Огонь твоих волос

Рыжие, словно обагрённые кровью, волосы Дилюка походили на вино. Которое тот так ненавидел. Ненавидел эту красную, рубиновую жидкость и свою принадлежность к винокуренному делу. Он ненавидел свои волосы. Они постоянно напоминали ему о том, кто его дед и что с его мнением никто и никогда не будет считаться. Все только ждали, когда вся «дурость» пройдёт, и Дилюк продолжит семейное дело. Его всю жизнь словно окружали только бесконечные литры вина, а цвет волос и глаз лишь служили очередным напоминаем, клеймом. — У тебя красивые волосы. Услышать подобное от названного братца не было чем-то удивительным. Кэйа постоянно носился за Дилюком, пусть они уже давно не дети и его любимый «Люк» больше не желает видеть брата рядом. — Прямо как огонь. Всего пара обыденных фраз, но во мгновение, Дилюк не испытал отвращение к своим волосам. Багрово-рыжие кудри сравнили с чем-то выше дешевого пойла из таверны. Кто бы мог подумать, Кэйа будет первым и последним, кто так беззаботно отзовется об этих волосах. Это было так глупо. Руки Кэйи просто проходились по спутанным прядям локонов, но Дилюк ощущал ни с чем несравнимое облегчение. И отвращение. С того дня, с той роковой минуты, никто больше не видел этих длинных волос Дилюка, которые так любили хвалить дамы и знакомые. Это все исчезло. И Дилюк был рад, что на его прическу больше не обращали внимания, будто поняв, что к чему. Даже Кэйа ничего не сказал, может, даже не заметив, что стало с братом. Теперь Дилюк мог стерпеть таверну, полную пьяниц как Венти и даже почти свыкся со своим цветом волос, которые больше не казались проклятой меткой на жизненном пути. Но любовь брата к его волосам вытерпеть не мог. Кэйа заставил Дилюка ощутить долгожданную радость, смирение и в тоже мгновение отнял у него все это. Если бы только на месте того тогда был кто-то ещё… Это было так давно. Кажется, волосы даже немного отросли за прошедшее время. Стоит отстричь, думает Дилюк, стоя у окна. А затем его волос касается уже знакомая рука в кожаной перчатке. Кэйа поднимает одну прядь и наклоняется, чтобы коснуться той губами. В такой редкий момент, когда волосы Дилюка не связаны в хвост. — Мне больше нравилось, когда они были длиннее, — словно невзначай замечает брат и отпускает локон. — Но они по-прежнему прекрасны. Дилюк не отвечает. Он даже не поворачивается, чтобы привычно послать братца или ударить. Кэйе этого достаточно. Он стоит ещё несколько минут, прежде чем также незаметно уйти, как вошёл. Оставляя Дилюка одного. С сильным желанием вырвать свои волосы; избавиться от последнего что так любит Кэйа. Но он не может. Если бы мог, то, возможно, даже не стоял тут уже. Ведь волосы — малая часть того, что любит Кэйа. Дилюк слишком слаб перед ним, чтобы отнять всё. В эту ночь он не стрижёт волосы, как хотел. Позволяя Кэйе ещё хоть немного насладиться этой маленькой искрой огня.