишком строг к себе, на самом деле: всё он мог, разумеется, и не только поссать, но сейчас Драко очень устал, и выпил, и хотел приложиться спиной к прохладному кафелю стен и стечь вниз, там и развалиться окончательно, подтвердив своё новое только что придуманное звание. Так он и сделал - приложился, стёк и раскидал по полу настрадавшиеся ноги. Полегчало невероятно. Просто небо и земля. Истерзанные долгим стоянием и пыточным подъёмом по лестнице конечности заныли, избавляясь от напряжения, боль стала острее, но слаще. Приятная боль, такая, как если вонзить ноготь в губу до влаги в слезниках, дать себе привыкнуть, а потом медленно убрать палец - и это то, что ты чувствуешь, когда нежная припухшая кожа отсоединяется от кромки ногтя. Мучительное высвобождение. Драко томительно ощущал его каждой усталой мышцей, каждой гудящей косточкой; хмельной разум отяжелел и копошился лениво, изласканный кафельной прохладой, лишённый необходимости аккумулировать силы. Мерлин, он потерял всякие приличия. Поттер своим плебейством низверг его на пол туалета. Но, наплевавший на всё и вся, не способный совершить даже малейшее телодвижение, Драко готов был уснуть прямо здесь, и пусть его найдет хоть сам Корбин и сколдографирует во всех неприличных позах со слюной, стекающей по подбородку, но, пожалуйста, Мерлин, только бы не возвращаться в ту душную фальшивую толпу, обхаживающую его мужа. Они не стоили даже мимолётного взгляда Гарри, не то что внимания; им было так же плевать на подростков, избиваемых родителями за гомосексуальность, как и Малфою, но Малфой хотя бы не притворялся добрячком. Да, он зевал, когда Поттер затирал свою высокоморальщину, но зевал откровенно, а не пряча рот за веером. Драко был честным засранцем, и если Поттер, этот отвратительный святоша, спустя двадцать лет всё равно позвал его замуж, значит, всё он делал правильно, значит.. Драко мотнул головой. Кажется, он начал засыпать. Растёкся не только телом, но и мыслью, и мысль растаяла, прерванная внезапным шумом. Малфой прислушался. Блять, это что, крики? Внизу совершенно точно что-то происходило. Запах дыма?.. Какого хера? Драко подобрался, подхватил трость с пола, не без труда встал, чувствуя, как растёт напряжение в мышцах и груди. Вспомнилось письмо, и он сглотнул. Не дай Мерлин... Он повернул ручку, приоткрыл дверь, впуская прогорклую вонь и гул голосов. Проклятье! Меж рёбрами стянуло страхом, и сердце, затормозив на мгновение, разогнало пульс. Холодеющими пальцами стискивая серебряную змеиную голову, Малфой вышел в коридор и оказался в туманном облаке едкой взвеси, режущей глаза, оседающей в носоглотке и в альвеолах лёгких. И копоть, и крики неслись с первого этажа. Вонзая острие трости в плашки паркета, Драко добрался до лестничной площадки, перегнулся через перила, взглянул вниз и застыл. В лицо пахнуло жаром, но мучительный лёд ужаса пронёсся по позвоночнику: яркое жёлтое пламя лизало ступени лестницы, пожирая красный орех, поднимаясь, множась, плодя дым, страх и панику. Драко не верил в то, что видел. Мысли в голове парализовало вместе с мышцами, он окаменел и телом, и разумом, захлёстнутый шоком. Что делать? Где Гарри? Куда?.. — Мистер Поттер! Резкий голос позади прорезал вакуум сознания подобно звуку грома в предгрозовом затишье, и Драко, отозвавшись всем естеством на имя Гарри, поверив, что он рядом, дёрнулся, обернулся, уставился на силуэт, проступающий сквозь завесу дыма, и даже не сразу понял, что выронил трость. Он вцепился