Не так страшен биджу как его описывают

Когда мой первичный шок отошел в сторону, я сказал: — Ну, если не получиться стать человеком Кушина или уменьшить себя до человеческих размеров, то ты познаешь все прелести лисьей любви. — и немного лизнул её, отчего Узумаки отскочила от меня как ошпаренная и лицо её стало напоминать спелую свеклу. — Ты, ты, ты… Извращенец тебане — наконец Кушина смогла подобрать слова, чтобы выразить все своё негодование. Ашина же не «одобрительно» посматривал, как ему казалось, но я то чувствовал что он веселиться и внутри, от души хохочет.       С памятного разговора прошло три месяца, Ашина за нас взялся очень серьёзно, но Кушине делал поблажки, все же ребенок требует очень много внимания, если не ВСЁ! Но вот «экзекуция» в мою сторону… Сложилось такое впечатление, что он за три месяца из меня решил сделать, если это обозначение ко мне вообще можно применить, «шиноби» уровня Каге. Различные печати, от простых запечатывающих свитков, до различных барьеров, а также Шики Фуджин в придачу.  — Я не знаю как на тебя отреагирует Бог Смерти, Курама — сказал Ашина, обучая меня этой технике — заберет душу, оставив лишь пустую оболочку, или что-то другое, но я знаю одно, ТЫ её должен знать, ведь твою помолвку, с моей правнучкой благословил Сам Шинигами, а это просто так не может остаться без внимания. — Не дай Рикудо старик — сказал я — ведь, в этом случае мир получит обезумевшую оболочку, с невероятной силой, а возможно и знаниями.       Также я не оставлял попытки вернуть себе человеческий облик и у меня наметился кое какой прогресс, но есть одно, мать его, НО!. Да, я смог поднять еще на пару пунктов контроль, а это скажу я вам, много. Такой большой рост произошел благодаря свиткам, как это не парадоксально, для учеников академии Узушио. Все же Узумаки обладали огромными резервами чакры и испытывали некоторые трудности с контролем, а у меня было почти наоборот, много чакры, контроль, но слегка специфичный. Простой пример, листик, который нужно перемещать по телу для улучшения циркуляции чакры и чтобы он не падал. С последним я не испытывал проблем, но вот когда я пытался его пошевелить, то доходило до абсурда… Вы когда нибудь видели листик в земле на полуметровой глубине или преодолевший скорость звука, когда он покидал пределы моего тела? Нет? А я видел, Ашина тоже, ведь «летающие листики» добавили ему пару седых волос. Почему? Да все просто, листик его чуть не убил. Кушина тогда гоняла меня по всему острову, обещая мне все кары небес.       Ладно, отошёл от темы, я смог уменьшиться до человеческих размеров, сделал человекоподобные руки, ноги, рельефное тело с шерстью, прекрасными хвостами, и… Все. Я не могу просто так посидеть и помедитировать, дозваться до своей внутренней сущности, то есть человеческой. «По моему хотению по моему велению идёте вы нах*уй товарищ Курама» — так сказала мне вселенная. Вернуть себе «человекоподобный облик» язык не поворачивается сказать, а гуманоидный, так будет правильней, получилось, немного позже после ухода Ашина, по Карин и её мать. Кушина плакала грозилась запереть его на острове и еще много… Женщины. С ними сложно, но без них вообще пизд*ц. Но я отпустил его с спокойствием, ведь десять свитков заполненной чакрой порядка вытащат его из любой ситуации, да что там, из маленькой войны. — Ой, вей, какая срамота! Черт, нужно хоть что-то одеть — сказал я вслух, ведь эксгибиционизмом я не страдаю, благо Ашина кое какие вещи оставил тут. — Ну что же, пойду похвастаюсь. Нашел я её в доме, который возводили мы все вместе. Это был простенький деревянный дом, пять комнат, две с которых были спальнями, прихожая, а также кухня, ну и естественно санузел. Обставлен дом был довольно аскетично. Самое интересное, но я первый раз здесь, внутри. Кушина же была на кухне, в своей стихии. Тихонько попытался подойти к ней, но кунай пущенный в мою сторону, показал насколько была глупа эта идея. Но лисья реакция никуда не делась, я просто перехватил его двоими пальцами. Обычному шиноби просто бы их отрезало, к слову. — Амм… эээ… — Кушина же была в шоке не каждый день к тебе приходит гуманоидный лис. — Ну? Я тебе нравлюсь? — и