Hurt and kisses

Беллатрикс глядит перед собой, но не замечает ничего — она знает, что перед ней стена, но совершенно её не видит. За вечер Нарцисса трижды подходит к ней, трогает лоб, спрашивает, как она себя чувствует и не нужно ли вызвать врача, но ответа так и не получает. Белла обнимает себя за плечи, порой беззвучно плачет и покачивается из стороны в сторону, будто убаюкивая себя. Её терзают воспоминания, в которых боль мешается со сладостным томлением, кровь со слезами, а вымысел с реальностью, — она не различает, что из этого что, да и, пожалуй, не хочет различать. Она и Тёмный Лорд трансгрессируют в гостиную Малфоев прямиком из злополучного отдела Тайн. Он крепко прижимает её к себе, но спустя секунду отшвыривает с такой силой, что Беллатрикс ударяется головой об угол – наверняка будет сотрясение, но ей плевать. Она смотрит на своего повелителя и не смеет произнести ни слова. — Мы провалились, Белла, — шипит Волдеморт и резко хватает её за шею. — Как думаешь, чья это вина? — Моя, милорд, — шепчет Беллатрикс, начиная задыхаться. Нельзя показывать свою слабость перед ним. Он слабости не любит, на дух не переносит, и она не посмеет расстроить его. Волдеморт хрипло смеётся и отпускает её, а потом говорит: — Не твоя, Белла. Не твоя, а этого недоумка Люциуса, — имя Малфоя Тёмный лорд произносит с таким презрением, что становится ясно: чтобы исправить ситуацию, Люциусу придётся очень хорошо постараться. Если, конечно, несчастный павлин (и как только малышка Цисси додумалась выйти за него?!) не будет убит на месте. То, что он назвал её невиновной, кажется до невозможности странным и до безумия приятным. Настолько, что Белла уверена в нереальности происходящего. Неожиданно Волдеморт проводит ледяным пальцем по её щеке и впивается в губы жадным поцелуем. Сначала растерянная Белла замирает, но спустя секунду отвечает на поцелуй, столь желанный для неё. Она, такая маленькая и ничтожная по сравнению с ним, буквально растворяется в нём, ибо знает, что после будет вспоминать этот момент как лучшее, что с ней происходило за последние двадцать лет, если не за всю жизнь, поэтому старается запомнить его как можно подробнее. Вдруг Тёмный Лорд отталкивает женщину и угрожающе смеётся, глядя на неё. Секунда, другая — и в Беллу летит Круциатус. Адская боль пронзает её насквозь, вытесняет всё; кажется, теперь она состоит из этой боли полностью, — но закричать она себе не позволяет. Ни за что. Пусть мучает её, сколько угодно — она не закричит, не заплачет, не покажет, насколько ей больно. — Ты вернулась со мной. Я оказал тебе такую честь, — боль становится сильнее. — Ты докажешь, что я не ошибся, или умрёшь: выбор за тобой. Мучение резко прекращается, ровно в тот момент, когда Белле кажется, что она вот-вот испустит дух. — Я не разочарую вас, повелитель, — слабо шепчет Беллатрикс, пытаясь отдышаться. — Вот и посмотрим, — с этими словами Волдеморт быстро удаляется, а Белла наконец-то позволяет паре слезинок выкатиться из глаз. Женщина открывает глаза: кажется, она ненадолго задремала. Может, тот момент и был лишь сном? Как бы то ни было, Белла мечтала о том, чтобы снова ощутить его касания, любые, лишь бы он снова дал понять, что она ему не безразлична… Дверь в её комнату открывается, и Лестрейндж слышит до боли знакомые шаги, но подняться сил не находит, не может даже повернуть голову. Она внезапно понимает, что ей очень плохо, хочется позвать Нарциссу: пусть уложит её в постель, напоит чем-нибудь целебным, положит на голову компресс и посидит с ней… Но визит Тёмного Лорда гораздо лучше Нарциссы, и женщина поднимает взгляд на повелителя, пришедшего к ней, своей самой верной соратнице. Пытается встать, но тут же обессилено падает обратно в кресло. — Не утруждай себя, — слышит она хрипловатый шёпот Волдеморта, и вдруг чувствует, как тот дотрагивается до её щеки. Снова. Он дарит ей столь желанные прикосновения, и Белле кажется, что теперь она снова может дышать. Тёмный лорд забирает причинённую им же боль, а после подаёт ей руку и помогает подняться. — Так лучше? — спрашивает он, всё ещё держа женщину за руку. — Да, милорд, благодарю, — признательно шепчет она и хочет преклониться перед ним, поцеловать подол мантии или, если тот позволит ей, руку, но мужчина неожиданно садится в кресло и утягивает её за собой. — Моя Беллатрикс, — говорит он и гладит её кудрявые волосы, шею, плечи, но ниже пока не спускается — Белла не расстроена, ей хватит и этого, — а после вновь целует её, но на этот раз чуть нежнее. Они целуются долго — возможно, несколько часов, порой прерываясь, — но только для того, чтобы вновь прижаться губами к губам друг друга. Для Беллы это лучшая награда, то, ради чего стоит жить и бороться. Её повелитель дарит ей счастье, и она делает всё, чтобы сделать его счастливым в ответ.