в перила, потеряв опору, проследил отсутствующим взглядом падение трости в огненную пасть, раззявленную внизу, и только когда пламя поглотило её, когда расплавило в лужу серебро змеиной головы - только тогда пришло запоздалое осознание, что его надежда, его оружие, его чёртова палочка обратилась в пепел. Он обернулся на побледневшего Финнеаса, спустившегося сверху, взирающего на него молча и с ужасом. Финнеас знал, что палочка в трости, а сам Финнеас был сквибом. Всё это походило на какую-то жестокую насмешку. Драко хотелось смеяться, и плакать, и кричать, и лезть на стену от бессилия. Мерлин, ёбаный Мерлин, за что ты так? — Мистер Поттер.. Малфой прервал его резким: — Где Гарри? Финнеас вдруг метнулся к нему, схватил за плечи; его глаза горели подступающей истерикой, отражая ярящееся за спиной Драко пламя. — Мы должны бежать, - взволнованно поговорил он. — Мы должны скорее бежать, мистер Поттер! — Где Гарри?! - взревел Малфой. Финнеас сглотнул, но рук не опустил, хоть и хватка его ослабла. Он сбивчиво-торопливо залепетал, то взрываясь, то затихая до почти неслышного шёпота: — Он.. он был внизу, когда я.. я искал туалет, - тут куча комнат! - а потом услышал крики, увидел вас! Я не знаю, где мистер Поттер.. но, думаю, он вышел уже, и теперь нам пора, пойдёмте! - Финнеас дёрнул Драко за рукав пиджака, но тот не тронулся с места. — Пойдёмте! Вниз нельзя, но то окно... это всего лишь второй этаж, так что... Малфой перевёл взгляд с Финнеаса на окно в эркере, почти скрывшееся за пребывающим дымом, затем обратно и глухо сообщил: — Я не могу идти. Это было.. страшно. Страшно признаться, даже себе самому, но он действительно не мог. Мог, но не быстро, недостаточно для того, чтобы убежать от огня. — Здесь недалеко, мистер Поттер! - настаивал Финнеас, безрезультатно дёргая рукав его пиджака. — Пойдёмте, умоляю! Проклятье! — Я не могу идти! - вскрикнул Драко, с раздражением вырывая руку из чужих пальцев. Глаза защипало от дыма и слёз, он выдохнул и повторил спокойнее: — Я не могу идти, Финнеас. Финнеас стал ещё бледнее, чем был. Оставалось очень мало времени. Драко спиной ощущал приближение неуправляемого пламени, его разрастающийся жар, слышал треск сгорающей древесины и вой рушащегося дома. — Но.. я донесу вас. Драко усмехнулся, нервно поджал дрожащие губы и покачал головой. — Ты меньше меня в два раза, - Финнеас и сам это знал, но Малфой был благодарен ему за это нелепое предложение. — Беги, Финнеас, пламя будет здесь через секунды. — Но мистер... Не было времени. Мерлин, у них не было времени. — Беги, - Драко пытался казаться твёрдым, уверенным, но не мог скрыть дрожи, охватившей всё тело. — Я.. я за тобой. А ты.. Финнеас закивал, не сводя с него глаз. — Я приведу подмогу, - он отступил на шаг, готовый бежать, и этот шаг отозвался иррациональной болью в груди. — Я скажу им, где вы, и вас.. Драко улыбнулся через силу, чувствуя, как греет пламя взмокшую спину. — Да-да, вы спасёте меня, всё будет хорошо, беги, ради Мерлина, - он махнул рукой, сохраняя лживую улыбку; он смотрел, как Финнеас, уступая, пятится вглубь коридора; он ненавидел его всей душой и всей душой надеялся, что тот действительно приведёт кого-нибудь. Драко надеялся увидеть Гарри ещё хоть раз. Драко надеялся, что.. — Финнеас! - он выкрикнул быстрее, чем успел подумать. Финнеас замер, а Драко быстро стащил с безымянного пальца обручальное кольцо и протянул его Финнеасу. — Отдай Гарри, - велел он, вкладывая кольцо в раскрытую