развел руки в сторону. Кушина же продолжала молча смотреть на меня, а её эмоции восхищение, радость, умиление и легкое возбуждение. +18 Курама подошел к кушине и лизнул её лицо, обвив хвостами. — Ты что делаешь? Остановись! — кричала Кушина, борясь с возбуждением. — Тише любовь моя, ты забыла что мы помолвлены? Ты принадлежишь МНЕ! —ловкие пальчики Девятихвостого за несколько секунд проникли под кимоно Кушины и начали массировать её грудь, отчего Кушина издала томный стон. — Стой, ммм, дай я приготовлюсь. — Кушина же испытывала возбужденную негу и едва себя сдерживала. Лис на это только усмехнулся и одним из своих хвостов ласкал её между ног. Кимоно скрывающие все прелести Кушины отлетело в сторону, открывая вид на её практически обнаженное тело. — Ты прекрасна! — молвил Курама и начал лизать её уже возбужденные соски. Пальцы же девятихвостого нырнули под нижнее бельё, лаская лоно любви своей невесты. Но тонкая ткань не долго украшала тело Кушины и была снята за ненадобностью. Бывшая джинчурики и не пыталась больше сопротивляться — наоборот, она довольствовалась своим мужчиной который её желает. Кушина тяжело дышала, запах биджу опьянял Узумаки, превращая её в такое же похотливое создание.       Курама положил свою женщину на кровать и спустился на уровень её промежности, робко словно боясь навредить лизнул влагалище, чтобы еще с большей силой впиться в такую желанную пещерку. Кушина стонала, грубо надавливая рукой на голову Курамы, прося углубиться внутрь еще сильней. — Сильнее… — только и молвила Кушина, Курама же усердней заработал языком. — Эта не правильно — только и молвила Кушина — неправильно что только я получаю удовольствие. Кушина мягко отстранила лиса и села перед ним на колени и спустя мгновение жезл Курамы был освобожден из своего плена. Кушина начала с легкого массажа яичек, чтобы потом перейти в страстный минет. Кушина ловко орудуя язычком доставляла небывалое наслаждение Кураме, а его хвосты подрагивали от каждого нежного укуса кровавой Ханаберо. Правой рукой же она ласкала саму себя, а по её бедру стекали любовные соки, вперемешку с слюной Курамы. — Божественный вид — только и сказал Курама, видя как огненная красавица сосет его член. — Ну, ну моя хорошая пора переходить к главному. — нависнув над ней Курама начал водить своим членом по колечкам влагалища дразня и без того возбужденную Узумаки. — Тебанне! Возьми меня или я скую тебя цепями и сделаю все сама! — возбужденно-зло воскликнула Кушина. И Курама вошел в неё. Кушина же вскрикнула от наполненности и прижимала к себе лиса. Он начал двигаться в ней постепенно, ускоряясь… Она обхватила бёдра ногами, начав всё сильнее сжимать Кураму. — Тебе понравиться. — сказал Курама, а Кушина почувствовала как член биджу входящий и выходящий из неё увеличился во время процесса прямо в ней, отчего стенки влагалища начали пульсировать и Кушина закричала в экстазе. — Неужели ты все? — Курама продолжал лизать лицо своей невесты, но Кушина хотела возразить, за что поплатилась. Только открыв рот, язык Курамы проник в него вступив в неравную битву с языком Ханаберо. С негромким рыком, Кушина сбросила с себя биджу прямо на спину чтобы сразу же насадить себя на стоящий колом член лиса. Каждое ее движение оглашало комнату негромким хлюпаньем, перекрываемым лишь тяжелым дыханием партнеров. Курама медленно водил руками по бокам Ханабере, слегка царапая и тут же заживляя раны, лаская упругую грудь, неотрывно глядя в фиолетовые глаза в которых отражалось все то, что она чувствовала: удовольствие любовь, страсть. Эти чувства словно сплелись в тугой комок, распутать который было никому не в силах. Стоны, все усиливались с каждым движением Курамы, Ханаберо все сильнее тряслась всем телом, все крепче зажмуривая глаза, чувствуя приближение оргазма, продолжая свои скачки. Биджу стиснул ягодицы помидорки и насадил её по самые яички отчего Кушина испустила протяжный порывистый стон. Ханаберо обессиленно обмякла и повалилась на него, а лис продолжал свое грязное дело еще несколько минут, продолжая ласкать безразличную к происходящему Кушину, прежде чем он сам достиг пика, наполнив нутро Узумаки горячей уникальной чакрой жизни.