ладонь. — Скажи, что я люблю его. — Но.. Не было времени! — Пожалуйста. Финнеас торопливо сунул кольцо в карман, бросил быстрый взгляд на темнеющий спасительный коридор. — Хорошо, - пообещал он. — Но вы сами скажете ему это, когда он придет за вами, правда? Первая слеза проложила путь по щеке, но Драко продолжал вымученно улыбаться. — Да, так и будет, - он сказал это почти неслышно, наблюдая, как Финнеас, скользнув по нему взглядом напоследок, неуверенно разворачивается, уходит, с каждым шагом наращивая темп, срывается на бег и растворяется в густеющем дыме, заполнившим коридор. — Прощай. Силясь разглядеть вдали чужую фигуру, безвозвратно поглощённую удушливой завесой, Драко стискивал пальцы на перилах и понимал, что всё ещё надеется. Его положение не было плохим, нет, - оно было безвыходным. Абсолютно. Смерть дышала ему в затылок, и именно её ласковые пальцы грели его плечи. Драко оторвался от перил, пошатнулся, припал к противоположной стене, чувствуя, как отравленные лёгкие отказываются наполняться дефицитным кислородом. Но он должен был попытаться, правда? Ради Гарри. Ради того, кто мир к его проклятым ногам положил. Бедро прошивало болью, и тело слабело с каждой секундой, но Драко скользил по стене шаг за шагом, стремясь к окну, туда, где был Гарри, и воздух, и поздний майский вечер. Пламя добралось до лестничной площадки, обратило в пепел перила, за которые он цеплялся мгновения назад; Драко упал, потеряв равновесие в головокружении, упал на колени, взвыв, - нога онемела от боли, и новый её острый приступ током ударил по нервам, но он продолжал ползти, находя в себе ещё немного сил, ещё немного воли и смысла в борьбе - за Гарри, за его улыбку, за теплоту его взгляда, за его любовь, в которой он сам черпал силы. Гарри смог - сможет и Драко. Гарри ждёт - и Драко должен вернуться к нему. Гарри будет убит горем. Драко права не имеет причинять ему боль. Драко должен.. Мерлин, Драко должен выжить! Руки уже не держали, и колени не двигались, но он заставлял работать каждую мышцу; он смотрел вперёд, и ему казалось, что ещё чуть-чуть - и заветное окно проглянет из черноты дыма. Пламя следовало по пятам, вгрызаясь в паркет, двери, деревянные панели стен; воздуха становилось катастрофически мало, его вообще не было, и Драко не мог вдохнуть, как ни старался. Тело сгорало в агонии, но он должен был двигаться вперёд. В какой-то момент отказали руки, и он рухнул лицом в пол, не имея сил даже размежить веки. Он превратился в металл, в цельный кусок свинца, неподъёмный, неповоротливый, погружающийся в глубокую бездну, утопающий в кромешной тьме. Он видел робко брезжущий свет над поверхностной гладью, он тянул к нему руки, но сила, увлекающая его на дно, казалась непреодолимой. Драко молился и плакал, горячие слёзы жгли глаза, но растворялись в толще воды. Драко молил: Гарри, спаси. Гарри, любимый, спаси. Родной, не бросай меня. Гарри... И ноги вдруг стали лёгкими, будто кто-то перерезал цепи. И тьма отступила, и страх, и боль. Тело вынесло на поверхность, к солнцу, ветру, морской соли; Драко вдохнул жадно и полно, сладкий холодный воздух разлился в груди, раскрывая лёгкие, вливая нежную жизнь в вены, расцветая в сердце радостью. — Гарри! - выкрикнул Драко, всплеснув руками, испуская радужные брызги, сияющие в свете белого солнца. Улыбаясь, он выдохнул: — Я иду к тебе, - закрыл глаза и сам брызгами обратился, рассыпался, разнёсся дыханием по ветру, разошёлся по воде кругами и искрами приобщился к Свету.